Лучшая загадка

— Ещё раз напомни мне, что мы вообще здесь делаем? — в который раз раздражённо фыркнул Шерлок, и Джон готов был поклясться, что детективу за всю жизнь не приходилось так часто раздражённо фыркать, как сегодня. Доктор страдальчески вздохнул: — Напоминаю: мы находимся здесь в качестве почётных гостей на предстоящей церемонии бракосочетания Джерарда Уэя и Фрэнка Айеро. — Хорошо, я перефразирую так, чтобы стало ещё понятнее, Джон — по какой причине обязательно нужно было сюда приходить? — Джерард, вообще-то, был моим пациентом и… — Нелегальным пациентом, позволь заметить. — …и твоим, между прочим, клиентом, Шерлок! — Вынужденным клиентом, Джон, вынужденным! Не возьмись я тогда за его дело, ты до сих пор нянчился бы с ним. — Так или иначе, а мы спасли Джерарду жизнь, и они с Фрэнком хотели выразить свою благодарность, пригласив нас с тобой на свадьбу. И вообще, раз всё это кажется тебе настолько бессмысленным и неприятным, ты мог бы и не идти! — очень трудно было доброжелательно улыбаться другим гостям и продолжать ожесточённым шёпотом препираться с несносным детективом, но Джон справлялся. Пока справлялся. Шерлок раздражённо фыркнул. Всего несколькими часами ранее они вели яростный спор в гостиной их квартиры на Бейкер-стрит. Вернее, Джон терпеливо и настойчиво уговаривал Шерлока не быть ребёнком и принять приглашение, сделанное от чистого сердца — ведь для Джерарда и Фрэнка это очень важно. А Шерлок, свернувшись на диване в сердитый клубок, отказывался, издевался, ёрничал, оскорблял бедных новобрачных, идиотские социальные условности, институт брака в целом и снова — бедных новобрачных. Чуть более года назад Джерард Уэй попал к Джону в качестве пациента, и доктор дважды буквально вытаскивал его с того света — предполагаемая передозировка неизвестными наркотиками, и последовавшая за ней чудовищная ломка едва не свели молодого талантливого парня в могилу. Желая помочь, Джон перевёз Джерарда в их с Шерлоком квартиру, а детектив, заинтересовавшись необычным случаем, взялся расследовать его дело. Так они познакомились и с Фрэнком Айеро — волонтёром из реабилитационного центра, где Джерард проходил лечение, и его возлюбленным. Расследование оказалось неожиданно сложным и запутанным, но Шерлок всё же отыскал разгадку, и она была поистине страшной — Майкл Уэй, родной брат Джерарда, убивал его при помощи яда собственного изготовления. Всё ради Фрэнка, которым Майкл был буквально одержим. Теперь Майкл Уэй отбывал наказание в тюрьме — страсть и ревность толкнули его на отвратительный, непростительный поступок. Впоследствии Джон описал их с Шерлоком расследование в своём блоге, опустив, правда, некоторые детали, чтобы не травмировать несчастного Джерарда ещё больше. Дело получило название «Хелена» — именно так Майкл назвал свою отраву, несмотря на то, что это имя некогда носила достойнейшая женщина, бабушка братьев Уэй, сделавшая для них очень много. По окончании расследования и суда над Майклом, Фрэнк забрал Джерарда к себе — ему удалось исцелить душевные раны парня неустанной заботой и любовью. С тех пор они жили вместе, учились и работали, деля пополам все невзгоды и радости, а недавно решили пожениться. Разумеется, в числе приглашённых оказались и Шерлок с Джоном — «в знак бесконечной признательности», как было сказано в пригласительных. Вот только Шерлок решил проявить самые труднопереносимые свои качества именно сегодня. В конце концов, доведённый до белого каления доктор заявил, что, в таком случае, Шерлок может хоть целый день покрываться пылью на своём дурацком диване, а он, Джон, пойдёт на свадьбу один и прекрасно проведёт время. А Шерлок? Правильно, детектив раздражённо фыркнул и ещё более сердито запахнул любимый халат. Миссис Хадсон, которая, услышав шум, поднялась к ним проверить, что у них опять стряслось, попыталась ободрить Джона — перепалка с Шерлоком в такой, казалось бы, замечательный день, совершенно выбила его из колеи. Доктор метался по гостиной, разыскивая нарядный галстук, заброшенный куда-то в разгар спора, и отчаянно старался вернуть своё хорошее настроение, машинально поддакивая ласковому воркованию домовладелицы: — Вы всё правильно решили, Джон — вам определённо стоит сходить на эту свадьбу и немного развеяться. К тому же, на свадьбах всегда бывают одинокие молодые девушки… и не только девушки. Словом, пойдите туда, повеселитесь — может, даже встретите кого-нибудь! — Да, да, миссис Хадсон, непременно, — пробормотал Джон, выуживая изрядно помятый галстук из-под кресла. Шерлок, прежде старательно громко и оскорблённо сопевший, уткнувшись лицом в спинку дивана, вдруг издал возмущённый возглас и резко развернулся в их сторону. Но Джон уже покинул гостиную и поднялся к себе, чтобы одеться и найти замену пострадавшему галстуку. А когда, полчаса спустя, он спустился вниз по лестнице, то обнаружил у входной двери кого бы вы думали? Верно — единственного в мире консультирующего детектива, облачённого в элегантный костюм и неизменное тёмное пальто. Шерлок невозмутимо облокотился о дверной косяк и лениво помахивал зажатым в руке синим шарфом. — Наконец-то! Сколько можно копаться, Джон? Я уже успел дважды поймать и отпустить кэб. Пойдем скорее, не то опоздаем, — и детектив, застёгиваясь на ходу, быстро вышел из дома. Как будто это Джон битый час валял дурака на диване и категорически отказывался выходить на улицу «в такую ужасную погоду»! Вообще-то, сетуя на плохую погоду, Шерлок погрешил против истины. Как для середины зимы, денёк выдался просто замечательный — морозный воздух не обжигал колючим холодом, хмурое зимнее солнце, пусть и не грея, высекало сверкающее искряное крошево из укутавшего улицы снега и ловило собственные отражения в замерзших окнах домов и магазинов. Всё-таки решение ребят повременить со свадьбой до зимы было правильным — церемония обещала стать очень красивой. Джерард и Фрэнк арендовали небольшой ресторанчик в южном предместье Лондона. Туда же пригласили регистратора для оформления гражданского партнёрства. Кроме того, на церемонии должны были присутствовать молодые музыканты, художники, писатели и артисты — словом, творческая молодёжь, друзья Джерарда и Фрэнка. Доктору оставалось только надеяться, что Шерлок будет вести себя с ними хотя бы терпимо. На самом деле, Джон на удивление быстро успокоился и перестал злиться на Шерлока — детектива следовало принимать таким, каков он есть, со всеми его чудачествами, и это у Джона отчего-то вполне неплохо получалось. Шерлок отвернулся к окну, прикидываясь безучастным, но доктор чувствовал — детектив уже знает, что Джон его простил, и сейчас самодовольно ухмыляется про себя. Ресторан, который ребята выбрали для свадьбы, был маленьким, но замечательно уютным и красивым. Отдав тяжёлые пальто услужливому администратору, Джон мельком оглядел украшенный для торжества обеденный зал, где официанты спешно заканчивали сервировать круглые столы, а музыканты проверяли и настраивали свои инструменты на крошечной сцене. Затем они с Шерлоком отправились во второй зал, где должна была состояться сама церемония. Его украсили живописными композициями из еловых веток и зимних ягод, серебристых игрушек и сверкающих гирлянд, и обильно усыпали искусственным снегом, отчего помещение казалось продолжением большой поляны, начинавшейся сразу за высокими стеклянными дверьми. Летом они, наверное, всё время оставались открытыми, а часть столиков выносили на веранду, чтобы посетители могли наслаждаться свежим воздухом и шелестом листвы в кронах нескольких старых, неохватных деревьев. Но и сейчас сверкающий алмазной крошкой снег, укрывший и голые ветви деревьев, и землю вокруг них, казался доктору очень красивым. — Ну, они хотя бы обошлись без традиционной безвкусной дребедени, вроде мишек, сердечек и дурацких фотографий новобрачных, развешанных по всему залу, — Шерлок с живым любопытством сковырнул одну красную ягоду, украшавшую зимний букет в напольной вазе. Джон хотел поскорее поздороваться с Джерардом и Фрэнком, но не смог отыскать их в царящей вокруг суматохе. Официанты и администратор ресторана даже указали доктору на степенного, представительного вида мужчину, одетого в строгий костюм, который оказался регистратором, неторопливо попивавшим кофе в ожидании начала церемонии, но и он не знал, где можно найти новобрачных. Тем временем, гости всё прибывали — из-за небольшого размера заведения Джону вначале показалось, что приглашённых очень много. На самом деле, свадьба была, разумеется, довольно скромной — Джерард только недавно окончил университет, и едва успел подыскать себе постоянную работу, а Фрэнку предстояло проучиться ещё год. Правда, Джерард упоминал в разговоре с доктором, что родственницы Фрэнка — кажется, его тётушки, — великодушно помогли ребятам организовать и оплатить сегодняшнее торжество. Со стороны Джерарда родственников, увы, не ожидалось — парень так и не сумел наладить отношения с родителями, винившими его в падении Майкла, да ещё и воспринявшими в штыки выбор сына. К немалой досаде Шерлока, кто-то из гостей узнал в нём «того самого детектива из газет», и новость мгновенно разнеслась по всему залу. Теперь все хотели познакомиться с Шерлоком Холмсом и Джоном Ватсоном, а особенно те из друзей новобрачных, кто знал, чем Джерард и Фрэнк обязаны знаменитому детективу и доброму доктору. Итак, теперь Джон отдувался за двоих, любезно отвечая на приветствия и восхищённые комплименты, а Шерлок раздражённо фыркал и окидывал друзей Джерарда и Фрэнка надменно-презрительным взглядом. Детектив явно предпочёл бы отойти от назойливых гостей подальше, но зачем-то упорно держался рядом с Джоном, громким шёпотом сообщая другу нелицеприятные подробности о каждом новом знакомом. В итоге, несмотря на титанические усилия доктора, вопреки всем его отчаянным попыткам сгладить неловкость ситуации и грубость Шерлока личным обаянием, тактом и даже незатейливыми шутками, люди, как правило, спешили максимально увеличить расстояние между собой и детективом, причём уходили они либо сгорая от стыда, либо кипя от негодования. И да, очень трудно было доброжелательно улыбаться другим гостям и продолжать ожесточённым шепотом препираться с несносным детективом, но Джон справлялся. С трудом, но справлялся. — Джон, а ты обратил внимание на правое запястье того юноши, с которым только что так долго любезничал? Нет? А напрасно — если присмотреться, можно заметить на коже чуть пониже манжета рубашки полустёртую печать, сделанную красными чернилами. Изображение головы кобры с раскрытой пастью — такие отметки ставят завсегдатаям охранники одного весьма любопытного подпольного клуба в Лондоне. А знаешь, Джон, на чём специализируется этот клуб? О, это весьма пикантное заведение… — вкрадчивый шёпот склонившегося к нему Шерлока обжигал ухо Джона и сладким ядом отравлял все непринуждённые светские беседы, которые он пытался вести с приглашёнными на свадьбу людьми. — Ммм, как ты назвал эту девушку? Милой? Ха! Джон, ты просто удручающе не наблюдателен и доверчив! Ведь у неё за плечами… — Шерлок, ради всего святого! Это же кузина Фрэнка! — шипел несчастный доктор, яростно одёргивая воротник рубашки — детектив практически касался лицом его волос во время разговора, и Джон уже не раз ловил направленные на них с Шерлоком многозначительные взгляды. — У неё за плечами — куча неудавшихся интрижек и быстротечных связей. Это же так очевидно, Джон! Она надеется встретить на свадьбе кузена выгодного кавалера. — Джон, я ведь никогда не рассказывал тебе о весьма увлекательных преступлениях, связанных с вступлением в брак? Ты даже не представляешь, сколько убийств совершалось непосредственно во время свадебной церемонии! Вот послушай, что случилось на одной свадьбе… Джон едва слышно обречённо стонал, и тут же одаривал приветливой улыбкой очередного гостя. — Значит, вы работаете в сфере финансов? — вежливо интересовался он у нового знакомого. — Ворует деньги из банка, где служит кассиром. Пока что суммы невелики, поэтому никто не замечает недостачи, но скоро он попадётся, — скучающе сообщал детектив. — Вот как? Вы собираете фотографии домашних животных? — любезно улыбался Джон, надеясь вопросом прервать поток красноречия очередной кузины. — Скууука! — мелодично тянул Шерлок, запрокидывая кудрявую голову и рассматривая потолок, а Джон, не в силах удержаться, начинал давиться дурацким смехом. — Я, знаете ли, весьма неплохо владею игрой на гитаре! — гордо сообщал кто-то из однокурсников Джерарда. — Ваши пальцы говорят об обратном, — Шерлок окидывал мальчишку насмешливым взглядом. — О, бросьте! Это ваше «загадочное происшествие в университете» яйца выеденного не стоит! — и детектив небрежно взмахивал рукой. — Правда? — хором спрашивали Джон и миловидная рыжая девушка, в очках и с россыпью веснушек на пухлых щеках. Доктор не смог бы с точностью сказать, сколько времени прошло, прежде чем вокруг них с Шерлоком, наконец, перестали толпиться люди. Большую их часть, конечно, отпугнули дедуктивные таланты Шерлока, но нашлись среди гостей и такие, кто проникся к детективу искренней симпатией и восхищением, с удовольствием задержавшись поболтать. Это радовало Джона — в такие моменты он гордился Шерлоком ещё больше. — Шерлок, Джон! Я так рад, что вы пришли! — Фрэнк, радостно улыбаясь, пробирался к ним в толпе друзей и родственников. По пути он весело отвечал на приветствия и поздравления, пожимая руки или стискивая гостей в коротком сильном объятии. Парень, одетый в элегантный чёрный смокинг, с замысловато повязанным на шее жемчужно-серым галстуком и вдетым в петлицу бархатисто-красным цветком рождественника, выглядел очень непривычно. — Здравствуйте, Фрэнк! Примите мои искренние поздравления! — доктор тепло похлопал счастливого парня по плечу. — Волнуетесь? — Есть немного, — рассмеялся Фрэнк. — Но у меня имеется хоть какой-то опыт в этом деле, а вот Джи… Боюсь, он уже успел напридумывать много лишнего, и сейчас весь трясётся. — А где он? — Шерлок окинул внимательным взглядом пёструю праздничную толпу. — Мы решили хоть в чём-то придерживаться традиций, так что до собственно церемонии видеться не должны, — парень виновато развёл руками. — Администрация ресторана разместила нас в двух подсобных каморках, меня возле кухни, а Джи — рядом с первым залом. — Глупости, — пробормотал детектив. Фрэнк встревоженно нахмурился: — Да, теперь я думаю, что это было плохой идеей. Конечно, к нему периодически заглядывают шафер и мои кузины, но я ведь знаю Джерарда — он будет делать вид, что всё хорошо, а сам едва не терять сознание от страха и волнения. А ведь церемония вот-вот начнётся. — Если хотите, я мог бы проведать Джерарда, посмотреть, как он там, — Джон решился предложить свою помощь. — Это было бы просто замечательно! Спасибо вам, Джон, — парень заметно приободрился, удостоверившись, что с Джерардом всё будет в порядке. Джон повернулся к Шерлоку и неловко начал: — Шерлок, мне кажется… — …что тебе стоит пойти одному, — тут же подхватил детектив. — Согласен. Ты знаешь, я не слишком хорош в подобных делах. — Хорошо, — доктор тепло улыбнулся. — Спасибо, Шерлок. Следуя указаниям Фрэнка, Джон довольно быстро нашёл маленькую комнату для обслуживающего персонала, которую отдали в распоряжение Джерарда. Фрэнк не ошибся — парень находился в состоянии, близком к абсолютной панике. Джерард с донельзя отчаявшимся видом сидел на единственном стуле, а вокруг него на полу в живописном хаосе валялись скомканные листы бумаги. Ещё один, уже порядком почёрканный, парень, за неимением стола, положил себе на колено и торопливо что-то на нём писал, успев, кажется, поставить чернильную кляксу на брюки. Смокинг цвета слоновой кости Джерарду чрезвычайно шёл, и мог бы смотреться ещё лучше, если бы не ужасная бледность парня. В отличие от Фрэнка, Джерард выбрал галстук чёрного цвета, но, постоянно нервно ослабляя и затягивая узел, совершенно его измял — теперь галстук кое-как болтался на его шее. Но в петлице смокинга парня Джон заметил маленький, пламенеющий алым цветок рождественника — точную копию того, что украшал одежду Фрэнка. Эта маленькая деталь показалась доктору необычайно трогательной. Он деликатно кашлянул, чтобы привлечь внимание Джерарда. — А? — парень поднял на Джона несчастные глаза. — Джон! Это вы! А… а что, уже началось? — Без тебя вряд ли начнут, — усмехнулся доктор. Он подвинул к стулу большой деревянный ящик и присел возле незадачливого жениха. — Джерард, что случилось? — Это так глупо, — простонал парень, явно не впервые взлохмачивая тёмные волосы. — Я всё понимаю, я знаю, что это просто клятвы, зато свадьба зимой, как мы и хотели, и гости смогут поиграть в снежки после банкета — это будет весело и необычно, но… Джон, Фрэнк спас меня, понимаете? Он спас меня в первую же минуту нашего знакомства, он спас меня и потом, когда на меня навалился весь этот кошмар с Майки, и я думал, что сойду с ума. Фрэнки — моя жизнь, и я счастлив, правда, я так счастлив! Но теперь мне страшно — вдруг что-то пойдёт не так? Что, если я всё испорчу? Мне больно даже думать об этом. И мне хочется вцепиться в Фрэнка и никогда не отпускать, но, в то же время — сбежать отсюда поскорей, чтобы не подвести его. — Джерард, это нормально, — испытывать сомнения, — Джон мягко коснулся рукой плеча парня. — Вы ведь совершаете очень серьёзный шаг. Фрэнк тоже волнуется, но больше всего он волнуется за тебя. И если ты не испытываешь сомнений в главном, то всё хорошо. — А как же клятвы? — жалобно, как-то по-детски спросил Джерард. — А что с ними? — растерялся доктор. — Я разучивал свою клятву, но тут мне вдруг показалось, что я мог бы написать лучше. Тогда я попросил своего шафера принести мне бумагу, и начал писать другие клятвы — одну за другой. И все они оказались хуже той, первой, которую я придумал однажды утром, когда мы пили кофе на кухне у нас дома. Это было обычное наше утро, мы пару дней, как обручились, а Фрэнки сидел напротив меня, такой домашний, взъерошенный и сонный — и я просто взял чистый листочек и написал свою клятву. Теперь я никак не могу найти его среди всего этого хлама, а мне хочется сказать именно те слова — только они были правильными, понимаете? — Джерард вскочил со стула и снова вцепился в свой галстук. — Давай поищем твой листочек вместе. У нас есть ещё немного времени, — бодро предложил доктор. Джерард неуверенно кивнул, и они с Джоном вдвоём принялись рыться в ворохе смятых и почёрканных листков, усеивающих пол. Доктор снова и снова поднимал и разглаживал исписанную бумагу, вчитываясь в неразборчивые, нервно прыгающие вверх-вниз строчки, но Джерард отвергал каждый новый вариант, а нужная клятва всё никак не находилась. И вот, когда они уже почти совсем отчаялись, а в комнату заглянула девушка-администратор, чтобы сообщить, что церемония сейчас начнётся, Джон заметил уголок потрёпанного листочка, залетевшего под небольшой шкаф. Увидев его, Джерард радостно вскрикнул и выхватил из рук доктора бумагу, сохранившую ту самую, правильную клятву. Джон кое-как поправил галстук паренька, хотя с этим куда лучше справился бы Шерлок. А Джерарда, казалось, совершенно не заботил собственный внешний вид — он вчитывался в слова клятвы, и лицо его прояснялось с каждой строчкой. — Всё в порядке? — на всякий случай уточнил доктор, когда они уже выходили из комнаты. Джерард ответил со спокойной, счастливой уверенностью: — Да, теперь всё в порядке. Знаете, я до последнего, вопреки здравому смыслу, верил, что отец и брат будут со мной в этот день. Этого, конечно, не случилось, и так, наверное, лучше для всех. Но вы, Джон, сегодня были мне и отцом, и братом. Спасибо, — и он порывисто обнял доктора прежде, чем шагнуть в битком набитый праздничный зал. Теперь уже Джерард принимал поздравления и объятия, пробираясь к небольшому столу в противоположном конце зала, где регистратор уже раскладывал свои бумаги, а Фрэнк, сияя радостной улыбкой, старался не выдавать своего волнения. Джон помахал рукой любимым тётушкам Фрэнка, протиснулся мимо растроганных кузин и группки шумных студентов, и встал чуть в стороне, чтобы лучше видеть всё происходящее. Шерлок мгновенно оказался рядом с ним, всем своим видом показывая, как долго, бессмысленно и скучно тянется свадебная церемония. Доктор весело подмигнул детективу, заставив его насупиться ещё сильнее — он явно рассчитывал на другую реакцию. Тем временем в зале воцарилась торжественная тишина, прерываемая только тихими перешёптываниями да щёлканьем фотоаппаратов и телефонов. Фрэнк произносил свою клятву. — Я, Фрэнк Томас Айеро-младший, беру тебя, Джерарда Уэя, в мужья, и обещаю быть тебе верным партнёром, преданным другом и надёжной опорой в болезни и в здравии, в радости и в скорби, до конца наших дней. Я обещаю всегда любить тебя и заботиться о тебе. Я буду ценить тебя, как самое большое сокровище в мире. Я обещаю тебе это от всего моего сердца. От той огромной любви и заботы, которая слышалась в каждом слове, перехватывало дыхание. Джон заметил, что многие девушки и все без исключения очаровательные родственницы Фрэнка торопливо вытирают выступившие на глазах слёзы. Шерлок стоял совсем рядом, доктор чувствовал исходящее от его плеча тепло, но понять, о чём думает в эту минуту детектив, было решительно невозможно — его лицо казалось совершенно непроницаемым. Джон повернулся как раз вовремя, чтобы услышать, как Джерард, краснея и запинаясь, говорит слова своей клятвы Фрэнку: — Я, Джерард Артур Уэй, прошу тебя, Фрэнка Айеро, стать моим законным мужем. С того момента, как я впервые увидел тебя, я знал, что ты тот человек, с которым я хотел бы прожить свою жизнь. Я предлагаю себя со своими недостатками и достоинствами, ведь благодаря тебе я становлюсь лучше, и я люблю всё, что знаю и чего не знаю в тебе. Я отдаю тебе себя сегодня и навсегда, до конца наших дней. Со всех сторон загремели аплодисменты и радостные крики. Фрэнк и Джерард обменялись простыми серебряными кольцами и поочерёдно подписали протянутый регистратором документ. Оба выглядели совершенно ошалелыми от счастья и лёгкого неверия в это самое счастье, и Джон готов был поспорить, что молодожёны едва ли осознают окружающий мир с его шумными поздравлениями и яркими вспышками фотокамер. Потом доктору пришлось разбираться сразу с несколькими жизненно важными задачами. Во-первых, он должен был любой ценой воспрепятствовать всякой попытке передать микрофон хмурому Шерлоку — свадебный тост в исполнении детектива неминуемо превратился бы в абсолютную катастрофу. Конечно, счастье Джерарда и Фрэнка, кажется, просто невозможно было омрачить, а большинство гостей уже получили свою долю оскорблений во время знакомства, но рисковать всё же не стоило. Во-вторых, Джон поклялся самому себе, что вытащит Шерлока на улицу во время всеобщего снежного побоища — и слово своё сдержал. Более того, он даже умудрился бросить в Шерлока несколько снежков прежде, чем тот сообразил, что происходит. Да, за возможность увидеть, как единственный в мире консультирующий детектив ошеломлённо отфыркивается от летящего прямо ему в лицо снега, пришлось дорого заплатить — Шерлок тоже отличался завидной меткостью и горел жаждой мщения. Но Джон считал, что игра стоила свеч. Когда стемнело, официанты приглушили в обеденном зале свет и зажгли развешенные под потолком фонарики, а часть столиков сдвинули к стене — первый танец молодоженов требовал особенной атмосферы. Джон уже знал, что музыкантов на сцене зовут Степан и Лука, они родом из Хорватии, а в Лондон прибыли, чтобы учиться музыке. Обычно ребята выступали с довольно необычными инструментами — электровиолончелями.* Это вызвало у Шерлока живейший интерес, он даже захотел позже обсудить с друзьями Джерарда и Фрэнка их необычную музыку. Впрочем, для свадьбы молодые музыканты выбрали классические виолончели — именно их они настраивали, когда Шерлок и Джон только приехали. Мгновение — и по залу поплыла нежная мелодия вальса, а гости, по возможности, расступились, чтобы дать Фрэнку и Джерарду больше места для танца. Оба двигались довольно неуклюже: Джерард то и дело наступал на ноги партнёру, но Фрэнк только весело хихикал, уткнувшись лбом в его плечо. Джону показалось, что Степан и Лука нарочно играют медленней положенного, чтобы растянуть первое семейное испытание пары, и он понял, что не ошибся, когда Джерард укоризненно-умоляюще посмотрел на сцену, а один из ребят-музыкантов задорно ему подмигнул. Но после этого музыка зазвучала несколько живей, и намучившиеся молодожены смогли, наконец, завершить танец. Получив заслуженные аплодисменты, — Фрэнк шутливо поклонился, принимая похвалы, а Джерард привычным движением смущённо взлохматил волосы, — ребята поскорей удрали назад за столик, чтобы не повторять свой подвиг. Тем временем, для гостей включили энергичную танцевальную композицию, а пространство в центре зала заполонили многочисленные парочки. Шерлок куда-то пропал, но быстро обнаружился у края маленькой сцены — он увлечённо осматривал одну из двух больших красивых виолончелей, а Лука, активно жестикулируя, что-то объяснял детективу. Очевидно, Шерлок расспрашивал парней об их любимых инструментах и, так как разговор мог затянуться, доктор решил прогуляться по залу. Джон осторожно пробирался вдоль столиков, стараясь не мешать вовсю отплясывающим гостям, и негромко подпевал знакомым песням — настроение у него было отличное. Несколько раз он ловил на себе заинтересованные и даже явно приглашающие взгляды (особенно усердствовали кузины Фрэнка и несколько друзей Джерарда), но от всех предложений потанцевать или посидеть за столиком Джон вежливо отказывался. Он не считал себя свободным — хотя никто в мире, как ни парадоксально, не признал бы его состоящим в отношениях. Только теперь Джон осознал, что за весь день, проведённый в такой романтической атмосфере, ни разу не задумался о них с Шерлоком. Доктор едва не рассмеялся — вечно у них все идет не по правилам! Джон незаметно выскользнул из толпы и вышел на веранду через стеклянные двери в конце зала. Хотя на улице было холодно, возвращаться за пальто не хотелось, так что он просто стоял, облокотившись о заснеженные деревянные перила, и полной грудью вдыхал колючий морозный воздух. Всего несколько минут здесь, наедине с тишиной и своими мыслями, а потом он вернётся к Шерлоку. Джон усмехнулся — они всегда, куда бы ни шли, возвращались друг к другу. Это вряд ли можно было назвать отношениями, да Джон и сам не был уверен, что у них с Шерлоком — романтические отношения. Господи, они и целовались-то всего три раза! Два из трех были лёгким, мягким и мимолётным касанием губ, со стороны Шерлока на Рождество, и со стороны Джона — просто так, одним промозглым днем, когда они вернулись после долгой прогулки в парке. Шерлок зябко кутался в свой тонкий халат и беспрестанно ворчал, требуя горячего чаю, а его тёмные волосы, спутанные порывистым ветром, хранили запах парка, прелых листьев и ранней осени, и да, вот тогда Джон его поцеловал. Просто так, без причины и без объяснений — он наклонился к Шерлоку, с ногами забравшемуся в кресло, и поцеловал его, легко и непринуждённо, совсем обыденно. А потом отдал ему кружку с горячим чаем и отправился на кухню готовить обед. И был третий поцелуй (Боже, Джон их уже считает!), который отличался от первых двух. Настоящий, долгий, восхитительный поцелуй, случившийся как-то сам по себе после пережитого страха, когда один отчаявшийся мерзавец направил пистолет на Шерлока Холмса, а Джон Ватсон сбил преступника с ног, подмяв под себя, и в первые несколько секунд после оглушительно прогремевшего выстрела совершенно неясно было, кому из них двоих досталась пуля. А потом, когда местные полицейские (дело было в Йоркшире) вывели брыкающегося и проклинающего весь белый свет мужчину на улицу, а Шерлок и Джон остались вдвоём в полутёмном холле маленькой гостиницы, оглушённые собственным тяжёлым дыханием и внезапной тишиной, кто-то из них, а может, оба одновременно, шагнули ближе — и вот он, настоящий, сильный, совершенный поцелуй. Больше они ничего такого не делали, вообще никуда не продвинулись. Хотя... Прикосновения — их определённо стало больше. С другой стороны, Джон не мог сказать с уверенностью, не касались ли они друг друга так часто и прежде, а он просто не замечал этого — настолько естественно и просто всё выходило. Но правда, вот же он, Шерлок, и он опять загромоздил обеденный стол своими многочисленными пробирками и колбами с химическими реактивами. Всему этому совершенно точно не место на кухне, как и болезнетворным микроорганизмам, которых детектив выращивает в старинной, невесть откуда взявшейся турке для кофе — как не место на кухне смертельным ядам и частям тел из морга, но это ведь Шерлок со своими экспериментами, и Джон привык передвигаться по маршруту «холодильник-разделочный стол-плита», как по минному полю. А Шерлок сидит (нет, гордо восседает, не меньше!) на стуле среди всего этого химического хаоса, и выглядит по-детски обиженным и хмурым — должно быть, столешница не желает плавиться или кастрюля никак не взлетит на воздух. Джон легко, шутливо проводит пальцами по его тёмной макушке, взъерошивая и без того растрёпанные кудрявые волосы, а детектив забавно морщится и закатывает глаза — что за ребячество, доктор! Либо им вот-вот предстоит совершить безумный, опасный и, вероятно, отчаянно глупый поступок: сигануть из поезда на высокую насыпь, разыграть безукоризненный блеф перед опасным преступником, хотя оба они знают, что в пистолете Джона не осталось пуль, а то и надерзить чванливым кабинетным подхалимам и высокомерным аристократам на важном приёме, куда их откровенным шантажом заманил Майкрофт. Сильная ладонь Шерлока мягко сжимает предплечье Джона, не давая ему потерять самообладание — и продолжает находиться там даже тогда, когда он давно успокоился. Конечно, всё это — мелочи, но до чего же закономерными и правильными кажутся их с Шерлоком прикосновения! Раскрытой ладонью — к руке, волосам, спине, обхватывая плечи, поддерживая или помогая подняться. Часто они касаются друг друга, чтобы привлечь внимание, предупредить об опасности или чтобы банально не потерять друг друга в толпе. Хотя, иногда их прикосновения выглядят и ощущаются откровенно собственническими, даже демонстративными. Но и это не вызывает у них ни дискомфорта, ни отторжения. Более того, порой кажется, что это происходило с ними всегда. Будто Джон всегда незримо проводил крепкой ладонью по худой и длинной спине Шерлока, а Шерлок невидимкой всю жизнь осторожно касался чуткими пальцами запястья Джона. Милостивый Боже, Джон действительно становится излишне сентиментальным! Он даже не был уверен в том, хочет ли двигаться дальше — слишком большим и значимым было то, что уже было у них. Слишком… неназываемым и дорогим. Вздумай доктор поделиться с кем-нибудь своими мыслями, его, скорее всего, попросту не поняли бы. Мало кто признал бы, что он, Джон, состоит в отношениях, и что больше ему не стоит никого искать, не стоит ничего пробовать... — Джон, ты здесь замёрзнешь. Доктор усмехнулся — никто, кроме Шерлока, разумеется. — Да, становится холодновато, я уже собирался вернуться в зал. А ты? Выяснил всё, что хотел про электровиолончели? — Весьма любопытные инструменты, — задумчиво проговорил Шерлок, осторожно обхватывая Джона со спины длинными руками, и устроив подбородок на его светлой макушке. — Я не отказался бы послушать, как эти ребята на них играют. — Джерард упоминал в разговоре, что Степан и Лука иногда выступают на городских фестивалях и в небольших клубах — исполняют кавер-версии известных песен. Если хочешь, могу узнать, когда у них следующий концерт, — предложил Джон, прислушиваясь к первым аккордам красивой и немного печальной баллады, которая доносилась из-за приоткрытой двери — в зале включили музыку для медленного танца. — Было бы неплохо, — согласно кивнул Шерлок. Им и правда следовало зайти внутрь — на детективе тоже не было верхней одежды, и он, должно быть, пытаясь согреться, всё время медленно, плавно переступая с ноги на ногу. Джон машинально подстраивался под его движения. Детектив замолчал, и тут Джон внезапно уловил в этом их кружении определённую систему, некий ритм, совпадающий со звучанием музыки в ресторане. Шерлок вовсе не грелся — он танцевал, а Джон, получается, танцевал вместе с ним. — Знаешь, Шерлок, это самый необычный танец в моей жизни, — озвучил он свою догадку. — Заметил, наконец, — почти ласково хмыкнул детектив. — А чем он необычен? — Серьёзно? Это впервые партнёр обхватывает меня со спины! Этот твой танец совершенно не похож на обычные танцы, — рассмеялся Джон. — Обычный танец показался бы тебе скучным, Джон. Это не то, что тебе нужно, — лениво протянул детектив, плавно скользя по кругу, утягивая доктора за собой. — Тебе видней, мастер дедукции. — Вот именно. И тебе вовсе не обязательно знакомиться с кем-нибудь только потому, что на свадьбах всегда есть одинокие молодые девушки и не только. — Что? Ты о чём? — растерялся Джон. — О том, что миссис Хадсон сказала тебе сегодня утром. Ты что, не слушал её? — Слушал, но, боюсь, недостаточно внимательно, — виновато признался доктор. — А что она говорила? — Глупости, Джон. При всём уважении, она говорила глупости. О, милые кузины Фрэнка, простите, но Джон Ватсон определённо не свободен! — Джерард и Фрэнк, наверное, хотели бы остаться наедине, но вот их гости, похоже, собираются гулять до утра. Придётся нашим молодоженам потерпеть, — заметил Джон, когда песня закончилась и Шерлок его отпустил. — Не скажи — когда я выходил, Фрэнк спрашивал официанта, где здесь чёрный ход. Может, и мы поедем домой? — с надеждой спросил детектив. — Думаю, сейчас наш уход никого не огорчит, — рассудительно ответил Джон, возвращаясь в зал. — Тем более, сегодня по телеку показывают какой-то новый ужастик про пчёл-убийц. Это должно быть что-то интересное. — Пчёлы-убийцы, Джон? Это смехотворно! Пчелиное сообщество организовано очень рационально, а сами пчёлы не нападают без причины. Вот, к примеру… Что такое? — Шерлок нахмурился, пытливо вглядываясь в лицо друга. — Ничего, Шерлок. Всё хорошо, просто… Вот как бы ты назвал всё это? — Джон неопределённо взмахнул рукой, подразумевая опасные химические эксперименты на кухне, увлекательные расследования, погони за преступниками, тихие, уютные вечера у растопленного камина, сладковатый запах осенних листьев, горячий чай — очень много чая, — и три поцелуя, и прикосновения, и дурацкие споры по пустякам, разговоры ни о чём, эту чудесную не-свободу, всё то неназываемое, ненормально-нормальное, что существовало между ними. — А ты? — с любопытством спросил Шерлок. — Ммм, я бы сказал — идеальное совпадение. Но я первый спросил! — Я назвал бы это лучшей загадкой, Джон. И Джон был с этим совершенно согласен.