Фанатик Намиры

Утро встретило меня яркими лучами солнца через каменные окна прямо в лицо. Я чувствовал себя вполне отдохнувшим и полным сил, несмотря на случившееся вчера. Теплые одеяла укрывали расслабленное тело, голова тонула в мягкой подушке. Ещё вчера мне казалось, что хуже быть не может, но теперь, в объятиях полусна и тепле, всё не казалось таким уж ужасным. Олмоир остался в прошедшем дне, и нет поводов вспоминать его снова. Сладко потянувшись, я перевернулся на бок, полуоткрытыми глазами осматривая дом. Холод каменных стен резко контрастировал с теплом под одеялом. В центре спальной ниши стояла большая двуспальная кровать; даже в сим ужасном состоянии мне ясно удалось понять, кому она принадлежит. К тому же, сейчас бельё на ней было скомкано, видимо, Альвейг встала уже давно. Но криков или копошения слышно не было, а значит, эльфийки или нет, или случилось что-то из ряда вон выходящее, зная ее манеру громко браниться во время работы. Ещё раз сладко потянувшись, я резко поднялся, пережидая, когда разноцветные всполохи в глазах пройдут. Провел рукой по растрепанным волосам, заправляя их назад, свесил ноги; яркий луч солнца пригрел щёку, и меня чуть ли снова не разморило. Из зала послышалось лёгкое копошение, но быстро прервалось. Схватив одежду с рядом стоявшего стула, я быстро натянул одежду, всё ещё пытаясь проснуться. Голова периодически легко пульсировала; я повёл плечами, будто стараясь скинуть с себя усталость и перестать сонно клевать носом. Последний раз проведя рукой по волосам, я надел сапоги и прошёл в зал. В свете дня он казался ещё более грузным. Стены как бы давили на всё вокруг, сужая помещение. Полки стояли рядком около них, собирая на себе книги, травы, снадобья и различные ингредиенты для зелий. К своему удивлению, я не заметил тут ничего запрещённого, чем изобиловал Стиг Северин. Влиндрел-холл всё же был довольно просторен, несмотря на его заставленность и грузность древних апартаментов. На длинном столе стояли блюда с яствами довольно простыми, не блещущими изысками, однако же, вряд ли их мог позволить себе заурядный житель Скайрима. Губы скривились в удручённой улыбке. Мда, моя деревня видела такой стол лишь в лучшие свои дни. До ушей донеслось характерное покашливание, как делают некоторые, чтобы на них обратили внимание. Вскинув голову, я увидал сидящую на скамейке у стены Альвейг с книгой в руках и извечным недовольным выражением, портящее её лицо каждое утро. — Доброе утро, — сказала она мне немного охрипшим голосом, что меня порядком удивило — неужто простыла? — Доброе, — я легко улыбнулся ей и, взяв в руки котелок, подвесил его над раскаленным очагом. От него веяло приятным теплом, и захотелось сесть возле него в кресло-качалку, выбрать с полок какую-нибудь учёную книгу, совершенно мне непонятную, и заснуть, зачитавшись коверканных слов. Я подошёл к ней и сел рядом, алые глаза на миг злобно на меня глянули, но после вернулись обратно на строчки книги. Той самой книги, которую дал ей Фаренгар несколько недель назад. По Связи я прекрасно чувствовал её небольшое раздражение и как будто давящее чувство, будто она пережила нечто нехорошее. Однако лицо эльфийки не выражало абсолютно никакого беспокойства, и ничто не намекало на угрюмые мысли в голове. Мне стало немного грустно от осознания, что ничем не в состоянии ей помочь. Я слишком хорошо знал, что было бы, спроси я у неё, в чём дело. Но тут алые омуты вновь взглянули на меня, руна на запястье привычно зачесалась и слегка засияла бледно-розовым светом, что говорило о раздражении магессы, наложившей на меня это заклятье. — День только начался, а ты уже ведешь себя как последний дурак, — угрюмо тихо протянула она. Красивый голос портил хрип, чувства её передались и мне, и я машинально схватился за горло, которое, как говорила Связь — у неё болело. Я пару раз кашлянул, как и она пару минут назад, и робко улыбнулся. Трудно быть чьим-то отражением. — Прости, — выдохнул, на что чёрная бровь изогнулась. В голову пролезла мысль: «сколько раз я говорила тебе не извиняться?»; губы расплылись в мягкой улыбке. Наверняка, нет, точно, она тоже знает о моих душевных терзаниях, оставшихся со вчерашнего дня. -Тяжёлая ночь? — тихо посмеялся я, устав от этого угрюмого разговора. На удивление у меня было довольно приподнятое настроение, скорее всего причиной этому послужило лёгкое похмелье. Остатки тёплого мёда все ещё играли в крови и действовали на голову. — Что ты пил, глупое дитя? — еле выжала из себя Альвейг, морщась, придерживая голову рукой. — Ничего особенного, — постарался ответить ровным голосом, подходя к котелку. Вода в нём уже вскипела. Разливая чай по чашкам, я кинул внутрь несколько пучков ароматных трав. — Брага, — строго сказала она таким тоном, что аж мурашки прошли по телу. — Я чувствую брагу. Я удивился, уставившись на неё. Быть не может, определять напиток по похмелью? — О-ох, — эльфийка пересела за стол и, не подождав, пока чай настоится и остынет, залпом выпила горячую воду, одновременно обжигая язык и себе и мне. Руки сами потянулись к горлу и сжали его, будто это как-то должно было унять боль, а маг блаженно улыбнулась и громко выдохнула, словно получив облегчение от этого. Мельком взглянув на меня, данмерка провела холодной ладонью по моей шее — боль мгновенно прошла. А, ну да, магия, как я мог забыть. — Кхм, Альвейг! — подняв на неё рассерженные глаза, попытался вызвать хоть какое-то чувство вины, но тонкие губы вытянулись в издевательскую усмешку. Мерка взяла котелок, налила ещё воды в чашку, кинула туда травы и спокойно села на свое место, кинув на меня взор лукавых глаз. Я привычно улыбнулся в мыслях, стараясь их от неё скрыть. Всё-таки ей идёт улыбка. Острые черты лица вмиг становятся мягче, глаза добреют, щёки округляются, и я невольно заглядываюсь на этого эксцентричного мага. Я сел рядом, всё так же наигранно угрюмо смотря на Альвейг, и отпил немного чая. Горячая жидкость прошла по горлу, принося удивительно быстрое облегчение. Похмелье как рукой сняло и, чувствуя облегчение эльфийки, ясно, что и тут без магии не обошлось. — «Использовать магию в бытовых целях — оскорбление», — повторил я когда-то сказанную ею фразу, алые очи немного злобно с секунду глядели на меня, после чего мерка гордо подняла голову и промолчала. — Как прошёл праздник в твою честь, герой? — незаинтересованно спросила она спустя какое-то время, снова уткнув взор в свою учёную книгу, половина слов из которой была мне совершенно непонятна. На секунду в голове промелькнул образ Олмоира с его неизменной наглой ухмылкой, таинственным блеском в глазах и всезнающим выражением лица. Я скривился, стоило только его вспомнить, чай больше не лез в рот. — Вот и я так подумала, когда вчера вдруг появилось ощущение загнанной в угол мыши, — недовольно глянув на меня, серокожая встряхнула торчащей во все стороны чёрной копной волос, с тихим рыком пропуская их через тонкие пальцы. — Что произошло? — Ничего особенного, я просто много выпил, — пробормотал я, не отрывая чаши ото рта, что сделало сказанное значительно тише. — Только не говори мне, что тебя зажали в углу и… — в её глазах промелькнул небольшой испуг, но голове сразу удалось понять, к чему она клонит. — Нет, Альвейг. Талосом клянусь, нет, ничего подобного! — быстро замахал руками, стараясь откинуть эти мысли как можно дальше от себя. Альвейг молниеносно сжала мой рот ладонью, обжигая горящими глазами получше всякого заклинания огня. — Не смей кричать такие слова в этом городе, если не хочешь провести оставшуюся жизнь в шахте. — Прошипела она подобно змее, я сглотнул. Девятеро, как я мог забыть, что Маркарт под юрисдикцией Талмора? Своими же глазами видел вчера одного из их агентов. Он оказался именно таким, как о них говорят - высокий, статный, с нескрываемым выражением презрения на лице и бесконечно гордый. Но несмотря на все свое выраженное пренебрежение к окружающим, к Альвейг он относился совершенно по-другому. — Тут судят просто за упоминание его имени? — я осторожно убрал ее руку, ненароком дотронувшись до острых ногтей. — Тут нет суда. Один единственный намёк на поклонение Талосу, даже самый незначительный, и тебя бросят в шахту Сидна на всю оставшуюся жизнь добывать серебро для Империи, — маг выглянула в окно, словно проверяя на наличие незваных гостей в форме стражи. — А прозябать в этой дыре вместе с тобой я не намерена. «Можно подумать, поклонение Намире тут в ходу», — мельком подумал я, но этого хватило, чтобы небольшой разряд кольнул мне в голове, а эльфийка отвернулась, будто и не она это сделала. — Так что же всё-таки с тобой приключилось, дитя? – она, наконец, отложила свою книгу и с лёгкой улыбкой развернулась ко мне. Пальцы неосознанно сжали чашу чуть крепче, губы сомкнулись в тонкую линию. Как бы мне не хотелось вспоминать вчерашние события, Альвейг узнает это, так или иначе. — Вчера я встретил одного эльфа... — промямлил я и замолчал. — Конкретней, — сузила она глаза, немного грубо рявкнув. — Самый обычный эльф, который не очень силён в приятных разговорах, вот и всё, — я нервно отпил чая, неосознанно отводя глаза. — Может для вас, людей, мы, эльфы, все на одно лицо, но для нас очень важно знать принадлежность к расе. Очень важно. — Немного печально закончила она. Думаю, всё произошедшее вчера очень важно и не стоит скрывать это от Альвейг, иначе будет хуже. Но я и представить себе не могу, как мы сможем исправить ситуацию. Но скрывать от неё это не стоит, в конце концов, за последнее время мы научились доверять друг другу. — Его зовут Олмоир, — Мерка придвинулась чуть ближе, охлаждая мой разум своими спокойными мыслями. — Он…обсуждал вчера со мной Виолен и её сестру Маргред. — Виолен, ага? — тонкая бровь иронично изогнулась. — Та девица, которую ты героически спас? — сарказм так и сквозил в её голосе, но я угрюмо кивнул, предварительно обведя её оскорблённым взглядом. — Они обе из Империи, вот только Маргред прибыла в город несколько дней раньше и попала в ту же самую историю. И тогда её спас Олмоир. — Он…альтмер? — на секунду показалось, что в голосе мерки просквозила надежда, что он был именно им. — Босмер. Красивое лицо вмиг скривилось, будто его обладательница услышала самую отвратительную вещь в мире. Брови нахмурились, и без того острые черты лица стали выглядеть ещё более угрожающие. — И ты отупел настолько, что позволил ему приблизиться к тебе?! — Возмущённо вскинула она руки, поднимая глаза вверх. — Эти прохвосты способны на что угодно, и вряд ли ты встречал так много босмеров, что мог бы опровергнуть ту молву, что о них ходит. И только не говори мне, что этот Олмоир, — она постаралась сказать его имя как можно более мерзким тоном, — оказался не таким! Я сжался под её гнётом, сжимая пальцы на чаше сильнее. Казалось, что ещё чуть-чуть, и она треснет. Честно сказать, Альвейг — третий по счёту эльф, который встретился на моём жизненном пути, и вот как это для меня обернулось. Таким образом, невольно задумаешься: или молва об эльфах правдива, или такие подобные Альвейг и Олмоиру попадаются исключительно мне. Я опустил голову, чёлка упала на лицо; как бы мне не хотелось говорить об этом, но эльфийка не позволит умолчать ни о чём. — Я не думал… — Ты «не думал», — фыркнула она, скрещивая руки на груди. Иной раз она бывает весьма надоедлива и настойчива. — О чём вы говорили? — Он расспрашивал меня о сёстрах, думал, я что-нибудь знаю про них. Но я не знал ничего, кроме их имён! — вслед за ней всплеснул я руками. — А когда он ушёл, я… — прикрыл глаза при воспоминание о том жутком моменте, — нашёл лист с отпечатком ладони там, где он сидел. — Я искоса посмотрел на мага, лицо той в удивлении вытянулось, в алых глазах промелькнуло озарение. Я только и мог, что прикрыть лицо руками да вспоминать о своей беспомощности в момент, когда надо было действовать. Я почувствовал на себе грустный взгляд Альвейг и её чувства, которые медленно перетекали и в меня. Сожаление, сомнение, угнетение. Она знает, как сильно я корю себя за то, что ничего не сделал в тот момент, знает лучше всех, а потому молчит и только холодная ладонь на моей спине говорит о её жалости ко мне да Связь. — Ты ничего не можешь сделать, — сказала данмерка очевидную вещь, но из её уст это прозвучало как приговор. Я поднял голову, сглотнул, пытаясь удержать в себе порыв слов, и в раз осушил чашу чая. Эльф говорила мне, говорила мне уже много раз, что никто из живущих не способен помочь всем и сразу, но от этих слов становилось лишь грустней. Неужели даже все даэдра, сами боги не способны излечить мир от всех его болезней? — Тёмное Братство всегда выполняет свою работу, — сочувственно изрекла Альвейг. — Но почему именно они, что они сделали, чтобы заслужить такое? — давя в себе порывы пустить слёзы, просипел я. — Это нас не касается. — Строго отчеканила серокожая. — Мы не можем знать всё в этом мире. Возможно, они шпионы Империи, которые перешли дорогу стоящим у власти Скайрима, а то и самому Ульфрику, а может просто жертвы обстоятельств. — Мы ведь можем их предупредить, сделать хоть что-то! — руки сами собой сжались в кулаки. — И прибавить себе проблем в лице Тёмного Братства? Дитя, ты хоть понимаешь, чего нам может стоить эта бессмысленная помощь? — Бессмысленная? — Тёмное Братство всегда выполняет свои контракты. Даже если мы и помешаем этому босмеру исполнить его, на его место придёт другой, ещё более опасный, и тогда уже мы будет следующими в списке, вслед за сёстрами. — В алых озёрцах промелькнула жалость, та часть их хозяйки, которая просыпается очень редко. — У тебя невероятно доброе сердце, Бранд. Я не понимаю, как, окруженный таким кошмаром и ужасом, ты остаёшься всё тем же мечтателем и по-детски наивным юношей. Но порой бывает так, что помогая другим, ты не делаешь лучше никому. Ты думаешь, что я бесчувственная и думаю только о себе, — она хмыкнула, - да, это так. Но не потому что я всегда была такой, а потому что этот мир сделал это со мной. Ты ещё молод и многого не видел, а потому я не вправе указывать твою дорогу в жизни, но раз уж ты теперь в моём подчинении, то я обязана научить тебя выживать. Тебе придётся научиться. — Добавила она спустя пару секунд молчания. Это были лучшие слова, сказанные ею за всё время нашей совместной жизни. Я был удивлён, растроган и невероятно счастлив. Раз за разом стена, разделяющая нас, становилась всё тоньше и тоньше. Я думал, что она меня не понимает, но на самом деле Альвейг понимает меня лучше, чем кто-либо другой. Конечно же, большая заслуга принадлежит Связи, но благодаря ей я могу стать ближе, сделать то, что давно хотел — стать незаменимым. Её слова — чистая правда. И оттого становится грустно. Но холодная ладонь, сжимающая мою руку, и алые глаза, смотрящие в мои голубые, заменяют грусть на радость. Я изменяю эльфийку так же, как и она изменяет меня. Возможно, наша встреча была задумала самими богами, а возможно, это просто счастливая случайность. Теперь, спустя время, кажется, что мне невероятно повезло почти не умереть в том лесу; и хоть по-началу казалось, что гнев всех даэдра упал на меня, теперь я ощущаю, что это благословение богов. Моя душа трепещет — и она это чувствует, рука больше не сжимает ладонь, а взгляд принимает обычную твёрдость. И всё становится так, как было прежде. — Я закончила все свои дела в Маркарте, собирайся, мы уходим, — мерка встала из-за стола, положила книгу в оставленный у двери заплечный мешок и вышла на улицу, кинув на меня строгий взгляд. Это нормально, что я улыбаюсь, как последний дурак? Верно, она права, дурак, да и только. ******************* — И правда, ты ведь никогда не задерживаешься здесь дольше, чем на пару дней. Когда вернёшься? Надеюсь, скоро. Хотелось бы пригласить тебя на ужин в честь праздника Очага. Всё же снег на дворе, да и холода наступают. В этом году как раз вовремя. Ах да, раз уж ты уходишь, возьми это и не вздумай отнекиваться, Альвейг, я прекрасно знаю, как ты можешь хоть два дня не есть, но нельзя же так износить свой организм. О, да это же тот юноша. Бранд, да? — я пришёл на площадь как раз в тот момент, как Кера перехватила Альвейг у самого выхода, вновь засыпая её вопросами, так же, как и вчера. Я нацепил на лицо улыбку и подошёл. Ювелир улыбнулась в ответ, а маг недовольно отвернулась, держа в руках какой-то свёрток. — С добрым утром, — поздоровался с женщиной. — С раннего утра уже на ногах? Очень похвально. Что ж, желаю вам лёгкой дороги и поменьше попадать в неприятности. И, Альвейг, — женщина обернулась к моей подруге — думаю, теперь я имею полное право так её называть, — будьте как можно более осторожны, поговаривают, в окрестностях замечен дракон. При упоминании об огнедышащем монстре плечи эльфийки дрогнули. Я уже начинаю действительно переживать на этот счёт. Но пока думал об этом, маг уже вернула себе былую уверенность. — Нам пора, — не взглянув на Керу, она прошла мимо прямо к воротам; по пути ей кивнул продавец мяса, получив кивок в ответ. — Они знакомы? — спросил я у женщины, внимательно смотрящей данмерке в спину. — Они никогда не разговаривают, но явно знакомы, — она задумчиво промычала. — Возможно, она расскажет что-нибудь тебе, вы, как мне кажется, близки. — Карие глаза уставились на меня с неприкрытым интересом. — Может и так, но… — озадаченно почесал затылок. — Скорее гнев даэдра уничтожит нашу землю, чем Альвейг выдаст свою тайну. Понимаю, — с мягкой улыбкой произнесла ювелир, смотря на меня исподлобья. — Я не знаю, чем она занимается в Стиг Северин, да и не хочу знать, но у меня к тебе есть одна просьба. — Кера посмотрела мне прямо в глаза. — Убереги её от всех бед, что ожидают её на пути. Я с секунду смотрел на неё, сосредоточенную и серьёзную, но, в конце концов, улыбка озарила моё лицо. — Для этого я и здесь. Она облегчённо выдохнула и, сказав пару слов прощания, я направился к воротам, где Альвейг вела беседу со вчерашним альтмером. Он выглядел немного раздражённым, я бы даже сказал, обеспокоенным, но она лишь пожимала плечами и с усмешкой говорила ему что-то, что злило его ещё больше. Стоило мне подойти, как зелёные глаза его облили меня потоком негодования, и я чуть не отступил на пару шагов, если бы Альвейг не схватила меня за плечо. — Рада, что занял Керу, иначе бы это прощание затянулось на долгие полчаса, — выдохнула мерка так, будто была невероятно уставшей. Она говорила свободно и непринуждённо, но тяжёлый взгляд эльфа не позволял мне расслабиться. — Надеюсь, ваш путь будет лёгок. Отчеканил он, развернулся, и ушёл в сопровождении своих юстициаров, ожидающих неподалёку. Пальцы Альвейг впились в плечо, и я поспешил скинуть руку. Мерка была слегка раздражена, и в алых озёрцах горел огонь. — Идём. Грубо кинув мне, она открыла ворота и вышла за пределы города, я побежал за ней, оставляя за спиной приветливую Керу, гордого талморца и древние стены Маркарта. ************ Путь был не из простых. Мы шли по глубоким сугробам, по колено проваливаясь в снег, пока маг не использовала заклинания, держащие нас на поверхности. В который раз я пожалел, что мои личные способности к магии оставляли желать лучшего. Данмерка шла впереди меня, сосредоточенно смотря прямо перед собой и выставив вокруг нас защитные заклинания от внезапной неприятельской стрелы. Разговор она начинать не намеревалась, но меня снедало любопытство насчёт талморца со злобным взглядом. Кажется, я ему не понравился. Как норд я могу только порадоваться этому, ведь мало кто способен похвастаться врагом такого масштаба, но как смертный — я начинаю серьёзно опасаться за свою жизнь. По всей видимости, Альдмерский Доминион хорошо укрепился в западной области, раз в Маркарте столь строгие порядки относительно веры в Талоса. Интересно, сколько несчастных уже сгнивают в шахте Сидна, и сколько ещё попадёт туда? И, как я могу судить, тот эльф заправляет всем в городе. Все смотрят на него с ненавистью, и он отвечает им презрением. Наверняка, такие, как он, строго следят за порядком. Смотря на отношение жителей к нему и Альвейг, не удивительно, что эти двое как-то связаны. — Его зовут Ондолемар, — удручённо выдохнув пар изо рта, обратила на меня скучающий взор Альвейг. Я встрепенулся, стыдливо опустив голову. Ох, опять я не слежу за своими мыслями! — Он прибыл сюда в качестве посла, о чём не трудно догадаться. — К нему не очень хорошо относятся в городе… — всё ещё стыдливо сказал я, оборачиваясь к давно уже скрывшимся из виду башням Маркарта. — Покажи мне на Альдмерского посла, которого бы любили, я бы посмотрела на такую реликвию, — недовольно проворчала она. — Сначала Изгои, теперь альтмеры; Маркарту не за что благодарить ни тех, ни других. — Он здесь, чтобы следить за порядком? — голубые глаза впились в спину эльфийки, заинтересованные разговором. — Да. И, конечно же, он сам не особо рад находиться среди этих варваров, — мерка на миг обернулась ко мне, иронично вздёрнув бровь. — Признай, жители города не особо отличаются от самих Изгоев, если даже те умудряются сливаться с ними и проникать в город. — Но вы, кажется, хорошо ладите… — смущённо потёр шею, не решаясь поднять глаза на злобно обернувшуюся ко мне эльфийку. Казалось, что даже чёрные как вороново крыло волосы в гневе распушились, подобно перьям. — Прежде, чем я отвечу, скажи, как бы ты поступил, если бы тебя ненавидели в родном для тебя городе, и тут встречаешь подобного тебе изгоя, — Альвейг остановилась и, не смотря на меня, потёрла руки, дабы согреть их. Этот вопрос показался мне риторическим. Мне это знакомо ничуть не хуже, чем ей. Я давно уже подумывал уйти из Хаафингара, мечтал не ощущать на своей спине насмешливые взгляды, и только страх за отца не позволял бросить всё и отправиться в странствия. Можно сказать, что Альвейг исполнила мечту всей моей жизни, жаль только, что для этого мне пришлось оказаться на волосок от смерти. — Я бы предложил ему держаться вместе, — на полном серьёзе ответил я, поднимая на неё глаза. Тонкие губы вытянулись в грустную улыбку, алые глаза посмотрели на меня. — Так всё и получилось, — мерка сдвинулась с места, подзывая двигаться следом; я поравнялся с ней и постарался идти в ногу с её быстрым шагом. — Как оказалось, больше, чем меня, в городе ненавидели лишь его. Нам выгодно находиться рядом. — Вы друзья? — робко спросил я, ожидая взрывной реакции, но последовал только смешок. — Я не могу дать ответ на этот вопрос. В Подкаменной крепости не безопаснее, чем в лагере Изгоев, но я не могу бросить Ондолемара на растерзание этим варварам, даже если он и утверждает, что в состоянии тягаться с ними. Подумай, каково ему. — Она внимательно посмотрела мне в глаза, будто стараясь найти в них ответ. — Он брошен сюда, в окружение обманщиков и предателей, тех, кто в любой момент готов вцепиться ему в глотку. У меня есть шанс уйти, а у него нет. Вдвоём нам…очень удобно, — эльфийка неловко повела плечами, словно сомневаясь в собственных словах, — мы можем не бояться предательства, обмана, это как своеобразный отдых. — Я…понимаю, — очередное облако пара растворилось в воздухе. Я и не думал, что Альвейг способна на такого рода сострадание, но я и не ожидал, что она вообще способна вести нормальную жизнь, проходящую в бытовых проблемах. — А Кера? — лицо мага скривилось, но сохранило вполне дружелюбный оттенок выражения глаз. — Мы были друзьями в детстве, — этим и ограничилась. — Были? Но она, кажется, до сих пор такого мнения. — Многие люди предпочитают идти за стадом, — без эмоций ответила. — Но мне удалось спасти её дочь во время эпидемии благодаря своему зелью, так что она внезапно вспомнила о нашей связи. — Ты обижена на неё? — это очень грустно, когда дорогие тебе люди забывают о тебе, уж я-то понимаю. — Нет, с чего бы? Мне было на руку обрывание всех связей. Мы ещё долго разваривали о Маркарте, о его жителях и жизни Альвейг до того, как она перебралась в Стиг Северин. Должен сказать, что многих данмеров постигла та же участь непонимания и неприятия по всему Скайриму в лице нордов. По правде говоря, никогда не понимал этот расизм. Эльфы, как и каджиты и аргониане, приносят в нашу провинцию много нового и зачастую даже полезного, а норды отторгают это, будучи не в силах признать, что какие-то там остроухие, ушастые или хвостатые оказались в чём-то лучше них — это неизбежно. К сожалению, другим расам приходиться отвечать на неприязнь неприязнью. Я видел, как относятся к данмерам в Виндхельме, как их загнали в Квартал Серых и гонят всякий раз, как кто-нибудь из них хочет выбраться из этой «клоаки», как его называют местные. Вместо сочувствия и помощи они получают лишь гнёт и злобу. Хотелось бы исправить эту чудовищную несправедливость, но кто я такой, чтобы указывать у власти стоящим? К тому же, будучи сам Братом Бури, даже ни разу не задумывался об этом. Таким образом прошли несколько часов нашего пути по бескрайней белой равнине, а снег мерно падал нам на голову. Мы шли безопасным маршрутом, и путь проходил довольно гладко. Поднявшись на очередной холм, я подал Альвейг руку и помог подняться. Внизу раскинулась белая пелена с чёрными разломами оврагов и редкими пятнами лагерей Изгоев. Альвейг довольно хмыкнула, осматривая местность. Серая кожа резко контрастировала с белизной вокруг, но это только чётче выделяло её на фоне всего окружающего. Это было красиво, очень, но позволить себе сказать сие вслух я не мог. Я мог только молча восхищаться да любоваться. Хотя строгий взгляд эльфийки не позволил долго заниматься этим, и, лукаво улыбаясь, я отвернулся. Лениво поводя глазами по снежной глади, я наткнулся на несколько тёмных пятен. Спрыгнув с холма, подбежал ближе, стараясь разглядеть их получше. Хм…то оказались трое людей, с каждым шагом всё больше проваливавшиеся в глубокий снег. — Что ты там углядел? — без интереса спросила серокожая, подходя ко мне. — Там люди, — я указал на них пальцем. — Кажется, им нужна помощь. Мерка недовольно цокнула. — Твоя мания помогать всем и вся не доведёт тебя до хорошего конца, — фыркнув, она спустилась чуть ниже по склону и обернулась ко мне, в ожидании вздёрнув бровь. — Мне идти к ним самой или тоже поспешишь? Улыбнувшись, я быстро спустился следом за ней, оставляя за собой дорожки в снегу, и мы вдвоём направились к троим людям, явно нуждающимся в помощи. Но вдруг издалека раздался непонятный рык; и мы, и люди вскинули головы в его направлении, но за стеной падающего снега ничего не было видно. Однако Альвейг отчего-то занервничала, сжимая и разжимая кулаки. Её резко бросило в холодный пот. — Что-то не так? — поинтересовался я, не понимая её беспричинного страха. — Ты ведь слышал, — не сводя глаз с горизонта, прошептала она. — Это могло быть что угодно, — постарался ответить я как можно более спокойнее, но по Связи я чувствовал, насколько она испугана и как сильно хочет покинуть это место. Этот бесконтрольный ужас передался и мне, но я старался держать его за собственной стеной чувств. — Не что угодно, — глаза в страхе округлились, она отступила на шаг назад, сердце сковал ужас, душу заполонило бессилие. Я не хотел это чувствовать, но её эмоции были сильнее. Никогда не видел её такой - потерянной, испуганной, будто загнанная в угол мышь. Я вытянул руку, пытаясь показать поддержку, но эльфийка не взяла её в ответ, а отходила всё дальше и дальше. Внезапно небывалый рёв раздался снова, и теперь уже не только мерка, но и я испугался. Такой звук могло издать только одно существо. Альвейг задрожала всем телом, но всё так же отходила дальше на подогнувшихся от страха ногах. Дракон выпорхнул из-за ближайшего холма и выдохнул пламя, жар которого почувствовали даже мы. Тонкие, но необыкновенно сильные пальцы впились в запястье, потянули назад. — Что ты стоишь, бежим! — в красивом голосе была слышна нескрываемая паника, Альвейг тащила и тащила меня назад, а я всё упирался. — Мы должны помочь им, они могут погибнуть! — кричал ей в ответ, но она и слушать не хотела. — Где ты растерял свои последние мозги?! — руки сжали моё лицо так, что я не мог повернуть головы, острые ногти впились в кожу, оставляя следы. — Это дракон, глупый ребёнок! Ни тебе, ни мне с ним не справится! Я пытался удержать разбушевавшуюся мерку на месте, но она вырывалась с небывалой силой. — Жертвы всегда были и будут, ты не сможешь ничего изменить, а умирать из-за тебя я не собираюсь! — продолжала она кричать на меня, а дракон тем временем был уже совсем близко; снег таял под его огнём, взметался в воздух при каждом взмахе могучего крыла. — Мы можем остановить его! Должны! — не унимались мы, крича и крича друг на друга. Но когда чудовище приземлилось рядом с безоружными людьми, эльфйка отпустила мою руку, кинула на меня полный гнева и ненависти взгляд и прошипела подобно змее: — Тогда иди умирать, — запястье пронзила небывалая ранее боль, Альвейг развернулась и убежала прочь, душу заполнили страх и ненависть, не дающие как следует вздохнуть. На мгновение я упал на колени, сдавливая одежду на груди, всеми силам стараясь унять горящую внутри боль, но, услышав рёв дракона и пронзительный женский крик, исполненный невыразимых страданий, я заставил себя встать. На подкашивающихся ногах я поднялся на холм и увидел сущих ужас, который только мог предстать моим глазам. Два обугленных тела застыли на месте в позе агонии и боли, а оставшаяся в живых девушка отползала от них, прикрывая глаза руками и не прекращая лить горькие слёзы. Мне плевать даже если я умру, если лишусь ноги или руки, плевать…я должен помочь, и не важно, что думает об этом Альвейг! Встав на ноги, я со скоростью молнии скатился с холма и, мигом поднявшись, побежал к девушке. Дракон унёсся ввысь, изрыгая потоки пламени, пока не собираясь возвращаться на землю. Девушка, совсем юная, ненамного младше меня, не сводила своего взора с летающего в небе монстра, пока я не схватил её за локоть и не оттащил в сторону. Испуганные глаза переместились на меня, но я поспешил успокоить её: — Всё хорошо, хорошо, прошу, не бойся, я помогу тебе! — я кричал как можно громче, стараясь перекрыть возгласы дракона, гладил её по заснеженным волосам, а она смотрела на меня широко открытыми глазами, изо рта доносились только стоны и всхлипы. Не обращая больше на меня внимания, она закрыла глаза и на согнутых ногах упала на снег, сдавлено плача. Я бы хотел успокоить её, обнимать, пока она не успокоится, но дракон спикировал вниз, прямо к нам, а потому, схватив девушку на руки, я побежал от огненного шара за ближайший камень, еле успев увернуться от палящего потока. Бок немного опалило, но не так сильно, чтобы пострадала кожа. Положив девушку на землю, я было готов был кинуться в бой, но она схватила меня за запястье, с удивительной силой удерживая на месте. — Кто…кто ты? — она подняла на меня заплаканные голубые глаза. Я подарил ей мягкую улыбку и скинул с себя дрожащую руку. — Меня зовут Бранд, — единственное, что сказал ей, и ринулся в бой, завлекая дракона как можно дальше от спасительного камня. Глупо было бы питать себя надеждами, что мне уготовано убить дракона. Что я мог противопоставить силе куда более древней и опасной? Потому я мог только изворачиваться, наносить ему секундные царапины, ничего для него не значившие, да прятаться за близстоящие камни, которых здесь, хвала Талосу, было в изобилии. Непонятно, сколько ещё бы мне пришлось так бегать, ведь по Связи я всё ещё чётко ощущал страх эльфийки, который постепенно высасывал оставшиеся силы, и вряд ли я бы выжил в этой самоубийственной попытке геройства, если бы не подоспевшая стража Маркарта. Они схватили меня за плечи и оттащили как можно дальше, крича о безрассудстве и глупости, но что-то в крови заглушало всякий зов разума. Грубо откинув меня в сторону, стражники рассредоточились по местности и стали нападать на дракона. Стрелы попадали точно в цель, заклинания достигали дракона, и тот ревел от боли, стоило только тому оказаться чуть ближе к земле, как воины набрасывались на него, рвали мечами перепонки крыльев, рубили чешую, метили прямо в суставы. В конце концов, дракон упал без сил на землю, и снег вокруг него окрасился ярко-красным цветом. Пару раз двинув оборванными крыльями, как бы убеждая себя, что всё кончено, дракон оглядел его убийц взглядом затравленной жертвы. Жёлтые глаза закрылись, чудище не двигалось в ожидании своей участи, пар редко выходил из ноздрей вперемешку с дымом. Две стрелы закончили его мучения. Стражники возликовали, потрясая в воздухе оружием, подкидывали вверх шлемы и кричали о своей победе, наверняка разгоняя всех Изгоев в радиусе километра. Я подошёл к ним, не меньше радуясь победе над древним гигантом, один из солдат положил руку мне плечо, весело говоря: — Спасибо, что придержал этого монстра для нас, парень! Я кивнул ему и так же, как и все, весело заголосил в знак победы. Да, я не убил дракона, но я выжил в битве с драконом, более того, спас человека. Гордость за самого себя вытесняла из души и страх и ненависть, оставляя только бесконечную радость. Был бы здесь сейчас отец… Внезапно чешуя поверженного монстра начала растворяться прямо у нас на глазах. Сначала хвост, а затем и всё остальное туловище превращалось с горящие кусочки, улетающие ввысь, открывая нам могучий скелет. Мы заворожённо наблюдали за сим, пока вся чешуя не растворилась в воздухе, оставив после себя запах дыма. Но это было не всё. Непонятная дымка поднялась над останками, превратившись в бесформенный шар, пульсирующий и поющих голосами тысячи душ. Он переливался всеми цветами радуги, менял тональности и язык песни, но звуки эти затрагивали каждый фибр души. Так вот она какая — душа дракона. Провисев пару секунд над скелетом, шар улетел в неизвестном нам направлении, оставляя после себя растворяющиеся в воздухе дорожки дыма. И я, и солдаты застыли в изумлении. Кто-то молился, кто-то только заворожённо вздыхал, а кто-то не произнёс ни слова. — Да поможет это Довакину, — с улыбкой прошептал стоящий возле меня солдат, и я улыбнулся ему в ответ. ******************* Мы устроили небольшой привал у склона холма, сумерки уже застилали небо, и редкие звёзды сияли над головой. Солдаты были очень довольны собой, каждый взял себе памятный сувенир в виде кости дракона; мне же достался кончик рога, но даже такой небольшой обломок был довольно увесист. Но не это радовало меня больше всего, а то, что мне удалось спасти Сильви. Так звали ту девушку, которая потеряла своих родителей при нападении дракона. Сейчас мы сидели у камня плечом к плечу, укрытые тёплым пледом, но она не решалась поднять глаз, обхватив ноги руками и уткнувшись лицом в колени. Я понимаю её, потеряв мать, я тоже был потерян. Я мог только молча сидеть рядом с ней да подавать горячую еду и питьё. Девушка редко поднимала грустные заплаканные глаза на остальных, сжимая мою ладонь всё сильнее и сильнее, пока удушливое горе не заставляло снова уткнуться в колени и расплакаться. Если бы я мог что-то для неё сделать… — Что мне теперь делать? — внезапно тихо прошептала Сильви, будто спрашивая это у самой себя. Я сглотнул, но взгляда не отвёл. — Как мне теперь быть? — Дрожащий голос ясно дал понять, что она снова заплакала. Я прижал её к себе, стараясь подарить как можно больше тепла. — У меня ничего не осталось… В голову пришла внезапная мысль, что теперь я ответственен за неё. И плевать, что скажет на это Альвейг, её мнение меня интересует в последнюю очередь. Я попросил Сильви посмотреть на меня, и она нехотя приподняла голову. Бледное от холода и страха лицо резко контрастировало с огненно-рыжими волосами, а свет от костра делал их ещё темнее. Светлые голубые глаза, полные страха и боли, мелкие веснушки, рассыпанные по всему лицу. Ей нельзя было дать больше 16-ти, она была так молода и красива, что я на миг залюбовался. Набрав в грудь побольше воздуха, я сказал: — Ты можешь пойти со мной, — на юном лице отразилось удивление. — Ничего не подумай плохого, я не желаю тебе зла, но если тебе больше некуда идти, то ты можешь жить в моём доме. — Но внезапное смущение овладело мной. — Точнее, он не совсем мой, но она не будет против, правда… — Спасибо, — прошептала она, пока я наивно пытался подобрать слова. Из глаз её потекли слёзы, но больше не старалась их скрыть. Обвив мою шею дрожащими руками, она уткнулась носом в шею, вновь шепча раз за разом, — спасибо, спасибо, спасибо… — Этому пареньку определённо везёт на молоденьких, — хмыкнул один из солдат. Но разве важно было его мнение? Обрадовавшись, я обнял Сильви со спины. Уверен, всё будет хорошо.