Sweeney Todd

Суини Тодд шёл медленно, но зайдя за поворот, он ускорился и стал приговаривать: «Есть в мире чёрная дыра, людскими отбросами полна. Полна гнуснейших паразитов!!!» Последние его слова жутким эхом разнеслись в туннеле, а крысы, вечно обитающие там, запищали, испугавшись людских шагов. До его родной улицы идти было долго, но для него дорога была ужасно коротка. На пути были нищие, работники, девушки лёгкого поведения, грязные дома и модные здания. Лондон очень изменился. Из солнечного и вечно цветущего, он превратился в гниющую дыру, отравляющую всем существование. Мужчина шёл и брезгливо оглядывался по сторонам, местные жители в свою очередь смотрели на него как на чужака. Наконец он вышел к небольшому дому, из трубы которого шёл дым, а в окнах горел свет. Сердце этого сурового снаружи человека радостно забилось, предвкушая сладостную встречу с любимой. Но, заметив деревянную вывеску «Mrs. Lovett’s», всё счастье куда-то исчезло. Мужчина грубо посмотрел на дом и нерешительно двинулся вперёд. Открыв скрипящую дверь, он увидел женщину, которая что-то резала, громко стуча по столу. Поначалу, она его не заметила, поэтому он собирался уйти, пока не поздно. Но тут женщина подняла голову, воскликнув: «Посетитель!», она воткнула нож в стол, побежала к нему, бормоча что-то невразумительное. Она заставила Тодда сесть и стала рассказывать, что не видела клиентов уже неделю, давя при этом мух. Он смотрел на неё равнодушно и с ленью. Кто эта непонятная женщина? Суини лишь сурово сдвинул брови, когда она поставила перед ним тарелку с зеленоватым пирогом. Он помял его пальцем, но всё-таки решил попробовать, видя отчаянность этой странной женщины. С отвращением поднёс ко рту, понюхал и откусил. Сразу что-то захрустело, а рот заполнился противной слизью. Отвернувшись в сторону, Тодд выплюнул все немедленно на пол. Но эта странная Миссис Лаветт снова подошла ближе и поставила перед ним ржавую кружку с неведомой бурдой, а мужчину начало тошнить. Бледная женщина начала мять тесто, продолжив что-то увлеченно боромотать себе под нос, Тодду это уже изрядно надоело и он решил её прервать. Но она просто не услышала его, поэтому ему оставалось только смиренно молчать. На какое-то мгновение, опустив взгляд на тарелку, мужчина увидел большого жирного таракана, стремительно убегающего. Это вызвало у него рвотный рефлекс и Суини Тодд взял кружку,отпил и сразу почувствовал неприятное ощущение во рту. Эта женщина сказала: -Ах, сэр, времена трудные. Очень трудные!- сообщила она, давя очередную муху. Тодд опять взял выпить, на что дама ответила: -Поверь мне ,дорогой, понадобиться не один глоток эля, что бы запить этот вкус. Пойдём, нальём тебе неплохой джин, а? - она пошла в некогда их гостиную, стряхивая муку с платья. Тодд же молча последовал за ней с волнением глядя наверх, где была его с любимой когда-то спальня. -Уютненько правда?- прервала его размышления эта странная женщина, Миссис Лаветт.- Вишнёвые обои – удачное приобретение. Они лишь немного обуглились при пожаре, держи.- протянув бокал, она продолжила: -Садись, косточки погрей. Тодд первый раз рискнул поинтересоваться: -У вас есть комната наверху, а времена трудные.Почему бы вам её не сдавать? -Ту, что наверху? Нет, туда никто и заходить не хочет.- Тодд тяжело опустился, а женщина подозрительно замолчала и пристально посмотрела на незнакомца.- Люди думают, что там привидения. -Приведения?- у мужчины внутри всё оборвалось, но ничто этого не показало. -Да,- загадочно сказала Миссис Лаветт и медленно опустилась напротив Тодда. - И кто сказал, что они ошибаются? Несколько лет назад там, что то произошло, что то нехорошее. Она стала рассказывать: -Один цирюльник был женат. И он был красив. Настоящий умелец с бритвой, но его отправили на каторгу. Баркер его звали. Бенджамин Баркер. -В чём была его вина?- хриплым голосом спросил мужчина. -В глупости,- с каким-то сожалением смотрела на него Миссис Лаветт и продолжала рассказ. - У него была жена. Хорошенькая глупышка, с чистой душой, у неё был шанс. Бедняжка. И был один судья. С ума сходил по ней, и каждый день присылал цветы. Под окном стоял, но она не спускалась со своей «башни». Сидела там, плакала и горевала с ребенком на руках. Бедная глупышка, но самое страшное ещё впереди. Судебный посыльный Бидл любезно её пригласил. Говорил, что судья раскаивается и винит себя в её ужасном горе. Мол, пусть она придёт к нему вечером, а он сможет ей помочь. Конечно, когда она пришла в доме судьи был бал-маскарад. Она совсем никого не знала. Полная горя ходила и пила. Думала, что судья раскаивается «О, где же судья Тёрпин?» - спрашивала. Он был там, но совсем не в раскаянии. Такая подлость была выше её сил, а все думали, что это лёгкая забава. Девушка казалась всем безумной. А потом он изнасиловал ее на глазах у всех. А все стояли вокруг и смеялись! –тон женщины был мрачный и угнетающий. -Нет!!!- заорал Тодд и вскочил. Никогда за последнее время он не был более эмоциональным, чем сейчас. -Неужели, никто не сжалился над ней?! Никто не поддержал её?! -Так это вы! Бенджамин Баркер!- изумленно прошептала женщина, а у Тодда в ушах стоял крик его жены. Предвидя всё, он спросил упавшим голосом: -Где Люси? Где моя жена?! -Она отравилась ядом из аптеки, за углом. Я пыталась её остановить, но она не слушала меня. Лицо мужчин за считанные секунды осунулось и постарело, а суровые глаза как будто увлажнились. Ему стало плохо, попытавшись что-то сказать, он не смог. Всё рухнуло в один момент. Он надеялся вновь увидеть её. Обнять, поцеловать и спеть с ней, играя на фортепиано. Но слишком поздно. -И у него ваша дочь,- добила Бенджамина Миссис Лаветт. -У него?- грубо и холодно спросил Суини.- У судьи Тёрпина? -Да. Он удочерил её, как свою собственную. Злоба отразилась на лице мужчины. В глазах помутнело. Он нервно стянул с себя пальто: -Пятнадцать лет я потел в аду по лживому обвинению! Пятнадцать лет жил мечтами, что вернусь к жене и дочери! Но я опоздал! -Ну, не могу сказать, что годы были милостивы к вам, Мистер Баркер.- проговорила миссис Лаветт, поднимаясь. -Нет! Не Баркер! Тот человек мёртв. Теперь есть только Суини Тодд и он будет мстить!- его голос прозвучал, как раскат грома после затишья.