More than they hate

Телефон молчал уже целую вечность, и это сводило с ума. Тридцать четыре сообщения. Восемнадцать неотвеченных вызовов. Сто двадцать пять сценариев случившегося в голове. Стоило подумать обо всем этом сразу, как сумасшествие не просто начинало маячить на горизонте, а залезало на шею с просьбой покатать. Чжинён покачивался на стуле всерьез обдумывая мысль о том, чтобы сорваться прямо сейчас, посреди ночи, взять такси и ехать едва ли не в другой конец города просто чтобы убедиться, что все в порядке. Потому что все было совсем не в порядке. Он проклинал все эти дурацкие сайты с новостями о корейской поп-музыке. Проклинал твиттер, глупые интервью и безумных людей, которые не видят дальше собственного носа. Проклинал фанатов-идиотов, которым только дай повод, и они накинутся на человека как шакалы на падаль. И проклинал себя за то, что был абсолютно не в силах хоть как-то помочь. "Скандал после интервью в Таиланде. Безответственные айдолы". Это была уже десятая статья о злополучном интервью Block B. И каждую секунду их становилось все больше, вызывая все больший резонанс в общественности. И с каждой секундой Чжинён все сильнее чувствовал давящий ужас внутри. Чихо не отвечал. Нигде. Сначала он пропал из интернета, отрубившись от чатов и личных сообщений, а потом, когда Чжинён начал обрывать телефон, перестал брать трубку. - Хён, ты в порядке? Гончан потряс лидера за плечо. Именно он первым увидел в интернете злополучную статью и позвал всю группу ее прочитать. И чувствовал себя жутко виноватым за это. Чжинён молчал, продолжая сжимать в руках телефон, на экране которого виднелся бесконечный список звонков по одному и тому же номеру. - Все будет в порядке, правда. Ты же знаешь - все пообсуждают и забудут, как будто ничего и не было. Это же интернет. - Подумав, маннэ добавил, - Иди лучше спать, хён. Ответом Гончану было все то же пустое молчание. Лидер даже не услышал, продолжая прогонять в голове один за другим сценарии того, что сейчас могло происходить с его чересчур впечатлительным рэппером. Чихо точно в бешенстве, если уже знает, а он точно знает, иначе бы ответил на самое первое сообщение. Первое сообщение состояло из вопросительного знака и обеспокоенного смайлика - тогда Чжинён еще не до конца понял всю суть ситуации и просто отправил один из привычных шаблонов, которыми часто пользовался. Обычно в ответ приходило одно из многих заготовленных сообщений - смайлик злой, если Чихо был недоволен, смайлик радостный, если случилось что-то приятное, смайлик уставший, если поговорить нужно было позднее. В любое время дня и ночи Чжинён получал ответ всего через минуту. - Хён, пожалуйста, ложись спать. Ты как вчера проснулся, так больше и не... Начал было Сандыль, но наткнулся на какой-то абсолютно дикий взгляд Чжинёна и замолчал. Он - лидер. И он точно знает, что делает. После пятидесятого неотвеченного звонка Чжинён окончательно убедился в том, что дело дрянь. К тому моменту в интернете появилась едва ли не сотня статей, обвиняющих группу Block B во всех смертных грехах. А телефон молчал и молчал, и оставалось только догадываться, какая сейчас буря творится в голове Чихо и общежитии ребят. Прошли еще сутки, в течение которых у Чжинёна раза три отбирали телефон. А один раз даже пришлось силой вытаскивать лидера из такси, в котором он собирался ехать к Чихо. Чжинён только отмалчивался, сверля всех злобным взглядом, но не сказал ни слова. Оставался немым он и во время репетиции, и когда остался в комнате для записей, чтобы еще раз прогнать записанные треки и исправить ошибки. - Я бы посоветовал тебе что-нибудь, но даже не могу предположить что. Просто постарайся не пугать ребят - они за тебя очень переживают. Я переживаю. Глядя на спину лидера пробормотал Шину и ушел, оставив того в одиночестве. Ответом ему послужила тишина. "Аппарат абонента временно недоступен". Когда Чжинён услышал в трубке вместо привычных гудков механический голос, у него окончательно сорвало крышу. Все напускное спокойствие, которое лидер так тщательно вытягивал из себя, ухнуло в трубу, оставив вместо себя только панику. Чжинён бегал по общежитию, плакал, смеялся, что-то кричал, кидался одеждой и отказывался замолчать, пока Шину не перешел к активной фазе успокоения. Лидер обиженно тер щеку, все еще чувствуя отвешенную ему оплеуху, и невнятно бурчал. Он и сам не понимал, что с ним такое случилось. Точнее, все он понимал, признавать только не хотелось. Было стыдно перед самим собой и, особенно, перед Чихо, который такую истерику точно бы не одобрил. Шину тяжко вздохнул и помахал рукой высовывающимся из спальни перепуганным младшим. Те кивнули и исчезли в дверном проеме, прекрасно зная, что сейчас случится. Они все обсудили еще днем, когда поняли, что лидер скоро свихнется, если не получит хотя бы сообщения от Чихо. - Мы прикроем. Дуй к нему уже. Вернись к завтрашней репетиции. Это послужило сигналом, которого Чжинён ждал так долго. Он сорвался с места, едва не снеся улыбающегося Шину, натянул какую-то толстовку и вылетел из общежития, прокричав, что все будет хорошо. Дорогу до Чихо он не помнил совсем. Ни то, как он туда добрался, ни за сколько, ни каким образом его не увидели вездесущие фанатки. В себя Чжинён пришел уже стоя перед дверью в общежитие Block B, пытаясь отдышаться. В голове толпой носились полубезумные мысли и едва сформировавшиеся фразы, смешивающиеся и выстраивающиеся в еще более бредовые вещи. Что ему делать дальше, что говорить, а, главное, как говорить, Чжинён просто не знал. Открыли ему не сразу - даже когда на дверь посыпался град ударов, по другую сторону стояла все та же напряженная тишина, хотя Чжинён был абсолютно уверен в том, что все ребята сейчас дома. Наконец, видимо, кто-то додумался посмотреть на незваного гостя, дверь распахнулась. Лидер влетел в общежитие, снеся стоявшего у двери человека, и беспомощно огляделся. Ну вот, он здесь, а дальше что? Он не знает, как поддержать даже Чихо, его Чихо, которого знал вдоль и поперек, которого понимал с полуслова, что уж говорить про ребят? И на авось не понадеешься - можно сделать только хуже. Как назло, все, что Чжинён так тщательно продумывал или хотя бы пытался продумать, вылетело из его головы, оставив после себя чистую белую пустоту. - А мы все ждали... - усмехнулся Кён, закрывая дверь. - На кухне. Этого Чжинёну было достаточно, и он рванул дальше, даже не поздоровавшись с остальными обитателями, пугливо высовывавшимися из других комнат. Они не хотели видеть никого - даже друг друга, что уж говорить про человека из другой группы, который вдруг посреди ночи оказался на пороге. Но все они знали, что только этот человек сейчас был способен помочь их лидеру, а потому молча разбрелись кто куда. Чихо сидел на полу, уткнувшись в собственные колени, и что-то сбивчиво бормотал. Бессвязное, глупое, обвиняющее, горькое до невозможности. Он не заметил Чжинёна, который опустился рядом с ним, не почувствовал его ладоней на своих плечах, не услышал тихий ободряющий шепот. Только продолжал проклинать Бога и винить себя во всех смертных грехах. - Если ты прямо сейчас не заткнешься - я тебя ударю. Чихо поднял голову. - Твою ж мать, ты-то что здесь забыл? - А взять трубку, чтобы я мог все объяснить, ты не мог? Религия не позволяет? - Ты вообще хоть знаешь, что... - Знаю. Было что-то в голосе, в глазах Чжинёна, что заставило Чихо окончательно потерять себя. И он взвыл. Так громко, как только мог. В этом вое было все, что он почувствовал на своей шкуре за последние двое суток - от обиды и отчаяния до глухой боли, которую никто не поймет. А потом Чихо заговорил. Захлебываясь, глотая слова, сбиваясь на мат и грубости, не умолкая ни на секунду. - Ты понимаешь, понимаешь, что мы натворили? - дрожащим голосом бормотал Чихо, уткнувшись в грудь Чжинёну, чтобы тот не видел его слез. - Господи, как я вообще до этого додумался. Мы же... Мы же просто веселились. Веселились, смеялись, радовались. Я ничего такого не имел в виду. Как я теперь объясню все это? Что делать-то, что? Я отвратительный лидер. Зачем я вообще в это ввязался. Какой из меня айдол. Я же знал, знал, когда еще наши гребаные песни запрещали, когда мне говорили, что мы делаем все неправильно. Все я знал, так чего лез? Боже, я ужасный человек. Как я... - Молча. Резко ответил Чжинён, прерывая излияния младшего. Все, что Чихо сейчас рассказывал, он переживал вместе с ним. Пропускал через себя все то, что довелось им пережить в эти дни. И сам был готов выть от отчаяния, но молчал, крепче прижимая к себе плачущего лидера. - Они же меня все ненавидят, - снова ожил Чихо. - Все до единого. Все наши фанаты, все, ради кого мы старались, они же нас ненавидят. - Так, не обобщай. Чжинён с трудом поборол желание отвесить Чихо смачную оплеуху. - Вас никогда никто не бросит. Никто не оставит. Тебя никогда не оставят одного. Фанаты - дело наживное. От количества участников фанкафе и громкости фанчиров не зависит то, насколько ты любишь свое дело. Не зависит твоя жизнь. Ее ты выбираешь сам. Все успокоится через пару недель. - Чжинён улыбнулся в макушку Чихо, которого наконец перестало трясти, - Как бы сильно тебя не ненавидели - я буду любить тебя еще сильней. В сто, двести, в тысячу раз сильней. И никогда не брошу тебя. Только прекрати жевать мою футболку, ради всего святого. Чихо глухо рассмеялся, выпуская изо рта измочаленный кусок ткани.