Там меня ждут

Все происходящее крутилось в моей голове с невероятной быстротой. Я понимал, что могу не успеть, и сожалел, что ничего не знал. Все навалилось грузом на меня, и я еле справлялся с управлением машиной. Наложенных Гермионой заклятий невидимости и самоуправления было, конечно, достаточно, но не для того, чтобы машина ехала быстрее. Серая дорога уходила вдаль. Я всматривался в темное небо, думая о том, как он там, доживет ли он до моего приезда, как я найду его? Тяжесть на сердце, казалось, вдавливает меня в сидение так, что сейчас вылетит дно машины. Перед глазами проплывали наши особенно яркие встречи, сердце ставило мне в вину мою ненависть, с которой я на него смотрел, которую чувствовал ежесекундно! Все перевернулось с ног на голову. Я ничего не мог объяснить ни Гермионе, ни Рону, мне было больно вспоминать злое лицо моего рыжего друга и растерянный вид Гермионы, когда они поняли, куда и зачем я спешу. - Гарри, послушай, ты устал и… Ему ничем уже нельзя помочь! - Гермиона мялась у машины, взмахивая волшебной палочкой и опасливо косясь на Рона. - Ты даже не знаешь точного местонахождения… - Я так решил. - Твое упорство бессмысленно!!! - взревел наконец так долго сдерживающий себя Рон. - Мчаться спасать того, кого ты ненавидишь всей душой! Того, кто третировал тебя все годы твоей учебы в Хогвартсе! - Леса Албании огромны,- снова завела Гермиона, - это невозможно Гарри. Я прошу тебя! Она завершила все заклинания и умоляюще посмотрела на меня. Вспоминая это все, я чувствую дурноту от того, что меня не понимают, а я не могу объяснить. Я могу НЕ УСПЕТЬ… Все, что волновало меня вчера: крестражи, вынужденная и неизбежная смерть, страх за друзей - все стало неважным! Проблемы, которые вчера убивали меня, раздирали на части, стали неважными. «Расстояние не имеет значения», - крутилось у меня в голове, как мантра. Я уговаривал себя, все так же вглядываясь в дорогу и вспоминая стенания Гермионы. - Ну, даже если ты удачно трансгрессируешь, хотя, повторяюсь, ты смертельно устал… Что ты будешь делать? Даже если найдешь его… Ее голос сорвался. Я понимал, что ей больно думать обо всем, что она переживает за мою жизнь. - Меня там ждут. - НЕТ! - снова закричал Рон. - Никто тебя там не ждет! Ты привык, что все в тебе нуждаются! Но это не так! Он тебя ненавидит, он скорее сдохнет, чем… - Рон! Гермиона схватила его за руку, и тот послушно умолк. Перед глазами исчезли лица друзей, зато поочередно появлялись и пропадали силуэты Сириуса и Дамблдора, мамы и папы, Тонкс и Люпина, Фреда и Джоджа, миссис Уизли… Образы близких мне людей будто парили над злосчастным горизонтом, а потом исчезали, растворяясь. Такие близкие и в тоже время далекие мне люди. Кто из всех сейчас остался жив - тот, кто воистину меня любил? Могу ли я помочь, успею ли я? Все это проносилось перед глазами и давило ужасным грузом. Все эти люди, казалось, остались в прошлом. Мой мир перевернулся. Я изменился. Мои чувства и воспоминания кружились в сознании, сменяя друг друга, а я все ехал, ехал и ехал дальше. Наконец деревья начали потихоньку сгущаться, пустая полоса горизонта заполнялась редкими деревцами. СКОРЕЕ. Ну же! Волнение во мне, немного успокоенное образами, поднялось с новой силой. Что у меня осталось? Только пыль прошлого да ужас потерь! Я понимал, что никогда уже не вернусь в Англию, не взгляну в лица Рона и Гермионы, не стану крестным Тедди, не узнаю, как там Невилл и Полумна. Эти мысли путались в голове вместе с болью и ужасом. Я и подумать не мог, что все ТАК изменится. Горячий воздух мотора согревал в темной ночи, но это не могло заменить ушедшей из сердца теплоты. Ужас того, что я не успею спасти того единственного человека, который теперь связывал меня с родными, которому я был так же дорог, как маме, сковывал меня, заставляя давить на газ и радоваться, что машина невидима. Никто ничего не заметит. Все будет по-другому. Дорога. Я улыбаюсь и только мысленно умоляю: «Дождись, я за тебя держусь!». Это не я так нужен ему, а он мне. Я держусь за его существование, за то, что еще есть, ЕСТЬ человек на земле, который защитит меня, как когда-то мама и Дамблдор… Мысли путаются, становятся густыми от усталости, а я все еду, еду, еду дальше! Наконец показался лес, дорога вела дальше, но я уже видел его: место, где все кончится, где я смогу найти то, что нужно МНЕ, мне, а не кому-то другому. Выскочив из машины на опушке леса, я полез в мешочек, висевший на груди - подарок Хагрида, - и достал из него зажигалку. Ту самую зажигалку, которую подарил Рону Дамблдор. Щелкнув ею, я увидел шар света далеко в глубине леса, так далеко, что мне показалось, что я туда не доберусь. Листва под ногами тихонько шуршала, а я запыхался, вдыхая холодный утренний воздух. Светало. Добравшись до шара, я протянул к нему руки, как это описывал Рон, но шарик не подлетел ко мне, не стал со мной единым целым, он лишь медленно двинулся вглубь. "Неужели здесь нельзя трансгрессировать", - с горечью подумал я, вспоминая, как почти полжизни назад Волан-де-Морт с помощью заклинания отбросил Снегга куда-то далеко. А если он ударился оземь и от удара умер? Или яд Нагайны распространился по его телу быстрее, чем я думаю, или…. Шар внезапно вспыхнул и, подплыв ко мне, мягко коснулся моего тела. Поначалу я не поверил и зажмурился, ощущая невероятное, невиданное тепло в области груди. Когда я открыл глаза, увидел в паре метров от меня темное тело, лежащее под деревом в окружении дементоров, со слабо светящимся патронусом-ланью в центре. - Экспекто патронум! Серебристый олень вырвался из палочки и помчался в направлении стремительно уплывающих дементоров. Я кинулся к дереву и упал на колени возле так недавно ненавистного мне профессора. Лицо еще бледнее, чем всегда, хотя, казалось бы, куда бледнее, закрытые глаза и зияющая рана от укуса в области колена. Я снова стал рыться в мешочке, отыскивая ту несчастную колбочку, что впихнула мне Гермиона вместе с зажигалкой. Ага, нашел! Склонившись над раной, я аккуратно открыл колбу и потихоньку стал выливать ее содержимое на кровавое место укуса. Жидкость мгновенно зашипела и запенилась, становясь сначала розовой, а после ярко-красной. По наставлению Гермионы я старательно стирал ее своей же мантией и снова капал свежее зелье на рану. Так продолжалось до тех пор, пока флакончик не опустел. Я во все глаза смотрел на Снегга. Он не шевелился, не стонал и, казалось, даже не дышал. Я наклонился и приложил ухо к груди. Еле слышное биение сердца – это все, что говорило о том, что человек, лежащий здесь не счесть сколько, еще жив. Я отошел на пару шагов и сел. Прямо на старую утреннюю листву. Гермиона сказала, что ничего, кроме этого, помочь не сможет, что нужно ждать… - Ммм… - услышал я через десять мучительных минут. Кинувшись к телу профессора, я чуть было не снес его самого, что могло привести к ужасным последствиям: трогать больного, пока до конца не подействует лекарство, было нельзя. Я всматривался в бледное измученное жизнью лицо со все возрастающей нежностью, жалостью и каким-то невообразимым пониманием. Как же невероятно сложно было прожить жизнь, служа одновременно двум господам, храня в себе такую боль и в тоже время остаться таким сильным человеком. - П… Пот-тер, - простонал Снегг, не открывая глаз. Я знал, что он бредит, знал, что еще рано заявлять о себе, знал, но не мог удержаться. Протянув руку, я положил ее на ледяную ладонь профессора, запоздало осознавая, что для человека его возраста отдых на ледяной земле то еще удовольствие. - Гар-ри… Мутные глаза, чуть подрагивая, распахнулись, и я увидел их затягивающую черноту. Однако они не были пронзительными или злыми, в них не было ни огня, ни блеска, они смотрели как-то отрешенно, ничего не видя. - П… Профессор? Ужас ледяными оковами охватывал меня с ног до головы, сжимая свои стальные обручи на моей шее так, что я еле сдерживал крик. Мне хотелось кричать от того, что я не помог, а только ухудшил дело! А если я дал не то зелье? Или оно не помогло, и он навсегда лишится рассудка, а тело останется живым? Меня стала бить мелкая дрожь. Не знаю, сколько это продолжалось, пока не… - Пить. Дай мне попить… Слабость его голоса подействовала отрезвляющее, и я мгновенно наколдовал стакан с водой и поднес его к бледным тонким губам. Не отрываясь, я смотрел на его лицо, закрытые глаза и разбросанные по листве, кое-где прилипшие к лицу волосы. Когда Снегг допил, стакан растворился в воздухе. Я хотел что-то сказать, спросить, помочь, но мысли путались, выпихивая одна другую. Я не знал, что мне делать, как быть, и тут внезапное счастье охватило меня с ног до головы. ОН ЖИВ! Жив!! Я смог спасти хотя бы одного из тех людей, которые делали что-то для меня! Снегг лежал без сил на холодной земле, и я все никак не мог понять, завершило зелье свое дело или нет. Кажется, Гермиона говорила что-то о часе, но он, наверное, еще не прошел, а значит, трогать профессора нельзя. Я стоял на коленях у ледяного замученного тела и не знал, куда себя деть от счастья и неизвестности. Я вскочил и стал ходить кругами по листве, размышляя. Волан-де-Морт мертв, значит, мне уже ничего не нужно делать и я, в принципе, могу ухаживать за Снеггом. Но куда нам податься? В лечебницу святого Мунго на пл. Гриммо 12? Внезапно шелест листвы под моими ногами нарушило тихое стенание. Профессор открыл глаза и явно старался сесть. - Не нужно, - мягко и неуверенно начал я. Все-таки Рон был прав. Я все еще не знал, как ко мне относится Снегг. Он посмотрел на меня уже осмысленным взглядом и повиновался. - Я тут подумал, куда нам переместиться, - начал я, и Снегг стал прислушиваться. - Тут холодно, и вам нельзя так долго лежать на старой листве, - Снегг поморщился. - Вам вроде бы как нужно в больницу, но я не знаю, как… - Домой, - хриплый голос прервал мои рассуждения, и я растерянно уставился на профессора. - ЭЭ.…Думаю, на пл. Гриммо тоже нельзя, я бы не хотел… Снегг нахмурился и, видимо, собрав все свои силы, выдохнул: - Ко мне домой. Я тупо уставился на него. К нему? Но где он живет? Казалось, что Снегг живет в темном подземелье Хогвартса, и меня поразила мысль, что у него может быть свой дом. Пока я тупо пялился на него, он, видимо, понял, что я не знаю, где он живет, и тихо, еле различимо прошептал адрес. Его лицо стало зеленоватым и до меня запоздало дошло, что медлить больше нельзя. Подлетев к профессору, я, стараясь как можно аккуратнее, поднял его, сгибаясь под тяжестью тела, и, крутанувшись в воздухе, трансгрессировал. Чувствуя сгущающийся воздух, я молился только об одном: чтобы все прошло хорошо! Как только мои ноги ощутили твердую поверхность, я открыл глаза и с помощью заклятия левитации аккуратно уложил профессора в кровать. Здесь не было ковров, картин и почти не было окон. Защита, по всей видимости, не была необходимостью, потому мне удалось трансгрессировать прямо в дом. Мне некому было помочь, я не хотел, чтобы кто-то, даже домовик, знал, где мы. Расставив защитные заклинания, которые так помогали мне с друзьями, вокруг дома, я запоздало понял, что в грязной одежде Снегу вряд ли удобно. Войдя в комнату, я с удивлением обнаружил, что он спит уже переодетый и чистый. А в углу тихонько жмется к стенке маленький эльф. Сделав все это без приказа, он, видимо, ожидал наказания. - Молодец, эээ… - Биксо, - пропищал эльф свое имя и вжался в стену еще сильнее. - Молодец, Биксо, - я вздохнул, ощущая наконец всю свою усталость, и свалился в кресло. *** Ухаживать за Снеггом было крайне затруднительно хотя бы потому, что он никак не реагировал ни на что. Я не понимал, что он думает и как относится к моей заботе. Я выполнял его указания, старательно варил нужные зелья и видел, как день за днем профессору становится лучше. Но это было все. Он никак не реагировал на факт моей заботы о нем, ничего не говорил помимо помощи в лечении. Мне стало казаться, что я не спаситель его жизни, а так, помощник, что он просто заболел, а меня приставили к нему в наказание, так как без лишних рук ему было не справиться. Наконец мне это надоело. - Профессор? - Да? - Снегг, сидя в крессе, поднял голову, оторвав глаза от какой-то очередной книги. - Вы не хотите поговорить? Ни один мускул не дрогнул на его лице. - О чем? Действительно! О чем можно было говорить! О чем я вообще думал, когда мысленно тогда на дороге умолял его дождаться моей помощи и не умирать!!! - Например, о том, что я спас вам жизнь. - Действительно, - Снегг отложил книгу. - И зачем вы это сделали? Мне показалось, что он хотел сказать «Поттер», но почему-то остановил себя. - Мне показалось, что вы лучше, чем… - На самом деле? Нет, вы ошиблись. Я такой же, как и был, и то, что вы узнали обо мне, никак не меняет моего отношения к вам. Я замер. - Мне жаль, что вы по какой-то причине решили облегчить мою смерть, а после и вовсе вернуть к жизни, вместо того чтобы отдыхать сейчас с друзьями. Это странно, - Снегг словно бы снова зажевал слово «Поттер». Я молча смотрел в его глаза, как всегда глубокие, с искрой иронии, и понимал, понимал, понимал. Мне нечего было сказать, нечем было оправдать свою глупость. Почему я думал, что нужен ему? Он всего лишь выполнял поручения Дамблдора даже после его смерти, как я. Рон был чертовски прав! А я всего лишь, как всегда, ошибся в своих суждениях. Я развернулся, выйдя из комнаты, чтобы через пару минут принести суп, который оставила у двери Биксо, боясь помешать нашему разговору. Профессор оживал очень быстро и вскоре стал наведываться в лабораторию, не без неприязни замечая там меня, готовящего ему лекарство. Я не знал, почему все еще этим занимаюсь, и иногда я трогал свой шрам на лбу, чтобы удостовериться, что я таки Поттер, а не служанка Снегга. Через недели три после нашего разговора Снегг как бы между прочим сказал, что может готовить себе зелья сам. И теперь я, получается, стал жить у него как нахлебник: готовила Биксо, лекарства делал Снегг себе сам, а я просто сидел в комнатушке, соседней с комнатой профессора, и думал. Вспоминал Гермиону, Рона, Невилла, профессора Макгонагалл. Меня колола совесть, когда я понимал, что они сражались за меня, а теперь не знают ни где я, ни что я. Я думал о Хагриде, который так отважно держался, и о миссис Уизли, которая наверняка сходит с ума от беспокойства. Но я не хотел туда. Даже такое холодное отношение ко мне было лучше, чем вся эта суета, счастье, восхваление. Очнулся я от своих мыслей, когда увидел Снегга, стоявшего на пороге комнаты и как бы ждущего чего-то. Я смотрел на его фигуру в дверном проеме, а он на меня, с каким-то чувством нарастающей неловкости. Казалось, внутри профессора шла какая-то борьба и, наконец, одна сторона победила. - Почему вы не возвращаетесь? - Не хочу, - все так же глядя на Снегга, произнес я. - Почему? Я смотрел на профессора и вдруг понял, почему он себя так ведет. Очевидно, о нем еще никто не заботился, никто не жил с ним в одном доме и не оставался рядом с ним по доброй воле. - Мне здесь нравится. Замешательство Снегга можно было ощутить. Он так и стоял на пороге, не входя в комнату, и по-прежнему смотрел на меня. И тут я решился. - Я благодарен за все, что вы для меня сделали, за вашу преданность общему делу, за то, что помогали мне. - Я делал это по приказу Дамблдора. - Да? А может, просто потому, что я сын Лили? Лицо Снегга исказила очень давно мне знакомая гримаса. - Я отдал тебе воспоминания для того, чтобы выполнить волю Дамблдора и спокойно умереть, а вовсе не для того, чтобы ты стал думать, что я питаю к тебе какую-то невообразимую любовь! Снег был зол, он подскочил к креслу и, брызжа слюной, продолжил: - Да я защищал тебя! Но не из-за светлых чувств к тебе, а только для того, чтобы смерть Лили не была напрасной! Мне не нужна твоя жертва! Не нужна благодарность ни за что! Я не стареющий дохляк, которому нужна сиделка! От всего облика зельевара исходили волны злости, мантия развевалась, как на ветру, глаза метали молнии в мое лицо. - Что-то я этого не заметил, когда вы, умирая, звали меня! И последующие десять дней, когда я кормил вас и отпаивал зельями! - ярость волнами прокатывалась по моему телу. Снегг замахнулся, чтобы ударить, но лишь со всей дури громыхнул кулаком о подлокотник кресла. Он тяжело дышал, видимо, снова борясь с чем-то внутри себя. Наконец, отлетев от кресла, он стремглав умчался из комнаты, хлопнув дверью. Ярость во мне постепенно улеглась в груди аккуратными кольцами и засыпала. Минут через пять, когда запуганная недавним скандалом дрожащая Биксо принесла чай, я уже жалел о том, что так разговаривал со Снеггом. Биксо, поклонившись, ушла. И в следующие дни кроме ее тихих шаркающих шагов ничего не было слышно. Я все так же сидел у себя в комнате, стараясь никуда не выходить, когда в один из дней в мою комнату ворвалась несчастная эльфийка. - Гарри, помогите, господин Гарри, пойдемте! - она громко пищала, тяня меня за штанину с ужасающей для такого маленького тельца силой. Я вышел вслед за ней в коридор, гадая, что произошло, и почему она не обратилась к своему хозяину. Но долго гадать не пришлось: она остановилась у соседней двери, ведущей в комнату Снегга, и забарабанила маленькими ручонками, истерично рыдая. - Биксо, Биксо, тихо! - я схватил ее за ручки, стараясь остановить. - Что случилось? - Х-хозяин не ест и-и не выходит оттуда! А-а сегодня я слышала стооонн! - всхлипывая и заикаясь, твердил эльф. – Хозяин умирает!!! В отличие от эльфа, я сильно сомневался, что с профессором может быть что-то не так. - Биксо, перестань! Возможно, он занят или… До моего слуха долетел мучительный стон, от которого волосы встали дыбом; эльфийка снова забилась в рыданиях. - Я-я не могу открыть дверь!! Мне было в-велено не входить!!! Ик! - Почему же ты сразу не позвала?! - разозлился я, пытаясь открыть дверь, и поздно осознал свою ошибку. Эльф стала биться головой об пол. И мне пришлось снова ее успокаивать. - Все! Перестань! Так мы не сможем помочь! Ну? - я чуть встряхнул эльфа, и она, всхлипывая и икая, притихла. Я промучился с дверью, но, как и следовало ожидать, безрезультатно. Моя магия против магии Снегга ничего не значила. - Биксо? Ты можешь туда трансгрессировать? - обратился я к топчущемуся вокруг эльфу. - М-м-мне не велено!- сдавлено пропищал эльф. - Погоди, тебе сказали не входить, но не трансгрессировать же? Эльфийка яростно замотала головой, завывая, а тем временем из комнаты послышался приглушенный вой. - Биксо, я тебя прошу, трансгрессируй в комнату и открой для меня дверь, хорошо? Я понимал, что она не как Кикимер, что ей сложно хитростью обходить приказы, но она затравлено кивнула. Раздался громкий хлопок, а затем щелчок дверного замка. Распахнув комнату, я тут же поймал собирающуюся нанести себе увечья эльфийку и посадил ее на пол, запретив себе что-либо причинять. Увиденное меня поразило: на смятой, грязной от гноя постели лежал в полусознательном состоянии Снегг, он тяжело дышал и, казалось, иногда даже задыхался. Судя по измятости и запутанности простыни, пока у него были силы, он метался по кровати, а теперь, закусив губу до крови, лишь изредка постанывал или подвывал. За следующим болезненным стоном я увидел, как струйка крови стекла из прокушенной губы по подбородку. Подскочив к кровати, я мгновенно понял, в чем дело - сорвав одеяло с зельевара, я увидел подтверждение своих догадок: нога в месте укуса змеи была иссиня-черная, из раны тонкой струйкой лился гной вперемешку с кровью. Эльфийка протяжно завыла. - Биксо, поменяй постель и помой его, хорошо? Эльфийка слабо кивнула и исчезла. А я кинулся в подземелье. Это ж надо было! Наказать себя за просьбу о помощи, отказаться от принятия лекарства - и все из-за природной упертости! Моему гневу не было предела! Я ничего не знал о ядах и перерывал книжки одну за другой, не обращая внимания на эльфийку, пока не нашел то, что мне нужно. Принявшись готовить сразу и мазь, и зелье, я путался, и чуть было все не испортил. Путаясь под ногами, Биксо что-то лепетала, а иногда до подземелья доносились леденящие душу стоны. Ну конечно! Яд-то еще не весь вышел! Ощутив слабину, он стал уничтожать изнутри организм, причиняя адскую боль. Вот они, мучения от яда смертоносной змеи! Схватив колбу с зельем и баночку с мазью, я стремглав помчался в комнату, где на вновь перепачканной гноем простыни лежал Снегг. То, что он в сознании, я понял по злобному рыку, когда стал стирать гной с раны. - Биксо, выйди! Приготовь жирный наваристый суп. Эльфийка послушно испарилась. - Что, профессор, не вынесла душа поэта позора мелочных обид? - стерев гной, я принялся аккуратно намазывать лекарство на разгоряченную кожу вокруг раны, втирая ее пальцами. Мазь оказалась вонючей, видимо, давая такой запах при соприкосновении с ядом. Мазь нужно было втереть всю, и ее было предостаточно. Чем больше я втирал, тем сильнее становились крики и метания Снегга. Все еще злясь на него, я приговаривал, что так ему и надо, нечего было упрямиться. Но уже через десять минут, когда оставалась еще четверть мази, а профессор уже охрип от криков, мне стало его безумно жаль. Никогда не зная заботы, всю жизнь будучи на побегушках, постоянно служа чьим-то целям, он старался защитить себя гордостью и неприступностью, независимостью. Намекнув ему хоть раз на то, что он беспомощен и слаб, я отравил его самолюбие, в любой другой момент он бы уничтожил меня, но тогда не смог… Он даже не ударил меня. И решил наказать себя сразу за все слабости. Морщась и не открывая глаз от боли, он хрипло сипел, но не плакал, хоть место вокруг раны становилось ощутимо ледяным и постепенно розовело. - Профессор, все хорошо, осталось немного. Я протянул ему руку в каком-то неожиданном порыве и тут же пожалел об этом. Схватив меня за запястье, он сжимал его, грозя сломать, но я продолжал втирать мазь второй рукой. Когда все закончилось, Снегг не выпустил моей руки, а только ослабил хватку. - Нужно выпить это. Слышите? Снегг помотал головой. Я догадался, что он понимает, что это, и явно догадывается, что будет после, в отличие от меня. - Вы же не трус, ну? Неожиданно Снегг открыл глаза и уставился на меня. - Пейте,- кое-как игнорируя взгляд, я открыл колбу с зельем и поднес ее к губам Снегга. - Некогда играть в неприступность! - разозлился я, наконец догадавшись, почему он не хочет. - Сами держать колбу вы не можете, так что придется пить из моих рук! Зельевар упрямился. Теряя терпение, я уж было хотел все бросить, но тут подскочила Биксо, жалобно пискнув о том, что суп готов. Маленькая эльфийка смотрела на меня с восторгом, видимо, благодаря за чудесное спасение хозяина, но она-то еще не знала, что если он не выпьет зелье, то таки помрет. Понимая, что Снегг из вредности и самовлюбленности не станет пить зелье из колбы, я молча отпил синеватой жижи, с удовольствием заметив, как расширились зрачки зельевара. Я ухмыльнулся и, наклонившись, коснулся бледных губ, которые от удивления и ярости оказались открытыми. Вылив туда зелье и не давая Снеггу опомниться, я проделывал то же самое, пока колба не опустела. - Так вам больше нравится? - ехидно бросил я замершему профессору и вышел. Теперь все лечение давалось с боем. Биксо то и дело бегала ко мне, чтобы я заставил его поесть или пить зелье. Снегг молчал, как и тогда, когда я только начинал ухаживать за ним. Однако лучше ему не становилось. Растерявшись, я стал рыться в книгах, но ничего не нашел. Оставался один выход. - Профессор? - я вошел в комнату и сел на его кровать. - Хватит уже. Что нужно сварить, скажите, я сделаю. Это лекарство не лечит, а только ослабляет эффект. Снегг довольно хмыкнул, как бы намекая на то, что пора было бы давно до этого додуматься. Я вздохнул. - Почему вы не хотите лечиться? Снег посерьезнел. - Я же не прошу вас уважать меня или любить, зачем наносить себе вред? Зельевар нахмурился. - Вы так специально себя ведете. В душе вы же не такой, - я взглянул на него, вспоминая все, что видел в омуте и то, как он звал меня, умирая в лесу. - Северус, что я делаю не так? При звуке своего имени он вздрогнул как при ударе громом и уставился на меня. - Жизнь еще не кончена. Я могу стать хорошим помощником, - начал я, но не успел закончить фразу. Бледная рука потянулась к моему лицу и, проведя по щеке, бессильно упала обратно на простыню. - Зачем тебе это? - раздался шепот. Обескураженный тихим шепотом и непонятно откуда взявшейся нежностью, я наобум ляпнул: - Вы мне дороги. От этих слов внезапно стало как-то легко, как будто я только что признался сам себе, а затем другими глазами посмотрел на человека, за которого теперь отдал бы жизнь. Зная, ради чего он жил так долго, я вдруг понял, что теперь он просто не знает, что ему делать. Ведь теперь не нужно жить ради кого-то. Можно жить для себя. Так же, как и мне! Переведя снова взгляд на Снегга, я увидел, как он пишет что-то на листе, и догадался, что это новое зелье. Биксо больше не звала меня уговаривать его кушать и вообще все делала сама. А через пару недель я понял, что он меня избегает. Зайдя в комнату, я с удовольствием обнаружил, что он сидит за столом ко мне спиной в своей привычной черной мантии. Стараясь ступать бесшумно, я подошел и опустил взгляд на то, что он держал в руках. Это было фото, его и Лили, которое я никогда не видел. Казалось, оно было сделано случайно: мама смотрела куда-то вдаль, приветливо махая рукой, а Снегг стоял позади, смотря на нее с нежностью. Кто сделал это снимок? И почему мама тут… - Насмотрелся? Я резко вздрогнул, встретившись глазами со Снеггом. - Нет,- честно признался я, но Снегг перевернул карточку, и я успел прочитать: «На память Нюниусу». - Все еще считаете, что я вам дорог? Обескураженный неожиданностью вопроса, я промолчал. - Я так и знал. Мне показалось, или я услышал разочарование в его голосе? Он встал и медленно направился к выходу из комнаты. - Да! - в отчаянии крикнул я. – Да, считаю! Я это чувствую! Внезапно мне стало ужасно жаль, что меня не понимают, стало одиноко и холодно, обидно от того, что меня никто никогда не любил так, как Северус любил Лили. От отчаяния я не сразу заметил, как ко мне подошел Снегг. - Тебе просто не хватает внимания. Вернись к друзьям, - как-то подозрительно нейтральным голосом сказал зельевар. - Я не хочу…- на грани отчаяния прошептал я. - Меня тянет к вам. Я зажмурился от собственно смелости и в тоже время жалкости. Я хотел было уже уйти, как вдруг почувствовал, как меня обняли. Не так, как это делали Гермиона, Джинни или Рон - объятие было теплое, ласковое, от него веяло силой и еле уловимой нежностью. Наобнимавшись и, наконец, уйдя, я только потом понял, что Снегг не мешал мне. Давал время насытиться новым ощущением некой защищенности и умиротворенности. А дальше все пошло, как и раньше: Снегг готовил себе зелья, Биксо готовила нам еду, разнося ее в разные комнаты, а я читал разные книжки и начинал постепенно тосковать по окружающему миру, метле и друзьям. Что бы я там ни думал, а даже два месяца вдали от них дали мне понять, что на самом деле я бежал от себя, а не от них. Иногда, когда мне становилось особо тоскливо, я приходил к Снеггу в комнату, ложился поверх одеяла и обнимал его, когда он спал. Мне страшно везло, что в такие дни он просыпался позже меня и не мог засечь моей наглости. Я чувствовал себя как ребенок, который по доброй воле запер себя в магазине с конфетками и потихоньку, чтобы никто не знал, воровал их. Я скучал по Рону и его веселому бубнению, по Гермионе с ее наставлениями, по их спорам, по наивному и доброму Невиллу и странной, но умной Полумне. Я скучал по метле и квиддичу. Вот по чему я тосковал так сильно, что иногда мне хотелось закричать! Мне надоедали книжки и зелья, которые потихоньку от нечего делать готовил. Я хотел сыграть в шахматы и узнать, как там малыш Тедди… Видимо, чувствуя мое настроение, Биксо перестала просить выходить меня к столу, зато стала чаще заходить сама. Наконец по прошествии еще недели я не выдержал и, схватив мантию, надев на всякий случай мешочек на шею, тихо выскользнул за дверь. Оказался я где-то в деревеньке, точнее далеко от деревеньки. Дом стоял на отшибе и был очень старый. Я побрел к деревне в поисках новостей, но меня ждало разочарование: вокруг жили одни маглы. Собравшись с силами и магией, я трансгрессировал прямо на оживленную улицу, где ходили волшебники и продавались всевозможные волшебные вещи. С удовольствием я гулял по улицам, разглядывая витрины и вслушиваясь в новости. Все были рады и беззаботны, пару раз мне показалось, что я даже видел Рона, но я ошибался. Нагулявшись до конца дня, я ужасно проголодался и трансгрессировал прямо на кухню, где злющий сидел Снегг, чего я явно не ожидал, стягивая с себя мантию. - Нагулялся?! Его ярость наполнила комнату до краев. - Что ж ты вернулся? Вещички какие забыл? Я удивленно хлопал глазами, пытаясь понять, к кому обращается Снегг и в чем дело вообще. Биксо, тихо пискнув, спряталась, как только Снегг встал, а я вот не успел, за что и поплатился: заклятие прогремело в миллиметре от моего уха. Грудь Снегга бешено вздымалась, казалось, его злость увеличивается с каждой секундой. Он кричал, не давая вставить мне ни слова. - Думал, отсидишься тут и улепетнешь? - Я… - КАКОГО же драного Мерлина ты тогда сейчас вернулся?! Ах да, - Снегг бешено всплеснул руками, что выглядело само по себе смешно. - Не наобнимался?! Улыбка сползла с моего лица. Неужели он… знал? - Думал, я сплю, да? И опять окажусь теплой подушкой? Нет, Поттер, я НЕ ПОЗВОЛЮ собою пользоваться. От того, что за долгое время я услышал свою фамилию, я не успел поставить защитные чары, и меня ударило со всей дури о противоположную стену кухни. - Я тебе покажу, что мною нельзя безнаказанно пользоваться! Ни мною, ни моим домом! Ты думал, что ты тут отсидишься? Я... Перебив рык Снегга, я пульнул заклинание в свою очередь, на что он разозлился еще пуще, хотя и успел блокировать. - Северус, я не… - НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! - Я НЕ ПОНИМАЮ, что происходит. От этих слов пылу в зельеваре не поубавилось. - А, то есть, ты считаешь, что можешь просто так обниматься со мной по ночам, а потом уходить куда угодно? И тут я понял, в чем дело, запоздало, но не без удивления. - Нет, Северус, я не уходил, я просто прогулялся, - начал я, медленно походя к профессору. - Мне просто стало… - Скучно да? Скучно возле меня! Так какого же ляда ты ко мне вернулся? - ДА НЕ ВЕРНУЛСЯ Я! Я и не уходил!! Моему терпению наставал конец. Тупость и непонимание ситуации Снеггом меня выводили, так же как и его необузданная злость. Однако мое раздражение никак не помогало разобраться в ситуации: окрепший за все время Снегг с легкостью разрушил мои защитные чары и посылал в меня одно заклятие за другим, от которых я успешно уворачивался. Биксо пискнула и спряталась в другое место, опасливо оттуда выглядывая, а я начал понимать, что так долго я не протяну, нужно что-то делать, это же безумие. - Меня там ждут. - НЕТ!- снова закричал Рон.- Никто тебя там не ждет! Я улыбнулся и понял, что нужно делать. Подгадав удобный момент, я схватился за бок и упал навзничь, глухо застонав. Заклинания тут же прекратились, и я услышал писк Биксо и топот ног. - Гарри? Теплые руки коснулись моих плеч, аккуратно меня разворачивая. - Гарри, я… - в голосе появлялась паника. - Ждал меня, да? - улыбнулся я, открыв глаза и глядя в лицо Снега. - Да, - как то устало и неуверенно выдохнул профессор. Мы смотрели друг другу в лицо, и я понимал: сейчас или никогда. Стало как-то страшно и волнительно одновременно, но мне так и не пришлось ничего делать. Губы Снегга накрыли мои заботливо и мягко, как бы спрашивая разрешения. Это было так непохоже на профессора, что я в растерянности не знал, что делать. Теплый мокрый язык водил по моим губам, пока я не догадался их открыть, впуская его в себя, чувствуя необыкновенную теплоту и доверие. Лежа на его руках и целуя его губы, я как-то и не думал уже о том, где я был и что видел, забыл я и про эльфийку. Все было так странно и необычно, по-новому. Очнулся от сладкого поцелуя я уже не на холодном полу, сильные руки профессора обнимали меня и поглаживали уже на его кровати. Чувствуя поцелуи на шее и только дивясь тому, каким же нежным может быть Снегг. А он тем временем снял с меня мантию и, расстегивая рубашку, целовал мою грудь. Я хотел было сказать, что все можно снять заклинанием, но не успел, отвечая на поцелуй. Какое-то непонятное необъяснимое тепло где-то в области пупка нервно зарокотало, замурчало, усиливая мое нарастающее желание и удовольствие. Снегг очень нежно снимал с меня одежду, проводя рукою по всем доступным ему местам, целовал лицо, глаза, губы; опускаясь ниже, он стал покусывать и посасывать мои соски, отчего меня будто подбросило вверх от удовольствия, что дало возможность Снеггу снять с меня штаны. Неожиданно отметив, что я уже почти голый, а он все еще в одежде, я протянул руки к мантии Снегга, но тот сам скинул ее, помогая мне расстегивать пуговицы на своей рубашке, и охнув, когда я руками коснулся его теплой широкой груди. Невольно я вспомнил, какими ледяными были его руки там, в лесу, и, ловя его взгляд, такой жаркий и нетерпеливый я застонал. Тепло во мне приятно заурчало и будто увеличилось, теперь находясь уже не только у пупка, но и у сердца. Обняв Снегга за шею, я прижался к нему полностью, ощущая и свое, и его возбуждение. Ощутив его руку у себя на члене, я глубоко вдохнул. Новизна ощущений, жар лежащего рядом тела - все накатило разом, и я неожиданно даже для себя укусил Снегга за плечо. Ответом было однозначное движение в области паха. Снегг то увлекал меня в пучину удовольствия, то опускал обратно, на горячую от наших тел простыню. Как я оказался без трусов, меня волновало мало, больше всего мне хотелось, чтобы это не заканчивалось, но Снегг внезапно остановился. Его сиплый, затуманенный желанием голос раздался будто уже во мне. От этого звука тепло во мне взорвалось множеством искр, пропуская свои лучи к ногам и рукам, которые стало покалывать от наслаждения. Я не разобрал, что он там спросил, лишь кивнув. Рука, которая доселе лежала на моем теле стала перемещаться, заставляя меня напрячься. - Расслабься, все будет хорошо. Успокаивающий голос действовал убаюкивающе, и я расслабился, позволяя теплу и доверию равномерно распределиться по моему телу. Ощутив, как теплый палец касается сфинктера, я непроизвольно сжался, но ласковый поцелуй в живот исправил ситуацию, и во мне оказался один палец. Ощущения были не болезненными, а скорее даже приятными; я почувствовал, как тепло опустилось к месту прикосновения, как оно успокаивает боль, резко вспыхнувшую при появлении второго пальца. Это тепло было чуть не такое, как у меня, оно было обжигающее, сладкое, но хорошо обезболивало, пока Снегг шевелил пальцами, очевидно, подготавливая меня. От волнения и предвкушения мое возбуждение постепенно сходило на нет, пока этого не заметил Северус, и не вытащил вторую руку из-под меня, накрывая ею член. Двойная волна ощущений захлестнула меня с головой. Тепло равномерно распределившееся по всему телу грело в отличие от жара, который я ощущал на члене и в анусе. Волны удовольствия накрывали меня, и мне не хватало только одного – поцелуев Снегга. Просить об этом у меня не было сил, но он как-то необъяснимо все понял и, взяв обе мои руки в свои, наклонился, стал целовать и одновременно ложиться между моих ног, раздвигая и поднимая мне бедра. Тепло во мне необъяснимо затрепыхалось, и я ощутил сначала головку его члена, а потом постепенно и то, как он в меня проходит. Инстинктивно сжимаясь, я цеплялся пальцами за пальцы Снегга, ловя его поцелуи, как воду, ощущая, как другое горячее тепло заставляло меня расслабиться, успокаивало, будто поглаживая. Я не понимал, что это, но тянулся к нему. Совсем забывшись в ощущениях, я охнул, когда осознал, что Снегг уже весь во мне. Горячий жар ушел, оставив только мое тепло и странно ощущение натянутости, заполненности, близости. Неожиданно Снегг качнул бедрами, и все мое тепло подалось на встречу, волнами охватывая Снегга и прижимая к себе. Простынь, ерзающая вслед за моим телом, приглушенные, полные удовольствия рыки Снегга, его становящиеся грубыми поцелуи и руки, которые, выпустив мои ладони, схватили меня за бедра, бешено насаживая на себя, то ускоряя, то замедляя темп. Я терялся в ощущениях, стонал его имя и чувствовал нежные касания губ на чем придется: плечах, руках, шее, щеках. - Гарриии. Его стон эхом отозвался от стен и вернулся к моим ушам. Тепло во мне рванулось навстречу его телу, толчки стали проникновеннее, мягче, затем сильнее, кровь стучала у меня в ушах, и я чувствовал медленно разливающееся предвкушение, сладкую истому. Все возрастающий темп и рычание Снегга наводили меня на мысли, что это скоро закончится, но чувства говорили о том, что все будет более чем восхитительно. Мое тепло, покидая тело, переплеталось с жаром, и я как-то отрешенно понял, что это тепло Снегга, что это его чувства. Толчки стали почти остервенелыми, и вдруг по комнате раздался глухой рык Снегга. Вспышка света и его горячее тепло захватили меня. Как-то отрешенно, еще находясь во власти этих ощущений, я ощутил руку Снегга на своем члене, затем губы, а затем такое легкое скользящее чувство удовольствия, которое словно бы накрывало меня поверх того жара, что только что прокатился. Ощущения оказались незабываемыми, они еще пульсировали в моем теле, когда я понял, что Снегг вышел и теперь лежит возле меня, обнимая меня одной рукой. Я повернулся на бок, прижался к нему и почувствовал, как меня накрывает его жар вместо одеяла. Чуть успокоившись, я все равно сильнее прижимался к нему, боясь, что он снова станет холодным и отрешенным. Легко поцеловав его плечо, я увидел улыбку на его лице. Улыбку. - Забери уже у меня свою магию, моей хватит для того, чтобы нас согреть. Его голос был еще хриплый, а я хоть и понимал, о чем он говорит, ничего не мог сделать, пока не ощутил, как мое тепло медленно входит в область у пупка и там собирается и затихает, в то время как жар Снегга все еще укрывает нас, как невидимое одеяло. Так в тепле я и уснул. Очнулся от того, что жутко холодно. Я открыл глаза и увидел, что Снегг сидит на постели и смотрит на свои руки. Холодная обида кольнула меня, когда я понял, что в его руках фотография. Фотография моей мамы. Обижено засопев, я отвернулся. - Ты слишком много магии мне вчера отдал. Я все еще ее чувствую. Его тихий привычный голос был совсем не таким, как вчера. Я съежился. - Не дуйся, Гарри. Я обернулся и увидел, что он смотрит на меня как-то ласково и нежно, что ли. - Зачем вы это сделали? Его глаза на мгновение дали слабину и я увидел в них… страх? Но они тут же стали обычными. - А ты разве не хотел? - Хотел. Но я хотел, чтобы вы хотели меня! А не… Я замолчал. - А я и хотел тебя. Я видел и обнимал тебя, и магию свою сплетал с твоей. - Тогда почему?! - я резко обиженно сел на кровати вдруг осознав, что это мучает меня давно. - Тогда почему вы смотрите все время на ее фотографию?! Ищите во мне замену?! - Еще вчера ты звал меня Северус, - как-то печально отозвался Снегг. – Нет, мне нравишься ты, но ощущение того, что ты ее сын… Его сын. Давит. Я молчал, пытаясь понять, к чему он клонит, и только сейчас осознал, что дома очень холодно. - Ты младше меня. Ты мой ученик… - Я уже не ребенок! - возразил я. - Во всех смыслах! - О да, - хмыкнул Снегг. - Дело не в этом… - А в чем?! - я вскочил на кровати.- В том, что, занимаясь со мной сексом, ты думаешь о ней?! В том, что, когда видишь меня, представляешь ненавистного тебе Джеймса?! Так определись, кто я для тебя! Лили или папа!!! Я спрыгнул с кровати и побежал на кухню, к Биксо. Она даст мне одежду, и покушать… Расстроенный, я и не заметил, как врезался в Снегга в последнем коридоре. - Уйди!! - Гарри,- со всей нежностью, на которую был способен, начал Снегг. - Я вижу в тебе тебя, Гарри Поттера, который спас меня от смерти и одиночества и сказал, что я ему нужен. Того, кто увидел во мне меня. Северуса Снегга, а не Нюниуса, - Снегг скривился, - или просто оружие. Я стоял и смотрел на него, отмечая все, что не заметил вчера: шрамы на теле, тонкие борозды от ударов магией, широкие плечи и почти затянувшуюся ранку на ноге. Теперь мне стало казаться, что я повел себя как дурак, как ребенок! Стало стыдно перед взрослым Снеггом, и я подошел, обнимая его, пряча свой стыд и растерянность. Нежный поцелуй и мягкость ткани, в которую меня обернули, вынули меня из размышлений. Я сидел на кухне, завернутый в мантию Снегга, как ребенок, а он сидел напротив в одних штанах. Улыбнувшись, я вдруг подумал. - Северус? - Что? - А то, что произошло. Ну… Магия… Он улыбнулся. - Магия сама выбирает себе партнера. Невозможно сплести магически узы, если магия этого не желает. Моя магия откликнулась на заботу еще раньше, чем твоя, но я, в отличие от тебя, умею ее сдерживать. Я помолчал, жуя салат. - Что значит «сплести магические узы»? - Твоя магия откликнулась на что-то во мне и потянулась к моей, найдя поддержу и опору, мы же помогли, так сказать, им переплестись. - Мы, э… Поженились, что ли? От этого я даже уронил вилку. Что бы там ни было, но стать мужем Снегга - это как-то… - Нет. Просто чувствуем друг друга больше, чем другие волшебники. Это нужно уметь. Я, в силу опыта, могу этим управлять, ты пока нет. Я доел салат, раздумывая над всем, что случилось. Ощущения, получаемые от сплетения магий, настолько сильны, что хочется все время пребывать в этом кайфе… - И что теперь? - мечтательно улыбаясь, произнес я. - Не знаю, как хочешь, - серьезно глядя на меня, ответил Снегг. Он перестал жевать и отложил вилку, давая понять, что сейчас я должен действительно решить, чего я хочу: остаться здесь с ним или вернуться в ту жизнь. Я обошел стол кругом и обнял зльевара со спины. - Я останусь с тобой, Северус. А что будет дальше, мы решим вместе. Улыбаясь, я заметил, что лицо Снегга стало каким-то не таким угрюмым, как всегда, а Биксо необычайно оживилась, унося тарелки и вилки, очевидно, радуясь, что у нее теперь два хозяина.