Поцелуй истинной любви

Музыка: Welshly Arms – The Touch ... Он приволок с собой два торшера. Хэйл, который листал какую-то книгу в привычном полумраке лофта, утонув в своем излюбленном кресле и, очень по-домашнему, а одновременно с тем и как-то опасненько, прикрывший ноги пледом, лишь недоуменно вскинул бровь, но ничего не сказал. Даже не поздоровался. Стилински, пыхтя, втащил свою ношу внутрь помещения, на удивление спокойно и без резких движений закрыл за собой дверь, стянул куртку, стянул налезающую на глаза шапку, с сосредоточенным лицом сунул ее в рукав куртки, затем отыскал торчащий из стены гвоздь, приладил на него куртку и осторожно обернулся, чтобы проверить, наблюдает ли за ним Хэйл. Не наблюдал. Знай себе полистывал какой-то старый и наверняка пыльный том - всем же известно, как он любит читать всякие древности и выискивать там всякие новые методы кровожадных и очень дьявольских злодейств. Маньяк, что с него взять!.. Шмыгнув носом - под дождь по пути попал, сейчас бы чайку! - Стилински вновь ухватился за торшеры, долго бродил с ними в обнимку по всему периметру лофта, а затем все-таки расставил их в противоположных углах и очень долго рылся в каких-то непонятных разваливающихся шкафах в поисках удлинителей. Естественно, он ничего не нашел - в лофте до этого самого момента больше нуждались в оружии, чем в удлинителях, так что, натянув куртку, Стилински опять же очень спокойно ушел. Хэйл только на секундочку оторвался от своего занятия, чтобы проследить, как за мальчишкой почти бесшумно закрывается дверь, а затем вновь углубился в чтение. Статус непоколебимого и хладнокровного сукина сына дядюшка получил не зря. Слоняясь по местному мини-маркету и выбирая подходящие удлинители, Стилински то и дело хмурился и мотал головой - его одолевали противоречивые мысли и даже желания. Например - он раздумывал о том, что в словах Айзека мог быть смысл, и вместе с тем был практически уверен в том, что человек, который списывает физику у Скотта, вряд ли обладает хоть крупицей здравого смысла. Он хотел бы забыть все и пойти вечером околачиваться у дома Лидии, как в старые-добрые времена, и в то же время хотел зарезаться большим самурайским мечом, который наверняка есть у папаши Киры, потому что на самом деле околачиваться у дома Лидии он не хотел. Он хотел пойти в лофт, туда, где засел под пледом этот маньяк с лазурным уклоном и выяснить наконец, есть ли у него самого этот пресловутый лазурный уклон. Прежде, чем он утащил у отца из кабинета те два торшера, Стилински очень долго раздумывал, как же ему быть. Может, переехать все же к троюродной бабушке на Аляску - изучал намедни свое генеалогическое древо, ага, - или все же пойти в лофт вечером, как и обещал Хэйлу. Трусость и переезд были предпочтительнее, но разве остался бы он после этого сам собой? Скотт миллиард раз говорил, что его восхищает безрассудное и почти суицидальное стремление Стилински к истине. Ну и разве не самое время сейчас докопаться до истины и утешиться уже раз и навсегда? Жить с постоянным ощущением того, что вот-вот угодишь в ловушку, может, и было не скучно, но с нервишками проблемы начались. Прошлой ночью он едва отца битой не огрел, потому что тот без стука заглянул к нему в комнату. Просто Стайлзу все время казалось, что вот-вот к нему нагрянет Питер, чтоб бездушно и с очень наглой мордой похитить его невинность. Паранойя, в общем. Поскольку сам он решить так ничего не смог, а Скотт доканывал его бесконечными смс-ками в стиле: "Так ты реально сидел у этого злого кукусика на коленях?" и "Почему ты не можешь признать, что ты гей?", то пареньку и вовсе было тошно. Кроме того, он не хотел даже и думать о том, что подразумевал Скотт под словом "кукусик", и обратился за советом к единственному, кому он в последнее время почти доверял. Конечно же, это был кудрявый домашкоман Айзек, и когда Стайлз позвонил ему и сказал, что ему нужен совет, то Лэйхи велел ему идти в магазинчик шарфов и перчаток неподалеку от ветклиники Дитона. Бог знает, кому в голову пришла идея открыть там подобный магазин, но Лэйхи там терся почти всегда - ну, когда не был в школе, или не делал домашку у Питера в лофте, или когда не ходил за кем-нибудь хвостиком, вынося мозг по чьему-нибудь поручению... ... - А по-моему, все как раз таки очень просто, - снисходительно скосил глаза на Стилински Айзек. Они были в том самом магазинчике, и Айзек, стоя перед зеркалом, старательно обматывал шею синим шарфиком, а потом еще одним, и еще... Зачем он это делал было непонятно, но спрашивать Стайлз не стал. Вместо этого он только отодвинул слои шарфов так, чтобы видно было все лицо Лэйхи, а не только вот эти его снисходительные глаза, и настойчиво так уточнил: - Ну, так и что же мне делать? - Пойти туда, - пожал плечами Айзек. - Не волнуйся, я не припрусь и вам не помешаю. Сделаю сегодня домашку у Скотта, он сам предложил. - Наверное, хочет выпытать у тебя подробности про то, как я сидел на коленях у Питера, - пожевал губу Стайлз. Неожиданное коварство Скотта его немного задело. - Нет, он хочет, чтоб я научил его, как нужно обращаться с китайскими женщинами, - хмыкнул Айзек. - Хотя, я не уверен, что Кира китаянка. - А откуда ты знаешь, как нужно обращаться с китайскими женщинами?.. - недоуменно поинтересовался Стайлз. - А я и не знаю, - отозвался Лэйхи, опять натягивая шарфы до уровня глаз. - Просто понапридумываю чего-нибудь, лишь бы Скотт за меня всю домашку сделал, мухахах!.. - Какой ты гад, - не без восхищения оценил Стайлз хитроумный план своего теоретически сына. - Так это... Выходит, никому особенно не интересно, что там у нас с Питером? Скотту вон китайские женщины важнее... - Ты такой мнительный, - неодобрительно сказали шарфы, из-под которых уже даже глаз не было видно. - У всех свои дела. Даже у Скотта. - Намекаешь, что я достал тебя? - Угу... - Но ты так и не сказал, что мне делать, - беспомощно вздохнул Стайлз. - Ой, чувак, ты просто какой-то невыносимый тошнотик! Не делай ничего, пусть за тебя все сделает поцелуй истинной любви! - Это типа... Чтоб я... Чтоб Я целовался С НИМ?!. - голос Стайлза понемногу набирал децибелы и закончилось все недоверчиво-брезгливым воплем. - Да ты ДОЛБОНУТЫЙ, Лэйхи! Еще раз ко мне подойдешь - я тебя застрелю! - Эй, ты вообще-то сам мне позвонил и приперся сюда, - напомнил Айзек, высовываясь из шарфов с недоверчивой мордой лица. - Я тебя предупредил! - заорал на него Стилински и опрометью бросился из магазинчика, чтобы забуриться домой и негодовать там. Ну, и ненароком представлять себе "поцелуй истинной любви". Попредставляв его где-то около часа, он похитил из собственного дома торшеры и отправился в лофт... Когда он вернулся из мини-маркета, исполнившись некоей решительности, Питер все так же сидел в кресле и все так же проигнорировал и появление мальчишки, и процесс снятия куртки, и возню с удлинителями, лишь только слегка поморщился, когда Стайлз самовольно разбавил полумрак лофта новыми пятнами света. - Так ничего и не скажешь мне? - наконец, Стилински не выдержал и нарисовался прямо перед Хэйлом, осмелев до того, что даже выхватил у маньяка из рук книгу, чтобы обратить на себя внимание. - А что ты хочешь, чтобы я сказал тебе, Стайлз? - очень терпеливо осведомился Хэйл и Стилински очень занервничал под его взглядом. Ощущение было такое, будто ему стало слишком тесно в собственной шкуре. - Ну, например, может спросишь, зачем я пришел? - подсказал он Хэйлу, судорожно сглатывая, но упрямо не отводя взгляда. - Хорошо, - покладисто согласился Питер. - Зачем ты пришел, Стайлз? - Ну, в идеале, - начал Стайлз как можно более размеренно, пытаясь скопировать линию поведения Питера, но у него этого, конечно не вышло, и слова полились из него бесконечным и сумбурным потоком: - Чтобы выхватить из кармана световой меч и разрубить тебя напополам, это бы избавило меня от множества проблем одним махом! Но нет у меня светового меча, да и сил, чтобы разрубить такого громилу, как ты, напополам, у меня не хватило бы все равно. Поэтому я пришел затем, чтобы выяснить... - Что? - мягко подтолкнул к сути парнишку Хэйл, его взгляд так таинственно и притягательно замерцал, что Стилински внезапно успокоился и почти прошептал, зачарованный серыми глазами, глядящими на него вовсе не с пугающим ожиданием готовящегося к прыжку хищника, а с обезоруживающей теплотой и пониманием: - Чтобы выяснить, почему меня к тебе так тянет... И когда Питер Хэйл медленно поднялся из своего кресла, а затем склонился над Стайлзом, то паренек прикрыл глаза с видом то ли испуганным, то ли мечтательным. Сомкнутые ресницы трепетали, губы подрагивали... Но ничего не происходило. Долго. Может, секунд семь. Может, в обычной ситуации это и сущая ерунда, но если уж ситуация настолько патовая - то это целая вечность! Тогда Стайлз приоткрыл один глаз. - Питер?.. - Да? - Ты так и будешь стоять и ничего не делать?.. - А что бы ты хотел, чтобы я сделал, Стайлз? - Ну... Эммм... Я как бы жду поцелуй истинной любви, - выпалил Стилински и почувствовал, как краснеют его уши. - А я ведь запретил Айзеку смотреть "Однажды в сказке", - несколько ворчливо пробормотал Хэйл, к Стилински пришло запоздалое понимание, что Мистер Домашка его как-то наколол и он попытался дать деру, но внезапно это случилось. Вот он пытается шагнуть в сторону, вот большущая пятерня сгребает его за грудки и совсем не романтично приподнимает в воздухе, а секунду спустя жесткий рот прижимается к его собственным губам. Стилински барахтается в этой хватке, нелепо дрыгая ногами, что-то мычит, и когда Хэйл ставит его на пол и глядит на него сверху вниз вопросительно и несколько самодовольно, то Стайлз смотрит на него большущими и мгновенно повлажневшими глазами. - Ну, я не зря принес торшеры, - говорит он тихо. - Я в темноте жить не могу. Питер Хэйл молчит еще несколько мгновений, а затем в его широкой груди зарождается смех, и Стилински подхватывает его. Это оказывается так правильно - звучать в унисон. И даже идея с усыновлением Айзека внезапно кажется ему чертовски удачной. Может, он даже разрешит Лэйхи смотреть "Однажды в сказке".