Victory

Tomorrow is another day And you won’t have to hide away You’ll be a man, boy! But for now it’s time to run, it’s time to run! © Woodkid - Run Boy Run (Данное не несёт никакой смысловой нагрузки, просто автор вместо слова "man" слышал "mine")

Я ощущаю тебя. Ты лежишь с закрытыми глазами подо мною. Твои глаза всегда закрыты, когда мы занимаемся этим. Это некая условность или обязательство для тебя. Возможно, где-то в глубине сознания ты считаешь, что это неправильно и хочешь отстраниться от меня, но твоё тело говорит по-другому. Я провожу своими пальцами по твоему юному, но уже окрепшему животу. - Радунхагейду, - тихо зову я. Ты весь напрягаешься, но глаз не открываешь. – Радунхагейду, - повторяю снова. Я вижу, как на долю секунды твои веки приподнимаются, и янтарные глаза пронзают меня молниеносным взглядом. - Меня никто так больше не называет, - отвечаешь ты, спустя пару мгновений, - его нет. Он умер в той, съедаемой огнём и дымом деревне. - Но кто сейчас передо мной, разве не он? – Я спускаюсь своей рукой к шнуровке на твоих штанах. – Кто находится сейчас здесь со мной? - Коннор, - отвечаешь ты, сильнее зажмуривая глаза и прогибаясь в пояснице, сокращая пространство и увеличивая прикосновение между нами. - Ты ошибаешься, - я наклоняюсь ближе к твоему лицу, - тебе не скрыться от меня. Ты всегда будешь тем, кто ты есть глубоко внутри, - я надавливаю пальцами на низ твоего живота. Темноволосый юноша лежит подо мной в одних штанах и с закинутыми на невысокий подголовник кровати руками. Твои ноги раздвинуты в пошлой манере и обхватывают мою талию. Я сейчас тоже лишь в одних штанах и слепо гляжу на твоё смуглое лицо. Я хочу видеть тебя, хочу слышать твои стоны и ощущать, что это всё не бессмысленно. С тех пор как мы впали в подобные отношения, ты всегда держишь глаза закрытыми, пока мы занимаемся любовью. Закрывая их, ты притворяешься, что тебя здесь нет, что это происходит не с тобою. Но я прекрасно знаю, что ты сам хочешь этого. Ты желаешь открыться мне и увидеть то же самое с моей стороны. Но ты даже не догадываешься, что уже получил всё, что я могу дать тебе. Теперь я понимаю, что только таким способом мы можем узнать друг друга. Вы думаете, что разговоры и сожаления о прошлых ошибках заставят нас - меня и его - снова стать отцом и сыном? Или вы думаете, эти отношения отвратительны? Вы ничего о нас не знаете, чтобы иметь право судить нас. Мы не имели простой возможности, чтобы сложились устоявшиеся понятия об отношениях между членами одной семьи. Для нас то, что мы делаем, и есть проявление всяких понятий о “правильных” отношениях. Мы слишком разные, чтобы объединиться. Только страсть и желание могут соединить нас воедино. Он станет мной, я стану им. Ты ёрзаешь на кровати, ожидая следующего действия от меня. Ты податлив и позволяешь делать мне всё, что я пожелаю, и я полностью пользуюсь этим. С самого начала у нас так сложилось: ты полностью отдаёшься мне, но в то же время на подсознательном уровне контролируешь меня, словно это ты тот, кто здесь командует моими действиями. Но сегодня я собираюсь изменить правила игры, которой ты всецело заставляешь меня следовать. Ты не проявляешь никакой инициативы, ты только получаешь, и иногда мне кажется, что я тряпичная кукла в руках безмолвного кукловода. Но я жажду разговорить тебя, заставить своего сына кричать до слышной хрипоты в юношеском голосе. Я хочу подчинить упрямого мальчишку, сломить тебя своей властью и превосходством. Я всё медлю, размеренными движениями ласкаю твою разгорячённую плоть сквозь ткань штанов. Моё несвойственное промедление заставляет тебя вновь открыть глаза и одарить меня вопросительным взглядом. На твой немой вопрос я кривлю губы в полуулыбке и, насколько медленно это возможно, развязываю шнуровку на твоих штанах. Понимая, что всё продолжается в привычном для нас с тобой ритме, ты закрываешь глаза и вдыхаешь полной грудью. Я уже покончил со шнурками, и они летят на пол. Стягиваю с твоих крепких ног ненужный элемент одежды, попутно целуя тебя в чувствительное место под коленкой. Ты вздыхаешь ещё раз, и я могу наблюдать, как напрягаются мышцы на твоём животе, как ты сжимаешь вытянутыми вверх руками подголовник кровати. От данного вида твоей раскрепощённой позы, возбуждение скручивается в тугой комок нервов внизу моего живота. Ты прекрасно знаешь, как довести меня до грани и, бесспорно, этим пользуешься. Вслед за шнурком на пол летят и твои штаны. Это происходит не в первый раз, но я всё равно рассматриваю твоё юное, стройное, но в то же время крепкое тело. Я скольжу взглядом вниз: от побелевших пальцев рук, что так сильно сжимают край деревянного подголовника, к твоему приоткрытому рту, дальше вниз к ладной и упругой груди, осматриваю подтянутый пресс, пока не останавливаюсь на твоём возбуждённом члене, который от напряжения прижимается к животу. Не удерживаюсь и касаюсь твоей смуглой плоти рукой. Ты изгибаешься полудугой подо мной и ведёшь правой ногой по направлению к моему паху. Ощутив значительное возбуждение с моей стороны, шевелишь пальцами ноги и делаешь ступнёй короткие движения вверх-вниз. Насладившись редким проявлением действия с твоей стороны, я отстраняюсь от тебя, руками убираю твою вторую ногу со своей поясницы. Пока я снимаю свои штаны, ты поджимаешь ноги и сводишь колени вместе – небольшая доля стеснения иногда проскальзывает с твоей стороны. Сняв штаны, вновь придвигаюсь к тебе – теперь твои колени касаются моей груди. Я, не торопясь, провожу ладонями по твоим рукам, обвожу ореолы сосков на груди, едва касаюсь головки и ствола члена, щекочу пальцами твои бёдра и икры на ногах. Затем, обхватываю их за щиколотки и снова кладу на свою талию. Тут же ты обхватываешь меня сильнее и подвигаешься как можно ближе. Я мысленно усмехаюсь: ты столь наивен и эмоционален. Стараясь не дать тебе опомниться, я быстрым движением обхватываю твою спину и меняю нас местами, чтобы ты оказался сверху. В непонимании ты упираешься руками в мою грудь и распахиваешь свои янтарные глаза. Ты ошеломлён, ты не был готов к такому действию с моей стороны. - Не будь столь покорным, - я касаюсь твоей щеки, где заплетена небольшая косичка, - от тебя прока в этом вопросе очень мало. Ты хмуришь брови и продолжаешь недовольно дышать, а я просто засматриваюсь на твоё столь по-юношески забавное лицо. Провожу линию от уголка твоих губ до затылка, зарываюсь пальцами в тёмные волосы. - Ну же, Коннор, - я указываю взглядом на свой налитый кровью член, - или ты хочешь заставить своего отца ждать? – Ты краснеешь при слове «отец», а я нахожу это ироничным. Я убираю руку с головы и касаюсь твоей сильной эрекции, дабы сподвигнуть тебя к дальнейшим действиям. О, ты прекрасно знаешь, что нужно делать, но наверное мысль, что сейчас тебе придётся делать всё самому, заставляет тебя зайтись ещё большим румянцем. Ты, столь резкий и неразборчивый в словах и действиях, сейчас медлишь. Где же твой столь рьяный пыл и характер и мною любимое непокорство в убеждениях и бою? Видимо, осознав до конца, что я ничего не буду делать, ты, отвернув от меня голову, подносишь пальцы к своему рту и начинаешь их облизывать мокрым языком. Нет, я хочу лицезреть всё. - Я хочу видеть тебя, Коннор, - произношу я и поворачиваю твою голову обратно, - не закрывай своих глаз. Ты повинуешься, и я вижу в твоём взгляде вызов вперемешку с похотью. Достаточно смочив три пальца слюной, ты приставляешь их к своему входу. Подаешься чуть вперёд, удобно устраивая свои подогнутые колени по обе стороны моего паха, а потом я слышу, как вместе с мокрым звуком ты вводишь в себя два пальца. Ты уже неплохо растянут, но юношеские мышцы неподатливы сперва. К двум пальцам присоединяется третий. Для более удобного положения ты сильнее опираешь вторую руку о мою грудь, закусываешь нижнюю губу, и продолжаешь смотреть на меня своими расширенными зрачками. Твои ногти царапают мою кожу, а другая рука тактично движется, растягивая колечко мышц. Твой член начинает сочиться смазкой, я вижу, что ты готов. Сделав быстрый вздох и облизав губы, ты вынимаешь пальцы из себя и кладёшь их на мой половой орган. Размазываешь выделенную смазку по стволу, задеваешь уздечку, надавливаешь большим пальцем на головку. Я непроизвольно шиплю сквозь зубы, а ты ухмыляешься. Ассассины – Тамплиеры 1:1. Потом ты двигаешься ближе к моему паху, устраиваешься так, насколько это может быть удобным в данном положении, и приставляешь головку моего члена к своему анусу. У меня перехватывает дыхание, когда я вижу, как всё мое естество погружается в тебя до основания, и когда я чувствую, как плотно стенки отверстия обхватывают мою твёрдую плоть, у меня голова идёт кругом. Ты в буквальном смысле сводишь меня с ума. Ты замер, давая своему телу привыкнуть вновь. Боль незначительная, и она не составит тебе труда перенести её на второй план, вглубь тела. Теперь ты смотришь на меня выжидающе, но нет, ты должен сделать всё сам, я так решил. Подношу большой палец к твоим припухшим губам, несильно проталкиваю его в рот, запечатлев условный поцелуй: - Двигайся, Коннор, - прикусываешь мой палец в знак ответа, и стараешься сморгнуть пелену желания с глаз. Обвожу линию губ пальцем, скольжу вниз, оставляя тонкую полосу слюны на твоей шее. Я дотрагиваюсь пальцами до твоего соска, несильно сжимаю твёрдую бусинку. Ты прогибаешься в спине, задавая медленный темп. Двигаешься всем телом, стараясь найти нужный угол проникновения, а я вожу рукой по твоему животу, но не касаюсь твоего напряжённого члена. Пока нет. Найдя нужный угол, постепенно увеличиваешь темп, то позволяя мне полностью выйти из тебя, то вновь войти до самого основания. Твой возбуждённый орган блестит от выделяемой смазки, глаза совсем потемнели от страсти, а губы раскраснелись от твоих собственных укусов. Это продолжается какое-то время, я теряюсь в минутах, они переплетаются тонкими нитями и оседают у меня глубоко внутри, преобразовавшись в стальное возбуждение, что гуляет по моему телу. Твои руки гладят мой живот, грудь, царапают ногтями кожу и соски. Ты дышишь сбивчиво, иногда с твоих губ соскальзывает довольно громкий стон. Я тоже дышу с натяжкой, и мне кажется, что мы оба постепенно забываем, как дышать. Нам стоит научиться вновь. Я тону в этом жаре и неимоверном желании, я безумно, до одури, хочу тебя поцеловать, а на границе разума где-то неясно маячит мысль, что разрядка близка. Собрав в себе остатки силы и самообладания, я сажусь на постели, и ты тут же, словно по договорённости, крепко обхватываешь меня ногами за поясницу, сцепляешь руки в замок на моей шее и льнёшь к моим губам в прошении поцелуя. Мы целуемся долго, яростно, пока лёгкие не начинают гореть от недостатка кислорода. В порыве страсти ты болезненно прикусываешь мою нижнюю губу, и я смутно ощущаю металлический привкус, что наполняет наш поцелуй. Ты стараешься зализать место укуса, но мне всё равно – боли нет, есть только густая похоть, что обволакивает нас, словно вода в озере. Я исступлённо вожу ладонями по твоей крепкой и статной спине, вырисовываю никому не понятные символы и узоры на твоей смуглой коже. Мы оба взмокли, темп почти бешеный, а сила, с которой ты прижимаешься ко мне, просто неизмерима. Я отстраняюсь от твоих губ и языка, льну к твоему виску, собираю губами солёные капли пота. Ты уткнулся мне в шею, кусаешь мою кожу, но я разбираю в этом неистовом хаосе движений тел твоё отрывистое «отец». Не прекращая целовать твой солёный висок, я просовываю свою руку между нашими разгорячёнными телами и обхватываю твой твёрдый член. Моя рука движется в безумном темпе, что задали мы, я явно ощущаю, как пульсирует твоя плоть в моей ладони. Ещё пару минут в таком зверином темпе и ты откидываешься назад мне на руку, громко стонешь, рискуя сорвать свой голос. Я слышу нераздельное «Хэйтем», и ты изливаешься мне в ладонь горячим семенем. Я не выдерживаю и с силой кусаю твой сосок. Я ощущаю, как ты поджимаешь пальцы ног, и ещё один громкий стон срывается с твоих губ. Не думаю ни о чём: все мои мысли выжжены этой дьявольской страстью, и я снова обхватываю тебя двумя руками за спину, прижимаю крепче к себе, совершая последние толчки. Я чувствительно прикусываю кожу на твоей шее, оставляя кровавый засос. Я почти что рычу сквозь крепко сжатые зубы, чувствую как возбуждение подходит к самому пику. Делаю последний импульс на рефлексе и изливаюсь глубоко в тебя жаркой струёй. Ты опять стонешь, с силой царапая мою спину ногтями. Оба обессиленные мы падаем на кровать. «Это безумие», - мелькает мысль, - «чёртово безумие». Ты лежишь сверху, рвано дышишь, твои мышцы сокращаются сами по себе. Я ещё в тебе и ощущаю, как сжимаются твои мышцы вокруг моего члена. Оргазм граничит наравне с болью, столь же явный и всепоглощающий. Я запускаю руку в твои волосы и целую тебя в лоб. Дыхание постепенно приходит в норму, и поэтому ты с явным усилием перекатываешься на спину, тесно прижавшись ко мне плечом. Я поворачиваю голову вбок и рассматриваю наши “плоды труда”. По нашим животам размазана твоя сперма, вся постель сбилась, одеяло где-то в ногах, одна подушка упала на пол. Ты равномерно дышишь с закрытыми глазами, а твои ноги опять согнуты в коленях, что прижаты друг к другу, и из тебя вытекает моё семя. Я кое-как наугад нахожу одеяло и накрываю нас обоих. Разгорячённое до этого тело начало остывать, и воздух начинает холодить мокрую от пота кожу. - Что это, чёрт возьми, было? – С хрипотцой в голосе спрашиваешь ты и поворачиваешь голову в мою сторону. Я могу и не отвечать, это риторический вопрос, но я не удерживаюсь: - Совместная работа. Это была совместная работа, Коннор, - в моём голосе звучит поучительный тон. Ты фыркаешь в ответ, поворачиваешься на бок и забрасываешь на меня левую руку. Я приподнимаю тебя за подбородок, чтобы поцеловать. Мы опять целуемся быстро, сталкиваясь языками и зубами. Ты неугомонный мальчишка. Мой, только мой. Закончив поцелуй, ты кладёшь свою голову мне на плечо, а я могу видеть, как наливается кровью моё место укуса на твоей шее. Следы моих зубов ещё не исчезли, и я аккуратно обвожу оставленный ими овал. Ты тянешь носом воздух, поджимая ноги ближе к себе. - Мне надо в уборную, - ты нависаешь надо мной, твои растрёпанные волосы щекочут мне лицо. Я люблю их шелковистое прикосновение и снова запускаю в них пальцы. Я люблю тебя всего, целиком и полностью. Тебя с твоим хаосом, что ты принёс в мою упорядоченную жизнь. Ты садишься на кровати, тянешь на себя одеяло, разглядываешь мой оголённый живот и довольно хмыкаешь. Ассассины – Тамплиеры 2:1. Ванная находится в другой комнате, хорошо, что она заранее была наполнена кипятком. Ты продолжаешь стягивать с меня одеяло, вероятно надеясь, что я позволю тебе завладеть им, как ты полностью владеешь мной. Услышав моё кроткое «нет», ты недовольно хмуришь лицо, наклоняешься через меня и подбираешь свои штаны. Надев их, встаёшь с постели и идёшь к ванне. - И, Коннор, - я поворачиваюсь набок и наблюдаю, как под твоей смуглой кожей переливаются мышцы. На ней отчётливо видны мои укусы – две кроваво-красные метки. Ты оборачиваешься и вопросительно смотришь. - Начиная с этого момента, ты – сверху, - я стараюсь подавить пошлый смешок, что рвётся наружу. В меня летит подушка. Я ловко перехватываю её одной рукой и демонстративно кладу себе под голову как победный трофей. Ты с поднятым вверх подбородком скрываешься за дверью. Ассассины – Тамплиеры 2:2.