Любовь к хересу обязательна

Поднявшись в кабинет прорицаний, каждый ученик словно попадал в потусторонний мир, где царили вечный красноватый полумрак и удушающая жара, а единственный источник света – небольшой огонь под полкой с различными безделушками – источал тошнотворный аромат всех известных в мире благовоний. Единственным человеком, способным находиться здесь постоянно и не испытывать при этом жгучего желания открыть окно и выброситься с башни вниз, была преподавательница прорицаний – Сивилла Трелони. Это был её собственный маленький мир, который она долго и кропотливо создавала для себя, и позволяла в него входить этой невежественной толпе только лишь по долгу службы замку Хогвартс. Единственного появления в этом нелогичном и непознаваемом месте на третий год обучения в школе для мисс Грейнджер было вполне достаточно, чтобы убедиться в невозможности продолжения знакомства, как с местом, так и с «глупостью», которой в этом месте забивали головы учеников. Одного взгляда на эту ненормальную, закутанную в невероятные разноцветные шали, с огромным количеством браслетов на хрупких запястьях, хватило, чтобы уйти, громко хлопнув дверью. Тогда Гермиону не заботило, что этот мирок, так бережно создаваемый годами её теперь нелюбимым профессором, пошатнулся от этого события. Время неумолимо бежало вперед, не оставляя надежд и возможностей на то, чтобы каждому быть счастливым. Трелони все чаще проводила вечера в компании дружелюбного хереса, предсказывая непонятно кому все новые и новые ужасные смерти и обсуждая с самой собой, почему же Судьба так несправедлива к этим несчастным. Гермиона же проводила вечера в библиотеке; это был, своего рода ритуал, нарушение которого каралось самобичеванием и укорами самой себе в течение всего следующего дня. В один из таких вечеров случилось непоправимое: Грейнджер, задержавшись за чтением очередного талмуда по трансфигурации, немного опоздала к отбою и была вынуждена красться в гостиную Гриффиндора всеми известными и неизвестными окольными путями, дабы не нарваться на пренеприятнейшего завхоза Филча. К несчастью Гермионы, Госпожа Судьба была к ней столь же неблагосклонна, сколь и к другим своим подопечным. Движущиеся лестницы не повиновались желанию девушки добраться до спальни и доставили её к коридору, ведущему к Выручай-комнате. Нужно было искать другой путь, и Грейнджер двинулась вперед, мимо шепчущихся портретов, стараясь не замечать их недовольные реплики. Неожиданно стена перед ней начала двигаться, превращаясь в небольшую дверь, похожую на вход в кладовую. Бесшумно, но, уже заметно пошатываясь, оттуда вышла стройная фигурка, закутанная в безумные шали, в которых она что-то бережно прятала, и бренчащая бесчисленными бусами и браслетами. Гермиона предпочла спрятаться за статуей, чтобы её ни в коем случае не обнаружили. Она мысленно корила себя за безответственность и безрассудство, говоря себе, что нужно было всего-навсего дождаться старосты, который отругал бы её, но без приключений доставил бы до гостиной. За мысленным отчитыванием самой себя, мисс Грейнджер не заметила, как Трелони, а это вне всяких сомнений была она, уже шла в непосредственной близости и, того и гляди, могла её обнаружить. Женщина ненадолго остановилась рядом со статуей, за которой пряталась Гермиона, и стала вглядываться в темноту. Вдруг глаза женщины под огромными очками-стрекозами стали еще больше, будто она получила какое-то видение, её сковало в немом крике и, дрожа, Трелони сползла по стене вниз. На пол из складок шалей выкатилась бутыль хереса и коснулась ног Гермионы. Напуганная, девушка подбежала к прорицательнице и попыталась привести её в чувство. Трелони нашептывала какой-то бессвязный набор слов, среди которых Грейнджер смогла различить лишь «невозможно», «неестественно» и «никогда». Достав палочку из складок мантии, девушка тихонько произнесла «Конкутио», чтобы привести преподавательницу в чувство. Трелони быстро пришла в себя и с нескрываемым удивлением уставилась на Гермиону. На осознание произошедшего ей потребовалось около минуты, и все это время она таращилась на девушку во все глаза. Гриффиндорка даже не пыталась заговорить и спросить, что случилось, произошедшее всколыхнуло в ней воспоминания об уроках прорицания, которые она не выносила так же, как и бред сумасшедшей ясновидящей. Тишину прорезал звонкий голос Трелони: - Ты? Что ты тут делаешь? Беги, пока не стало слишком поздно! – провидица резко поднялась с пола и на полной скорости скрылась где-то за поворотом. Гермиона стояла не в силах осознать, что это только что произошло на её глазах и о чем говорила Трелони, куда и зачем нужно было бежать? Опомнившись, девушка огляделась и заметила оброненную прорицательницей бутылку, которая одиноко лежала у стены и будто просила забрать и пригреть у себя. До поры до времени. Гермиона резким движением подняла бутыль, спрятала её в складках мантии и быстрым шагом направилась в гостиную Гриффиндора… Убедившись, что однокурсницы уже спят, девушка прокралась в спальню, бесшумно переоделась и нырнула в защитный кокон теплой постели, зачем-то прихватив с собой херес. - Люмос, - Прошептала Гермиона и из конца палочки вырвался неяркий свет, осветивший потертую этикетку, все еще аккуратно красующуюся на бутылке вина, - Pedro Ximeness, - словно какое-то заклинание, шепотом прочитала надпись на бутылке,- Нокс, - Девушка сунула бутылку под кровать и поудобнее устроилась для отхода ко сну. Всю ночь мисс Грейнджер мучилась непонятными, ирреальными, нелогичными, будто её нелюбимые прорицания, снами. Её преследовал вязкий, терпко-тошнотворный запах, проникающий в каждый, даже самый укромный, уголок её подсознания. Непонятные голоса напевали неизвестную мелодию, а странные фигуры в плащах будто совершали какой-то ритуал. Как только одна из фигур собралась скинуть плащ и предстать перед Гермионой во всей красе, девушка проснулась в холодном поту. Последующие несколько ночей мисс Грейнджер не сомкнула глаз, боясь вновь оказаться в том странном мире, абсолютно не отвечающем её желаниям. Бессонница и жуткая усталость стали сказываться как на поведении Гермионы, так и на её внешнем облике. Она стала рассеянной, медлительной, меланхоличной и безразличной ко всему. Под глазами залегли темные круги, взгляд стал пустым и безликим. Девушке был необходим отдых, но как только она закрывала глаза, странный мир захватывал её в свои сети, и она вновь просыпалась, ужасно боясь чего-то. Гермиона сорвалась. Каждая клеточка её тела требовала отдыха. Все заметили перемены, но никто не рисковал сунуться к зазнайке. И в один прекрасный день профессор МакГонагалл не выдержала и попросила мисс Грейнджер задержаться после урока. И у Гермионы просто не было выбора, она осталась.