Повенчанные судьбой

Локи сидел на полу тёмной душной камеры, прижав ноги к груди и обняв себя руками. От того, что солнечный или лунный свет проникал только через маленькое зарешёченное оконце под самым потолком, в каменном мешке вдобавок ко всему было сыро и пахло крысами. Омега вздохнул и прикрыл глаза. Сколько он здесь пробыл? День или два, а может всего лишь несколько часов? Он давно потерял счёт времени. Голод и жажда почему-то не мучали, но очень хотелось спать. Его одежда была вся испачкана в грязи и крови, а предплечье кто-то перевязал тряпкой, когда Лафейсон был без сознания, дабы остановить кровотечение и не допустить заражения. Локи поколдовал немного над раной, чтобы та побыстрее затянулась, но сил было слишком мало. Последний бой с асами, ванами и цвергами выдался особенно тяжёлым, как и сама война. Йотуны потерпели сокрушительное поражение, хотя в начале все думали, что именно они одержат победу и положат конец этой бойне. Король Лафей уже перешёл в наступление и обратил врагов в бегство, но неожиданный поворот решил всё и похоронил надежды Йотунхейма на независимость от Асгарда. Старший сын владыки великанов – Бюлейст – предал отца, убил его и перешёл на сторону асов, бросив голову Лафея к ногам Одина. Это посеяло смятение и панику в рядах йотунов, что позволило союзным войскам Асгарда, Ванахейма и Свартальфхейма под командованием Тора Одинсона разгромить остатки армии противника и взять в плен младшего принца - Локи. Омега ещё больше сжался от тягостных воспоминаний, и горькие слёзы полились по щекам. Боль от потери отца, предательства одного брата и исчезновения другого теснила грудь и с каждой секундой норовила вырваться наружу. Хотелось кричать во весь голос, выть, словно волк, попавший в капкан, но гордость не позволяла опуститься до того, чтобы поработители-асы наслаждались его отчаянием. Нет! Он не доставит им такого удовольствия! Он же принц, наследник трона Йотунхейма, а потому должен вести себя соответственно! Один и Тор отняли у него дом, семью, родину, но он не позволит отнять у него честь! Надо только выбраться из этой тюрьмы, а уж после… А что после? Локи вскинул голову и посмотрел на полную луну, которую было едва видно. Что после? Собрать новое войско под своим командованием? Но кто пойдёт за ним? Армия повержена, полководцы либо тоже томятся в плену, либо убиты на поле брани, союзников у него нет… Нет даже крыши над головой, чтобы элементарно укрыться от дождя… Как ни крути вчерашний принц Йотунхейма сегодня сродни бродяге с большой дороги. Локи вытер слёзы и сжал кулаки. Нет! Отчаиваться рано! Нужно сначала освободиться... Просто вырваться отсюда, а там действовать по обстоятельствам… Из задумчивости его вывел лязг тюремного замка и скрип дубовой двери. Локи вздрогнул и обратил свой взор в сторону открывшегося выхода. В проёме двери возникла массивная фигура, облачённая в сверкающие латы и источая знакомый запах. - Тут тебе самое место, крысёныш, - проговорил посетитель и шагнул в полоску лунного света. - Бюлейст, брат… - прошептал Локи еле слышно. - Я тебе не брат! Не смей меня так называть, отродье! – великан подошёл ближе и схватил за грудки омегу, приподнимая того над землёй. – Для тебя я - король Йотунхейма! Локи замер, ошарашенно уставившись в стальные глаза, которые изливали свою злобу и ненависть. - Я! Король! Йотунхейма! – шипел Бюлейст в лицо. – А ты никто! Ты будешь гнить в этой темнице до самой своей смерти! - Но как?.. – принц нахмурил брови и вцепился своими изящными пальцами в здоровенные ручищи. - Как? А ты не понял? – удивился альфа. – Ты же не дурак, Локи. Тот мотнул головой. Конечно, страшная догадка вертелась в голове, но он не смел произнести ни слова. Бюлейст отпустил брата и заговорил, ухмыляясь во весь рот: - Ладно, так уж и быть. Я расскажу тебе. Тор предложил мне перейти на их сторону, а в обмен они обещали сделать меня владыкой Йотунхейма. Я согласился. Ведь наш папаша не хотел отдавать мне трон, хоть я и первенец! Он же колебался между тобой и Хельблинди! Считал меня недостойным престола! Так что мне пришлось его убить. Ты в заточении, а наш брат пропал без вести. Вот так! Локи уставился на него, сверкая от негодования изумрудными глазами. Весь мир для него в эту минуту перевернулся, а голова была готова разлететься на тысячи мелких осколков. Омега пошатнулся и опёрся рукой о стену. - Ты хоть понимаешь, что наделал? – спросил его Локи, смотря исподлобья. – Ты думаешь, что Один с Тором отдали тебе нашу страну «за просто так»? Думаешь, смерти отца будет достаточно? Берегись, брат, придёт время, и они возжелают твоей крови… Предателей никто не любит… - Заткнись, убийца! – закричал Бюлейст. Он больно ударил Локи по лицу, и тот практически впечатался головой в стену. Молодой йотун сполз на пол, почти ничего не соображая от звенящего гула в висках. Тонкая кровавая струйка поползла вниз, прокладывая себе путь от лба по глазу, скуле, щеке, губам и подбородку. Локи приоткрыл рот, слизал языком немного крови и поднял глаза на мучителя, зло улыбаясь: - Как же ты жалок, брат… Ты не властитель Йотунхейма, а марионетка Асгарда… Новоявленный король взревел и занёс кулак для удара, от чего принц сжался в клубок, но его остановил подошедший сзади один из друзей Тора – ван Огун. - Не надо, Бюлейст. Ты же можешь убить его. Одину он пока что нужен живым. - Не указывай мне! – огрызнулся великан вану и, наклонившись к омеге, процедил. – Ты убийца моей матери! Это ты должен был умереть, а не она! Ненавижу тебя, тварь! Я заставлю тебя заплатить мне сполна за всё, что ты у меня отнял: мать, отца, брата. Даже жалкие придворные к тебе благоволили. Но теперь пришло моё время! Последние слова Бюлейст будто выплюнул. Он схватил Локи за волосы, резко поднял и поволок куда-то за собой из камеры. Огун прикрыл за ними дверь. Голова кружилась, и омега, пока плёлся за братом, натыкался на все стены и углы. Злой йотун, брызгая слюной, весь путь сыпал оскорблениями в адрес младшего брата. Тот в ответ только молчал, стиснув зубы от боли, и ему казалось, ещё немного, и клок волос останется в руке предателя. Ван шёл следом и с интересом рассматривал черноволосого омегу, который был ещё ни с кем не повязан. Он вдохнул в лёгкие побольше воздуха и цокнул языком. Вскоре все трое добрались до конца, и Бюлейст, толкнув тяжёлые двери, втащил Локи в пиршественную залу. Вальхалла была наполнена светом, пьяными криками, смехом, сальными шутками, запахом браги и пота. Вокруг суетились валькирии, разливая дурманящий напиток воинам, а полуголые и уже не особо трезвые асиньи ублажали, как могли, своих героев. Во главе стола сидел Один. Его единственный здоровый глаз сверкал, а улыбка была больше похожа на оскал. По правую руку от него находился его старший сын – Тор – от наложницы Ёрд, а по левую восседал младший – Бальдр – от жены Фригг. Тор по характеру уродился самым настоящим альфой со всеми вытекающими: был вспыльчивым, грубым и любил решать проблемы кулаками, в то время как Бальдр придерживался дипломатии, но его по большей части никто не слушал, несмотря на то, что он тоже являлся альфой. Увидев вошедших, все притихли, но не оставили своих занятий. Бюлейст потянул Локи вглубь залы и, добравшись до Одина, швырнул брата к его ногам. После он склонился перед царём Асгарда в почтительном поклоне и заговорил: - Мой повелитель, я сделал всё, как вы мне и велели. Я принял вас как своего господина и принёс вам голову Лафея в знак моей преданности. Теперь же я отдаю вам своего младшего брата. Он, хотя и омега, но тоже кое на что может сгодиться. Один кивнул йотуну в знак одобрения и обратился к валяющемуся на полу принцу: - Поднимись! Локи кое-как принял вертикальное положение, стараясь не обращать внимание на гудящую голову, кровь на лице и саднящую боль в предплечье. - Я много слышал о тебе, Локи Лафейсон, третий принц Йотунхейма, – вновь обратился к нему Один. - Ты занимаешься врачеванием, да? Тот моргнул ресницами, смотря прямо на аса. - Я чувствую в тебе волшебную силу, но сейчас она слишком мала. – продолжал царь. – Но мне интересно: ты изучал боевые заклинания? Стоит ли нам тебя бояться? Сказав последнюю фразу, Один расхохотался. За ним последовали все остальные: Тор, воины, асиньи и сам Бюлейст, а Бальдр отвернулся. Локи усмехнулся губами, перепачканными в крови, и ответил, стараясь говорить спокойно, дабы никто не понял, что он врёт: - Нет, я не изучал заклинания атаки, нападения или защиты, владыка Асгарда. Только хотел с ними познакомиться - а тут вы на пороге. Не успел, к сожалению. Моё оружие – кинжалы да заговоры от хвори. Но, как вы успели заметить, я слишком ослабел, чтобы вылечить хотя бы себя самого. Один переглянулся с Тором, потянулся к столу, взял наполовину обглоданную ножку куропатки и швырнул её Локи. Угощение упало около него на пол. - Подкрепись! А то на ногах не стоишь! – крикнул ас и вновь зашёлся безудержным хохотом. Принц брезгливо посмотрел на подачку и не шевельнулся. Один, отсмеявшись, вскинул брови и спросил: - Не нравится? - Не нравится! – прошипел Локи, будто змея, не сводя ядовитого взора с врага. - Ах, ты вонючий йотун! - Тор схватил Мьёльнир, поднялся со своей скамьи и направился было к нему, чтобы проучить дерзкого смутьяна. - Сядь! – тут же скомандовал ему Борсон, заслоняя путь вытянутой рукой. - Но, отец… - попытался вставить своё слово громовержец. - Я сказал: сядь! – рявкнул царь. Сын нехотя подчинился и плюхнулся на место, а Один вернулся к пленнику. - Ты мне симпатичен, Локи. Я предлагаю тебе место подле моего трона. Мне нужен рядом врачеватель и маг. Такой, как ты. Хотя твои способности ещё недостаточно развиты, со временем ты всему научишься и будешь служить на благо Асгарда и Йотунхейма. Омега скривил губы в усмешке и, не колеблясь ни минуты, а только усмиряя гнев и злобу, ответил: - Я польщён, и благодарю за столь лестное предложение, но вынужден отказаться, так как не могу предать свою совесть и свой народ, а посему я буду до конца дней своих бороться с вашим игом и не успокоюсь, пока моя страна не будет свободна. Один аж задохнулся от такого заявления. Он вцепился пальцами в подлокотники трона и ошарашенно смотрел на практически в открытую смеющегося ему в лицо Локи. Поверить в такую дерзость было невозможно. Все разом затихли, и в Вальхалле воцарилась полная тишина. Тор опять вскочил, а Бальдр нахмурил брови. К принцу подскочил Бюлейст с безумными глазами и вновь ударил его. Локи не устоял на ногах и свалился на пол, как мешок картошки. Он стукнулся головой о мрамор и потерял сознание. Очнулся йотун в своей камере на пучке соломы. Небогатая постель, но на лучшее надеяться не приходилось. За окном уже занимался рассвет, и были слышны мелодичные трели жаворонков. Локи медленно поднялся и сел, опёршись спиной о стену. Голова нестерпимо болела, а желудок скручивало от голода. То, что за дерзость, высказанную на пиру, его могут лишить жизни, Локи и не сомневался. Один, наверняка, сейчас рвёт и мечет, а вместе с ним и Тор. Придумывают казнь поизощрённее, чтобы другим наука была. Но, может, они всё-таки не осмелятся его убить при всём честном народе, а дадут загнуться в этом каземате, не давая есть и пить. Дверь скрипнула, и на пороге показался Бальдр. В одной руке он держал миску с едой, а в другой – кувшин. Локи встрепенулся и смерил гостя недовольным взглядом. - Что вам здесь нужно, ваше высочество? – спросил омега. Бальдр приблизился к йотуну, сел напротив него на грязный пол и поставил блюдо и кувшин перед пленником. - Я понимаю, что прошу невозможного, - ас склонил голову. – Но прошу вас, принц Локи, простите нас. Я не думал, что всё зайдёт настолько далеко. Я не знал, что будет так… - Вы не думали или не знали, что война отнимает жизни, что целые города и селения остаются в руинах, что целые миры гибнут? Вы это не знали, ваше высочество? – Лафейсон говорил с издёвкой в голосе, чеканя каждое слово. - Я понимаю ваше негодование, - шептал Бальдр. – Но прошу вас, пожалуйста, простите нас… - Убирайтесь! – шикнул омега. – И не надо меня подкупать едой, я лучше умру от голода, чем приму подачки от злейших врагов! - Я не враг вам, принц, - Одинсон посмотрел прямо в зелёные глаза. – Я не разделяю политику отца и брата. Я не хотел этой войны, поймите, не хотел… Я пытался разубедить их, но я всего-навсего второй сын, а Тор – наследник и будет править после отца. Моё слово против его ничего не значит… Локи поджал губы. Бальдр явно не врал. - К сожалению, я ничего не могу сделать, чтобы хоть как-то облегчить вашу участь, ваше высочество, - продолжал альфа. – Я могу только приносить еду и поддерживать вас в вашем горе. Я соболезную вам и прошу, чтобы вы не падали духом. Лафейсон вздохнул, взял миску с едой и начал неспеша жевать свинину. Ас улыбнулся, видя, что йотун сменил гнев на милость. Он старался непринуждённым разговором отвлечь омегу от невесёлых мыслей и приободрить его, но тот нехотя отвечал, давая понять, что не в настроении поддерживать беседу. Когда пища была съедена, а кувшин опустел, Бальдр удалился, прихватив с собой посуду. Поудобнее устроившись на соломе, Локи размотал тряпку на предплечье и посмотрел на ранение. Рубец затянулся, но омега всё равно приложил ладонь и прошептал заклинание исцеления. По телу тут же пробежало тепло, концентрируясь на повреждении. Через несколько мгновений Лафейсон убрал руку, а на коже не было и намёка на малейшую царапину. Истратив остатки магии, которой не осталось для раны на голове, Локи лёг на импровизированную постель и закрыл глаза. Он попытался заснуть, но в мозгу крутились разные мысли. В основном из-за Бальдра. Зачем он приходил? Чего в действительности хотел? Может его послали Один и Тор? Какой им прок с захваченного и измождённого принца порабощённой страны? А, может, они поняли, что Локи соврал насчёт боевых заклинаний? Он же использовал их в последнем бою, а кто-нибудь мог увидеть его волшбу и донести до ушей царя Асгарда. Локи в совершенстве владел многими видами магий, хоть и был довольно молод, но скрывал свои знания, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей персоне. Он был даже рад, что сейчас у него было так мало маны. И как раз из-за этого Один, будучи и сам чародеем, непростительно ошибся, перепутав понятия «слабая волшебная сила» и «ослабевшая волшебная сила». Но в одном одноглазый был прав, у Локи действительно был большой потенциал, который ещё предстояло раскрыть. Локи вспомнил Лафея и стиснул зубы. Бюлейст дорого заплатит за убийство собственного отца! Омега не знал свою мать. Она умерла практически сразу, как только родила его. У Лаувейи это были поздние роды и очень тяжёлые. Королева потеряла слишком много крови и не смогла оправиться. Лафей очень переживал смерть любимой жены и старался быть хорошим отцом всем своим сыновьям. Особой любовью пользовался, естественно, Локи. Бюлейст ревновал, но молча терпел, а Хельблинди привязался к крошке и вместе с родителем баловал его. Младший принц рано обнаружил в себе задатки могущественного мага, и Лафей приказал своим лучшим ведунам, волхвам и чернокнижникам обучать Локи. Они учили смышлёного мальчика белой ворожбе, магии природы и даже чёрному колдовству. Но всё эти знания оказались бесполезны перед жадностью и жестокостью внешних врагов. Асгард, давно враждовавший с Йотунхеймом, объединился с ванами и цвергами и объявил войну Лафею, дабы подчинить себе земли, богатые тессерактом. Этот минерал обладал чудесными свойствами. В зависимости от цели он мог как исцелять от болезней, так и уничтожать целые народы и расы. Вспоминая прошлое и размышляя о сложившейся ситуации, Локи незаметно забылся тревожным сном. Его даже не разбудил перезвон колокольчиков на богатой сбруе, что украшала коня посланника Альвхейма, который ровно в полдень проехал мимо его крошечного окна.