Первая любовь: Новая версия.

POV от лица Саюри.       Я проснулась и с трудом открыла веки, подобные свинцу. Рядом со мной сидела мутная женская фигура и молодая мужская. Когда зрение стало чуть лучше, я увидела знакомые зелёные глаза своего парня и теплоту его белых рук.       — Как ты? — спросил он, а женская фигура продолжила:       — Как ты себя чувствуешь?       Я не ответила, но продолжала рассматривать их.       — Х-Хиде…? — удивлённо произнесла я, и мужская фигура кивнула. — Ч-Чизу-сан? — женская вторила первой фигуре. — Где я?       — Ты у себя дома, — ответил мой парень.       Я попыталась встать, но слабость взяла своё. Меня подхватили тёплые руки Хидеаки и аккуратно уложили на футон. Глаза закрылись по собственной воле. Сон Саюри.       Мириады разнообразных цветов. Воспоминания представляются как волшебные шары. Среди всего этого не я, а моё сознание теряется и погружается в воспоминание.       Мне было чуть меньше семи лет. Мой брат учился в средней школе. Сегодня родители обещали вернуться из Кореи. Они часто путешествовали, много работали. Во время их отъезда за нами присматривали любимый дядя, брат папы. Меня водили в детский садик, где нас многому учили перед школой. Я умела уже читать некоторые иероглифы и писать имена брата и тёти. Сегодня меня должна была забрать мама, после того как вернётся. Я с нетерпением ждала окончания дня, часто выглядывая в окно. На улице уже было темно, когда моя воспитательница привела домой к дяде. По дороге она рассказала про страшную катастрофу в небе. Я заплакала. На пороге нас встретил дядя. Я побежала к нему и, уткнувшись в ногу, ещё сильней заревела. Он присел и обнял меня. Дальше всё было как в тумане. Много лиц около фотографий родителей. Брат, держащий меня за руку, тихо говорил, что о нас будут заботиться дядя Таро и тётя Нарико.       Они жили в большом доме, совмещенным с додзё. Непривычно тихий дом не согревал меня своим уютом. Брат часто говорил, что родители хотели бы моей улыбки и смеха, но я отворачивалась от него и тихо плакала на кровати. Пережить же трагедию Ичиро смог через занятия кэндзюцу. Дядя часто водил его на свои занятия, ставя на один уровень со своими учениками. За чередой повторяющихся событий пролетело три года. Я уже училась в младшей школе, недалеко от дома. Я постепенно забывала про смерть родителей и всё чаще осваивалась в новом городе.

ООО

      Не так давно я заметила изменения в поведении брата. Его волосы, которые он раз в три месяца стриг, отросли ниже плеч, а походка и взгляд стали более императорскими. Он часто водил меня в парк развлечения и торговый центр, на пляж и в поход. Ичиро наполнил мою жизнь разнообразием и яркими воспоминаниями. Я перестала замечать изменения в брате и полностью погрузилась в привычную мирную жизнь.       Это был последний день в доме дяди и тёти. На прошлой неделе моему брату исполнилось двадцать лет. Дядя и тетя перед этим днём сообщили нам, что откажутся от нас. Это означало: Ичиро станет моим опекуном. На тот момент мне было четырнадцать лет. Я не хотела уезжать из города, покидать друзей, забывать смешные случаи.       Мы стояли на станции, ожидая электричку. Брат держал меня за руку так сильно, будто боясь потерять по дороге.       — Мы вернёмся сюда? — спросила я, поднимая глаза.       — Конечно, — он улыбнулся, — мы вернёмся сюда. И будем долго и счастливо жить.       — Всегда-всегда? — в тот момент я не хотела оставлять брата ни на секунду.       — Всегда, — поезд подъехал, и мы сели в вагон.       Воспоминания начали расплываться… Всё было как в тумане… лишь голос слышен был. Он шептал: «Мы с тобой. Проснись». Я шла на этот зов. Сквозь воспоминания и мечты меня он вел… Конец сна Саюри.       Я проснулась. Около меня сидели Хидеаки, держащий меня за руку, Чизу, полоскавшая белое полотенце в тазике, и Ичиро, внимательно глядевший на меня.       — Как долго я спала? — спросила я, приняв полусидящее положение.       — Немного… — ответил брат. Он хотел ещё что-то сказать, но промолчал.       — Что случилось?       — Ты не помнишь? — зелёные глаза моего парня слегка расширились.       — Не помню… Всё как в тумане… Мне снилось детство у дяди и тёти.       — Не давите на неё, — Чизу положила на мой лоб теплое мокрое полотенце. — Саюри-чан, выспись хорошенько. А вы молодые люди, — она строго посмотрела на нии-сана и Хиде-куна, — идите в другую комнату. Ей нужен покой.       Они поднялись и произнеся: «прости» и «поправляйся» вышли из комнаты. Мне и вправду надо было отдохнуть, и побыть одной. END POV Саюри.       В соседней комнате, на синем футоне, отдыхал Дзиро, переживший не мало потрясений за несколько дней. Ичиро сидел около него и всматривался в когда-то такие любимые черты мужчины. Брюнет очень любил подмечать детали людей, особенно их лица и эмоции. Дядя учил его этому, чтобы Самидзу точно знал, чего ожидать от противника. Внимательность была основной чертой характера мужчины. Ичиро гордился этим умением и часто им пользовался. Например, в такие моменты, когда люди максимально открыты.       — Ичиро-сан, — мужчина вздрогнул и обернулся. Буквально в двух шагах стоял Хидеаки. — Зачем вы разглядываете его?       — Мне это нравится, — улыбнулся бывший любовник Хидеаки, — я всегда смотрел на тебя, когда ты спал. Ты часто скрываешь свои эмоции, не любишь улыбаться, но во сне ты превращаешься в другого человека. Ты морщишь брови, лихорадочно вертишься на футоне, твоё тело становится горячее, а когда ты просыпаешься… Твои волосы прилипают к лицу, глаза красные… Когда ты оставался у меня, у тебя были частые кошмары. О чем они были?       Хидеаки стоял, будучи не в силах вымолвить ни слова. Кошмары, преследующие его более десяти лет, повторялись каждый день, не смотря на место, где юноша спал. Он не мог помнить их по простой причине: Хидеаки не помнил ни одного сна, но он точно осознавал, что кошмары сняться ему каждый день.       — Я не знаю. Не помню, — зеленоглазый юноша присел рядом и посмотрел на умиротворённое лицо Дзиро. — А какие тебе сняться сны?       — Почти никакие. Я мало сплю, такая вот привычка. Раньше, когда мы жили у дяди Таро, я засыпал на веранде, смотря часами на звёздное небо. Сейчас же, в городе, я много работаю и часы для сна почти не нахожу.       — Но были же дни, когда ты всю ночь проводил на футоне, — удивился Хидеаки.       — Я не спал. Когда наступает ночь, я представляю себе ночное небо в Киото, мириады маленьких точек, среди которых есть мои родители. Потом наступает утро, и я вспоминаю, что мне пора на работу, что за стенкой спит сестра, которую надо любить и заботиться о ней. На ночных же сменах я отдаюсь полностью рутине. Беру дополнительные часы, помогаю другим работникам, шефу. А после, под утро, прихожу и только тогда засыпаю.       — Сегодня день откровений? — подал голос Дзиро, уже минут как десять не спавший.       — Может быть, — Ичиро пожал плечами. — Как ты себя чувствуешь?       — Уже нормально. Никогда бы не подумал, что у парней такие отличные удары. Твоя сестра что-нибудь рассказала?       — Нет, — покачал головой сероглазый мужчина, — она ничего не помнит. Чизу выгнала нас.       — Нас? — только сейчас Дзиро заметил бледного юношу, сидящего слева от Ичиро. — Кто ты?       — Фудзита. Фудзита Хидеаки, — представился зеленоглазый.       — Кагаякаши? * Странное имя, — недоумевал Дзиро.       — Нет, меня зовут Хидеаки. Пишется как «скрывать» и «осень». -       Хиде-аки? — выговорил Дзиро.       — Да, — улыбнулся юноша. — Обычно моё имя не имеет таких затруднений…       — Просто я впервые слышу такое произношение. Ты не из местных?       — Я родился в Японии. Правда, моё диалект отличается от диалекта этой местности. Я ещё не привык.       — Да, поначалу я многие твои слова путал. Но потом разобрался, — широко улыбнулся Ичиро.       Дзиро посмотрел на них и тоже невольно расплылся в улыбке.       — Вы были любовниками? — спросил Коматсу, приподнявшийся на футоне. — Ичиро улыбался лишь когда мы были наедине.       — Да, тайными, — Хидеаки посмотрел на Ичиро, и уголки его губ приподнялись. — Мы познакомились около двух лет назад, в баре «У Афродиты».       — А ты что там делал? — удивился Дзиро.       — Ну… Перед началом первого года в старшей школе я решил посетить популярное место у семпаев. В школе часто ходили слухи, что многие старшеклассники тусуются в этом баре. Я и подумать не мог, что оно такое…       — Ненормальное? — Ичиро усмехнулся. — Да ладно тебе скрывать, Хиииде-кууун, — он протянул имя, прикрыв глаза. — Я же видел, как ты смотрел на завсегдатаев бара. О, а как ты пытался приставать к младшему брату Дзиро. Ой! Проговорился, — темноволосый мужчина посмотрел на бывшего кохая.       — Что?! — Дзиро подскочил как ошпаренный. — Ты же говорил, что Сабуро не позволяет клиентам бара такое делать.       — Не позволяет, с того момента, — кивнул Самидзу. — Просто Хидеаки-кун не мог контролировать свои гормоны в шестнадцать лет. Сабуро же старше тебя на год, да?       — Да, я это узнал только после того как ты мне это сказал. Я и не думал…       — Ты редко пользуешься этой частью, — засмеялся Ичиро.       — Что это с тобой? Такой весёлый в то время, как твоя сестра пережила насилие, а бывший любовник валяется на футоне! — взвизгнула Чизу, смотря на смеющегося Ичиро.       — Я веселюсь, потому что сейчас это единственное что я могу. Я не могу помочь вспомнить сестре, что с ней случилось, не могу излечить, не могу наказать тех ублюдков, которые посмели тронуть её. А чего ты ожидала от меня? Что я стану тихо сидеть в углу и убиваться? Ты хочешь этого? — в порыве чувств Ичиро подскочил со своего места и надвигался на немую Чизу.       — Но Дзиро-кун же может показать, где они?       — Не могу, — покачал головой названный ранее мужчина. — Когда подобное случалось, через несколько дней мы меняли своё место, на более укромное от полиции. Сейчас я даже представить не могу где они могут быть.       — А в твоей банде, есть кто-нибудь, кто всё ещё поддерживает тебя? — внезапно спросил Хидеаки.       — Хм… — Дзиро вспомнил зеленоволсого мужчину, который учился вместе с ним. Сен всегда держался рядом, следуя туда куда бы он не шёл. — Есть один. Не уверен в его психическом состоянии, но Сен до сих пор верен мне. Когда Хироши и другие напали на меня, он стоял в стороне, не предпринимая ничего.       — А разве это не говорит о том, что он мог бы наслаждаться твоими мучениями? — язвительно спросила Чизу.       — Сен хоть и бывает жесток, но он бездействовал, потому что понимал, что не мог мне помочь. В этом бы случаи Сен потерял бы влияние в банде. Я смогу узнать у него новое месторасположение штаба лишь через несколько дней.       — Но как же Саюри-чан? — Хидеаки обратил на себя внимание. — Я имел в виду что из-за условий Йотсу я не смогу быть рядом с Саюри.       — Мы не будем ей ничего говорить для её же блага, — слово взял Ичиро. Все удивленно посмотрели на него. — Я хочу хотя бы немного сохранить остатки рассудка сестры.       — А если она увидит меня с Йотсу? Её же удар хватит, — возразил Фудзита.       — Ты пошёл на это, чтобы сохранить свою тайну, и чтобы моя сестра была в безопасности. Мы скажем ей правду, но только позже, когда шок после произошедшего пройдёт. Эта Йотсу, — Ичиро задумался, — кажется, я уже слышал это имя от одного знакомого.       — А он случайно не в Токийском университете учится? — спросил Хидеаки.       — Да, он староста группы. Он рассказывал, что начал встречаться со старшеклассницей. Причем несовершеннолетней.       — Ну… это не новость, — зарделся юноша, вспоминая ночи с этим мужчиной. — Мой друг спит с двумя одновременно и ничего.       — Мы не можем молчать про отношения Йотсу и Хидеаки-куна, — вернулся к теме Дзиро. — Саюри-чан может обидеться на нас.       — Она не обиделась, когда узнала про наши отношения, правда, после того как мы решили расстаться, — произнёс Ичиро. — Она может и правда не понять Хиде-куна, но после объяснений Саюри должна понять, или я не знаю свою сестру.       — Который час? — спросил Дзиро.       — Половина восьмого, — ответил Хидеаки, посмотрев на смартфоне время.       — Уже так поздно?! — воскликнул юноша. — Мой отец будет искать меня.       — Тебя проводить? — спросил Ичиро, но Хидеаки помотал головой и вышел из маленькой квартирки, которая приняла за этот вечер очень много гостей. Дзиро уснул на футоне Ичиро, а сам мужчин прилёг рядом со своей сестрой, немного обняв её.

ООО

      Спустя пару дней Саюри вернулась в школу. Её весь день расспрашивали о здоровье, почему её не было в пятницу. Девушка отвечала с улыбкой и шутками. Она не помнила произошедшего, лишь отголоски теплых рук и объятий брата. Весь понедельник Саюри не могла найти Хидеаки. Ни на большой перемене, во время которой они обычно обедали на крыше, ни в библиотеке, ни в конце дня у ворот. Самидзу грустно улыбалась, когда шла домой. Она успокаивала себя светлыми мыслями о родителях, о старшем брате.

ООО

      В ту ночь Ичиро работал в баре «У Афродиты». Клиентов, не смотря на рабочий день, было довольно много. Парочка даже флиртовала с ним. Сабуро, невысокий брюнет миловидной внешности, бегал от клиента к клиенту, принимая грязные стаканы или наполняя фужеры не дешёвыми напитками.       — Эй, Коматсу-кун, — позвал его Ичиро в один из таких «забегов», — надо поговорить. Отойдём?       — Конечно, но в перерыв. Мне ещё несколько клиентов надо принять, — ответил юноша. Самидзу кивнул и начал протирать стаканы за барной стойкой.       — Бармен, налей по новой, сегодня мне надо хорошенько напиться, — Ичиро повернулся в сторону говорившего. Это был светло-коричневый брюнет в синей безрукавке. На плече левой руки и на предплечье правой были татуировки. Часть волос падала на правый глаз. Скулы его уже были розовыми, а взгляд несфокусированным.       — Может вам уже хватит? — Ичиро улыбнулся, но повторил заказ парня. Коктейль «Джин-физ»** славился хорошей репутацией среди тех, кому было наплевать на похмелье и деньги. — Что-то случилось?       — Да, — юноша кивнул и продолжил, — не могу никак признаться одному парню в своих отношениях к нему. Уже давно пытаюсь признаться, но как только я его вижу, у меня сердце уходит в пятки, и не могу произнести ни слова.       — С каждым такое бывает, — понимающе кивнул Ичиро. — Мой рабочий день заканчивается в половину четвёртого утра. Дождитесь меня около бара. Я помогу вам.       Юноша удивился, но алкоголь в крови взял своё, и уснул за барной стойкой. Ичиро улыбнулся. Как раз в это время у Сабуро настал перерыв. Мальчик подошёл к мужчине и спросил:       — Вы хотели о чём-то поговорить со мной, Самидзу-семпай?       — Да, о твоём брате, Дзиро. Как он? Я его не видел уже три дня.       — Дзиро-нии-сан? — Сабуро задумался. — Он давненько не бывал дома, но я думаю, что с ним всё в порядке. А почему вы спрашиваете?       — Да так ничего, — отмахнулся Ичиро. — Скоро уже закрываемся. Иди давай домой, я прикрою тебя.       — Вы уверены? А вдруг хозяину не понравится? — по каким-то не понятным причинам хозяин бара и юный Коматсу не ладили. Некоторые работники шутили, что владелец так проявляет свои чувства к Сабуро, но потом все про это забывали, потому что помнили, что личная жизнь хозяина не их дело.       — В таком случае, я поговорю с ним, — Ичиро улыбнулся и взлохматил волосы юноши. Сабуро улыбнулся и побежал одеваться домой.       Под закрытие бара владелец спустился в зал, чтобы проверить исправную работу своих сотрудников. Мужчина увидел бармена — своего лучшего работника и спящего клиента.       — Остальные уже ушли? — спросил хозяин, махнув рукой на пустой зал.       — Да, — ответил мужчина, — только я и он остались.       — Может давать тебе сверхурочные? Раз ты всегда закрываешь бар. И добавка к зарплате будет, — мужчины встретились взглядами. В этот момент проснулся клиент и его неуместный сейчас вопрос разрядил обстановку.       — А добавки?       Ичиро улыбнулся и согласился на предложение начальника. Тот даже не вспомнил про Сабуро, который именно в этот понедельник должен был закрывать бар. Но для Ичиро это было даже на руку, ведь он не хотел злить хозяина, который лояльно относился к нему.

ООО

      Ичиро и его новый знакомый, представившийся Рока, перед тем как расстаться долго просидели на станции метро. Рока рассказал про свою тайную любовь — Акияма. Как оказалось, позже Ичиро хорошо знал этого мужчину, и даже больше. Ретроспектива.       Акияма и Ичиро дружили с юности последнего, не смотря на разницу в возрасте. Рыжеволосый юноша занимался в додзё Таро. На тот момент ему было тринадцать лет, но даже в таком молодом возрасте Акияма был очень консервативен. Он объяснял своё поведение тем, что его семья всегда ценила историю и наследие. Их навыки в кэндзюцу отличались, но Таро любил ставить своего дорогого племянника в пару с ним. Частыми бессонными ночами, особенно когда темное небо покрывалось одеялом из звёзд, Ичиро сидел на веранде с Акиямой. Ночная тишина успокаивала подростков.       Как-то раз Акияма привёл Ичиро в знаменитый всеми храм Хэйан-дзингу***, там юный Самидзу помолился синтоистским богам о хорошей загробной жизни родителей. В тот момент Акияма впервые увидел такого открытого Ичиро. После того дня юноши, несмотря на ранний возраст, обменялись сакадзуки в пропорциях 50-50. Конец ретроспективы.       Самидзу посоветовал Роке сблизиться с Акиямой: посоветовал, что тот любит, какую музыку в основном слушает, почему не любит ходить в публичные места. Рока чуть не расцеловал Ичиро от счастья. Мужчина лишь улыбнулся, и, когда поезд подошёл к станции, они распрощались.       Ичиро вернулся домой в начале седьмого. Он только успел скинуть штаны и рубашку как его тело обмякло и упало на футон. Таким его увидела сонная Саюри: уставшего и полностью уснувшего в позе эмбриона. Она накрыла его тёплым одеялом и пошла в ванную комнату приводить себя в порядок. Перед началом занятий девушка приготовила обед и положила его в специальную коробку. Закрывая дверь на замок, Саюри увидела брата, который полусидел на своём спальном месте. Она хотела остаться и проверить как он, но мужчина с закрытыми глазами упал на подушку.       Минут через пятнадцать Саюри уже стояла у ворот школы. Там столпилась большая часть старшеклассников и учеников второго года обучения. В центре широкого кольца стояла пара. Саюри приоткрыла и рот, и глаза от шока. Парой были Хидеаки и Йотсу.