Мы были друг у друга...

Я не мог поверить в это. Не мог. И, скорее всего, никогда не смогу. Я сидел и держал ее. А она смотрела на меня своими теплыми карими глазами без тени сомнения. Я видел в них только любовь. И отблески той боли, что ее терзали. Видел, чувствовал. Но до последнего не верил, что все закончится так. Не верил. Мне казалось, что это все один из ночных кошмаров, что снились мне всегда. Что все пройдет. Что я проснусь, обливаясь холодным потом на своей кровати, в своей спальне и она будет рядом лежать, прижимаясь ко мне. Как было всегда, с тех пор как я первый раз ее встретил. Сколько прошло с тех пор? Кажется десять лет... Не буду врать. Эти десять лет не были похожи на один миг. Они не были радостными и счастливыми. Были времена, когда мы ужинали одной порцией доширака на двоих. Было время, когда я отдавал ей свою полностью. Все было - три работы, после которых я возвращался на пару часов домой, чтобы забыться в тяжелом сне, постоянная нехватка денег, даже на самое необходимое, ночи проведенные за книгами, чтобы сдать очередной зачет... За меня никто не заступался, мне никто не помогал. Кроме нее. Она была единственной причиной, по которой я просыпался утром и возвращался домой, не сиганув по дороге с моста или под оживленный поток машин. Потому что я знал - без меня не жить и ей, а если и жить, то на улице, в постоянном холоде и голоде. Я не мог позволить этому случится, так как хорошо знал, что значит быть брошенным и забытым. Я сам был таким... Как этот чертов мир может терпеть такое? Почему, черт подери, живут эти уроды, для которых ничего не стоит убить старушку за гребанных 200 рублей на пиво, почему у некоторых есть всё с рождения, а у других - ничего? И почему, даже если те другие чего-то добьются, у них все равно отнимут самое дорогое? Я ненавидел мир и себя в ту минуту. Что не мог ничего поделать, а только смотреть в эти глаза. И только быть рядом. Я закусил губу, но не чувствовал привкуса крови. Я сжимал руки так, что костяшки пальцев побелели, а ногти впивались в кожу. Как много бы я отдал, чтобы оказаться сейчас дома. В теплой и уютной квартире. Да что там в квартире, я бы отдал сейчас не смотря всё. что у меня есть, чтобы оказаться даже в прокуренной и воняющей сырым бельем, сгоревшим молоком и мочой коммунальной квартире, в комнате с обтертыми обоями и старой, железной кроватью, только бы вернуть вместе с этим и ее. Но мир был глух к моим мольбам. Как и всегда. Когда я маленький молился, накрывшись тонким казенным одеялом о том, чтобы меня забрали в теплый дом, и у меня была семья. Как молился, чтобы маслянистый, похотливый взгляд директора детдома скользнул мимо меня, не задерживаясь. Все было тщетно. Никто не откликнется. Она посмотрела на меня, я понял, этот миг пришел. Доктор кивнул мне, спрашивая разрешения, и я кивнул в ответ, чувствуя себя в этот момент чудовищем, ужасным и более уродливым, чем все, о которых я слышал или читал. Она вздрогнула, когда чужие руки коснулись ее. Вздрогнула еще раз и тихо, из последних сил заскулила, пытаясь дотянутся до меня, а я оцепенел... Она все-таки смогла, лизнула меня в последний раз в безвольно повисшую руку и замерла. Нет, сердце мое не разорвалось. И слезы не спешили течь из глаз. Единственное, что я почувствовал, это была пустота. Внутри меня. И тишина. Везде. Я не чувствовал боли потери в ту минуту. Я не чувствовал вообще ничего. Встал и вышел. Просто встал, черт подери, и вышел, взяв ее на руки. Мне было плевать, можно так делать или нет. Мне было плевать на косые и испуганные или брезгливые взгляды прохожих, хотя я все это видел. В памяти отчетливо отпечаталась каждая секунда ужасного, полного пустоты и отчаяния "после". Тишина квартиры, ее запах, ее следы везде. Это убивало меня. Я ел, пил и ходил на работу, я сидел за экраном компьютера, печатая вечные сообщения в никуда, не пойми зачем и кому. Я убирался, по привычке оглядываясь назад, чтобы не зацепится об нее и ночью, когда шел на кухню, поднимал ноги повыше. Не знаю, сколько это продолжалось. Я возвращался с работы, по привычке на метро и пешком, хотя давно уже была машина. Шел по обычной дороге, не оглядываясь по сторонам. Но тут услышал тихое поскуливание, резанувшее по ушам и по душе намного сильнее шума и грохота многомиллионного города. Он сидел у мусорных ящиков, в куче тряпья. И скулил. Я не смог пройти мимо. Он вонял, как и то, в чем сидел. Но единственным на что я смотрел, были его глаза. Умные карие глаза, наполненные тоской и удивлением. А когда я подошел ближе и протянул руку, я видел, как в них зажглись искорки. В тот день я снова был не один. Отогрев и накормив малыша, сидел рядом с ним спящим и задумчиво смотрел на него. Говорят, каждый из нас ищет себе подобных. И пожалуй, кто бы это не сказал, он был прав. Однажды, моим самым близким другом стала обычная бродячая собака, подобранная мною у метро, когда я возвращался с вокзала, где подрабатывал. Она как и я, видимо, прошла многое, у нее не было уха, ее тело было покрыто ранами. Я прятал ее от всевидящего ока соседей, она в благодарность согревала меня зимними вечерами. Я не знаю, сколько ей было, когда мы встретились. Но я уверен, что умерла она счастливой. И теперь, кто мне скажет, что история не может повториться? Пусть и у меня, и у этих существ жизнь началась совсем не радостно, я думаю, мы, в конце концов, будем счастливы. Хотя бы потому, что мы были друг у друга...