Клубничные поля

      Машина подскакивает на ямах и, сигналя, резко останавливается. Голова Оливии отрывается от подголовника и через секунду с ударом снова на него ложится. Недовольно мыча, она открывает глаза.       - Что такое, мам? - Выдавливает она, сдерживая зевок и выпрямляясь в кресле, чтобы оглядеться и понять, что происходит.       - Как я должна была угадать, что этот начнёт тормозить? - Отвечает Ребекка, возмущённо указывая рукой на впереди стоящую машину. - Какого чёрта ему взбрендило в лесу останавливаться? Он что, здесь один едет? Заранее нельзя показать было?       Пока Ребекка разгорячённо жестикулирует и разбрасывается вопросами и возмущениями, "этот" отъезжает на обочину, освобождая дорогу, сзади стоящие машины начинают сигналить и объезжать её по встречке. Процедив "прекрасно", Ребекка наконец трогается и шум прекращается.       - Долго ещё?.. - Через несколько минут спрашивает Оливия и смотрит на экран навигатора, - четыреста пятьдесят два. Какой ужас, мы уже и так вечность едем, - она трёт глаза и лицо.       - Оли, ты сама предложила переехать, - замечает Ребекка. Переглянувшись с матерью, девушка отворачивается к окну и усталым взглядом окидывает лес, сливающийся в зелёную массу, иногда прерывающуюся и показывающую кусок серого неба. Оливия молчит несколько минут и в итоге тихо проговаривает:       - Да, так будет лучше.       Через полчаса Оливии снова удаётся уснуть. Она идёт по полю с цветами; их так много, что рябит в глазах. Сверху пригревает белое солнце, освещая огромный луг, у которого не видно границ. Сделав несколько шагов, девушка замечает синий цветок, он сразу бросается в глаза яркостью. Присев рядом, она пару раз оглядывается и срывает его. И Оливия идёт дальше, разглядывая цветок и не смотря под ноги. Всплеск воды и ощущение холода заставляют её посмотреть вниз и отскочить на шаг назад: она зашла в прозрачную воду небольшого озера. Девушка садится на корточки и окунает в воду руку.       И тут тихая картина идиллии прерывается пением цветка. С придыханием проговаривая слова, он увеличивает громкость и начинает наклоняться в разные стороны, шевеля лепестками. Через несколько секунд к его голосу прибавляется женский, который невозможно фальшивит, но с удовольствием тянет ноты. Оливия начинает искать источник звука и, краем глаза глянув в озеро, понимает, что поёт её отражение. Отскочив назад, она спотыкается и падает на землю. Оливия с ужасом открывает глаза, но звук не прекращается.       - Мама-а, - недовольно протягивает девушка, наблюдая за тем, как Ребекка громко подпевает под мужской голос, кричащий из колонок машины.       - ...heart why would you offer more... Это Дэвид А... - Радостно кивая, начинает Ребекка, заметив, что дочь проснулась. Оливия морщится, и, ударив по выключателю, она обрывает песню, и голос Ребекка допевает несколько тактов в одиночестве.       - Эй...       - Я ненавижу эту песню, - Оливия отворачивается к окну, продолжая метать глазами молнии.       Машина проезжает мимо таблички "Хиллстоун", когда уже начинает смеркаться. Девушка несколько минут молчит, настороженно вглядываясь в улицы, подсвеченные фонарями.       - Почему на улицах почти никого нет?.. - Наконец говорит Оливия, не прекращая озираться.       - Сегодня суббота, - задумчиво отвечает Ребекка, - все, вероятно, в центре.       И действительно. Когда они подъезжают к центру, количество людей резко возрастает. Где-то грохает музыка, горожане сидят в кафе, гуляют и перегораживают проезд машин. В этом маленьком городе автомобилей так мало, что людям непривычно уходить на тротуары. Сигналя, машина еле продвигается по забитому людьми бульвару. Все удивлённо оборачиваются на звук и, медленно отходя, не прекращают пялиться на их "Порше".       - У них, наверное, все на "Фиатах" 85 года ездят, - замечает Оливия. Что-то ударяется в борт машины, и девушка резко разворачивается. Несколько подростков, хохоча, оттаскивают пьяного и не стоящего на ногах парня на тротуар. В стороне стоит ещё кучка подростков, которые что-то выкрикивают другим, некоторые из них сгибаются от смеха.       Оливия понимает, что видит своих будущих одноклассников, и от мыслей о школе живот нервно скручивает. Она отворачивается, стараясь не думать об этом.       Через полчаса им удаётся доехать до дома. Когда машина останавливается, Оливия первая выходит и, закрыв дверь, останавливается.       - Серьёзно? - Говорит она подошедшей Ребекке.       - Ты бы видела, какие ещё дома выставлены на продажу, дорогая, этот лучший, - через паузу отвечает она, осмотрев дом.       Он представляет собой двухэтажную постройку со светлой штукатуркой непонятного цвета. Скорее можно сказать, что он жёлтый. Слева пристроен гараж, на котором сверху приделаны перила, образующие балкон. На тёмной крыше пятнами разросся мох, который сверху накрывает слой хвойных иголок, осыпавшихся с рядом стоящей сосны.       - Зачем деревья на участке? - В голосе Оливии слышно разочарование и обида, - рядом их, что ли, мало? - Девушка оглядывает кругом растущий редкий лес.       - Это не Нью-Йорк. Посмотри, какие окна, - замечает Ребекка, закрывая багажник и направляясь к крыльцу, - будет всё видно.       Оливия смотрит на огромные чёрные окна без занавесок.       - И остальным тоже, - тихо отвечает она, - а кому приятно, когда заглядывают ему в душу?       Оливия озирается и медленно идёт к двери, которую только что открыла Ребекка.