Больше, чем друг

- И это все, что ты во мне видишь? Дела? Приказы? Авелина, я беспокоюсь о тебе. (Жеральд Блан)

      Если бы кто-нибудь из случайных прохожих, или высокопоставленных особ однажды случайно в разговоре спросил бы мнения Авелины де Грандпре о лете в Новом Орлеане, та бы ответила лишь одним словом.       Мокро.       И это было правдой. Местоположение города приносило его жителям в летнее время года много проблем. Непрекращающиеся, порой даже неделями, проливные ливни губили знатное количество урожая, одновременно медленно погружая город под воду, иногда затапливая целые районы.       Вот и сейчас, возвращаясь с болот Луизианы, Авелина буквально с каждым вдохом ощущала, как мельчайшие частицы воды попадают в нос, в рот в глаза. Влажность чувствовалась даже в легких. Складывалось ощущение, будто она попала в огромную ванну, которой не было конца и краю. А плотная дымка, лежащая на городе, мешала разглядеть что-либо дальше пяти метров. К счастью, проблем с ориентацией у женщины никогда не было, поэтому она, легко, словно кошка, лавировала между толпой горожан по узким улочкам, лишь изредка придерживая свою шляпу, еще больше надвигая ее на глаза.       Небольшое помещение на втором этаже в убежище, которое по совместительству являлось офисом, складом и опорным пунктом для братства, освещалось теплыми желтыми огоньками пары свечей. Жеральд Блан – главный информатор южного братства - сидел за большим дубовым столом, заполненным различной документацией, начиная от обычных торговых соглашений и планов поставок новых товаров и заканчивая отчетами разведчиков о передвижениях и действиях, оставшихся в Луизиане тамплиеров. Со смертью отца Авелины - Филиппа Оливье де Грандпре, посвящения в братство ассасинов и смерти Агатэ, количество работы у Жеральда увеличилось настолько, что мужчина все чаще стал выполнять свои обязанности даже по ночам, не позволяя себе ни малейшего послабления. Играя свою превосходную роль не только в качестве информатора братства, но и как глава торговой компании и всех предприятий отца Авелины, Жеральд чувствовал себя счастливым, нужным. Способность концентрироваться, внимательность к деталям и живой аналитический ум позволяли ему быть лучшим в своем деле. Оливье не ошибся в выборе приемника, а Агатэ сумел вылепить из него лучшего осведомителя ордена.       И хотя Жеральд стал все чаще замечать, ночная работа только усилила давление на его здоровье, отзываясь сонливостью и хронической усталостью, он даже не думал жаловаться или разделять свои обязанности с кем-то еще, отчасти понимая, что с братством это будет не безопасно. Главный информатор, кукловод, тот, кто дергает за ниточки, обречен стоять на вершине в одиночестве. Что касается торговых предприятий, то он просто не мог подвести ныне покойного предпринимателя Оливье, понимая, что никто другой не выполнит работу лучше, чем он сам.       По крайней мере, Жеральд так старался себе это внушить.       Была еще одна причина, которую Блан упорно старался отогнать, всячески стараясь потопить себя в море макулатуры и бессчетных количествах документаций, чтобы лишний раз не терзать свое сердце. И эта причина сейчас вошла в помещение, снимая кожаную треуголку.       — Тебе нужно сделать, перерыв, Жеральд.       Блан всегда восхищался ее манерой разговора. Авелина говорила негромко с присущей всем француженкам ноткой элегантности, при этом четко выделяя каждое слово. Жеральд был уверен, он безошибочно узнает этот голос даже в самой многоликой толпе.       — Ты уже приехала, — он по привычке встал из-за стола, сложив руки перед собой.       Авелина улыбнулась, случайно смахивая оставшиеся капли дождя с лица.       — Я смотрю, вы не очень то и удивлены, месье Блан, — поприветствовала она своего лучшего друга с некоей, присущей только ей, долей кокетства. Она давно заметила это за собой, видеть Жеральда, особенно после пару месяцев разлуки для нее стало своеобразным ритуалом. Он всегда помогал ей, подбадривая в радости и утешая в горе, но дело, наверное, было даже не только в этом.       — Я получил оповещение за день до твоего прибытия, — мужчина положил перед собой несколько писем, капая воском на бумагу и закрепляя их сургучной печатью.       Настоящий Вергилий – так она его часто называла в последнее время. Пожалуй, Жеральд воплощал в себе то, чего подчас не хватало самой Авелине. Трезвость суждения, холодная логика и расчетливый ум - вот, что скрывалось за вежливой улыбкой и идеально-прямой осанкой. Авелина умела убивать клинком, устраняя противника физически и быстро. Месье Блан же действовал более тонко. Медленно и изощренно, но от того не менее опасно. Орудуя чужими руками и возглавляя целую сеть шпионов и осведомителей, он мог уничтожить соперника, расправившись с ним не только физически. Как-то раз он рассказал Авелине, что в современном мире для многих людей потеря влияния и репутации подчас могла стать еще более страшной участью, чем смерть. И уж что-что, а Жеральд был мастер в своем деле.       — Да, ты следил за мной, — беззлобно засмеявшись, она прошла в соседнюю комнату и осторожно вытащила мачете из креплений, чтобы как следует просушить лезвие. Тоже самое Авелина проделала и со скрытыми клинками. Механизм выброса лезвия в последнее время слегка заедал, отчего ассасин теряла лишние доли секунды в бою, что было недопустимо.       — Да… верней нет, — тут же растерянно замахал руками Жеральд, на мгновение, залюбовавшись шоколадным тоном ее кожи при свете, — то есть, я хотел сказать, когда ты сообщила мне о том, что в болотах дельты пропадают наши поставки, я подумал, дело потребует… дополнительных мер.       — Я нашла воров и вернула большую часть партий кофе, — Авелина грустно усмехнулась, просматривая мешочки с порохом. Порох тоже намок, от чего женщина слегка скривилась, — сделка с Гавайями состоится, но, к сожалению, те люди лишь пешки, выполняющие указания. Человек, который организовал все это, уже наверняка залег на дно.       — О, ты про Антонио Бернарда? Мои осведомители уже отследили его местоположение и склады с оставшимся продовольствием, остальное дело времени, — загадочно, с полуулыбкой ответил Жеральд, и это лисье выражение лица сказало Авелине само за себя.       Зрачки женщины удивленно расширились.       — Ты, должно быть, шутишь?       «Правило Копья»* - когда-то Агатэ рассказал ей легенду о двух братьях, сильно повздоривших друг с другом, настолько, что споры, кто из них сильнее и лучше завели их в одну единственную тупиковую ситуацию. Братья решили выяснить правду в поединке. И тогда каждый сделал себе по копью. Старший брат был уверен в своей превосходной технике владения оружием, поэтому заказал себе лучший наконечник, вложив в него почти все средства. На хорошее древко, увы, денег не хватило, однако острие, сделанное из обсидиана, было поистине великолепным. Идеально отточенное оно сверкало своими темными гранями, под лучами рассветного солнца. С ним Старший был уверен в своей скорой победе.       В отличие от младшего брата, который понимал, что в силах и в своих навыках он значительно уступает своему сопернику. И тогда он попросил мастера сделать ему древко копья из редкого дерева Квебрахо – крепкого и надежного. Конечно, наконечник его копья из обычного металла уступал своего обсидиановому собрату, однако был очень даже неплохим.       И сошлись в назначенный день два брата на закате в поединке. Скрестив свое оружие, нанесли они по удару. И сломалось пополам трухлявое древко старшего брата, не снабженный хорошей поддержкой прекрасный наконечник оказался бесполезен, даже, несмотря на великолепную технику боя. Копье же Младшего выстояло под сокрушительным ударом, именно благодаря твердому древку. И согласился тогда Старший со своим поражением и признал брата совершеннее себя.       «Так же и с братством», - любил повторять Агатэ «Без превосходно-организованной внутренней структуры, ассасины лишь убийцы-одиночки с большой дороги»       — Это же просто замечательно, Жеральд. Ты… — она внезапно подбежала к мужчине, крепко обняв его за плечи, — спасибо.       А вот Жеральд как будто бы оцепенел, то ли от неожиданных проявленных Авелиной чувств, то ли просто от удивления. Слишком долго, слишком близко. На какой-то момент, они оба это поняли. Жеральд знал, что никогда не будет принуждать ее к чему-то большему, чем просто дружба, поэтому он лишь слегка наклонил голову.       — Я скучал по тебе, — услышала Авелина, ощутив, как теплые руки Жеральда осторожно, почти невесомо, легли ей на талию, готовые тут же отпустить ее.       В какой-то момент женщина поняла, насколько ценит его. Настолько, что боится потерять. И ее тревожило это чувство. Да, еще с детства Жеральд был всегда ее другом. Но теперь, по прошествии долгих лет, черта дружбы и любви смазалась настолько, что она уже не видела разницы. Жеральд был с ней, любил ее так искренне и чисто, как любил разве что только отец. А она внезапно осознала, насколько большое место занимал и продолжает занимать этот человек в ее сердце. Так где же заканчивается граница дружбы и начинается любовь?       Авелина не могла дать ответа на этот вопрос.       Она не стала отстраняться, лишь положила голову на плечо Жеральду, тихо признаваясь ему и самой себе.       — Я тоже очень скучала.