Любимая еда

Ликование вперемешку с тревогой разрывало меня изнутри. Неужели я наконец смогу впиться в ее артерию и пить нормально? Но захочет ли этого она? — Наверное, — от мыслей отвлек голос мамы, — вам лучше пойти и поговорить спокойно, Владик. Спихнув с себя старшего, я непонимающе оглянулся на Свету. Она низко опустила голову и теребила темную ткань платья, я чувствовал, что еще немного — и слезы польются из прекрасных голубых глаз. Но почему? Мы ведь сможем быть вместе вечно, почему она расстроилась? — Да, мама, ты права, — я встал и подхватил несопротивляющуюся девушку на руки, — прошу нас извинить. Поднявшись по лестнице на второй этаж, я вошел в комнату, в которой жил до двадцати девяти лет. Получив четвертый аттестат старшей школы, я переехал в город и поступил в первый свой универ. Это был физмат, и он мне труднее всех дался. Ох, сколько же воспоминаний связано с этим местом... — Свет, любимая, ну что случилось? — усадив девушку на кровать, я присел рядом, держа ее за руки. — Я тебя больше не держу, — она отвернулась, прикрыв ротик ладонью. — Ч-что? — чего-чего, а этого я не ожидал... — Ну, ты прошел какое-то там испытание, зачем тебе теперь я? — дрожащим голосом пояснила Светлана. — Ты с ума сошла? — я повернул ее к себе и встряхнул. — Это было испытание наших чувств! Теперь клан официально признал нас парой, вот и все! — она полными слез глазами недоверчиво смотрела на меня. — Вампира, если он полюбит человека, делают беспомощным и зависимым от объекта любви, это и есть испытание. Но я бы лучше умер, чем попросил у тебя кровь. Я и собирался умереть, но ты меня тогда нашла и приняла таким вот ничтожным. Я не хотел, — понизив голос, я отвел взгляд, — я с самого начала не хотел пить тебя, не хотел переводить наши отношения в эту плоскость. Но таков закон. Или испытание, или твоя смерть. — Почему мне не сказал, придурок? — всхлипнула любимая, закрывая лицо руками. — Таковы правила, — мне вдруг стало стыдно за весь наш прогнивший недоверчивый род, — ты должна была думать, что я такое ничтожество навсегда. И вообще, десять месяцев — очень мало. Обычно испытание длится около пяти лет. Но, — я вдохнул поглубже, — если ты хочешь, я могу не пить кровь главы. Я так хочу снова полный набор зубов, хочу пить кровь, улыбаться и смеяться, как раньше, но ее счастья и спокойствия я хочу больше. — Пей, идиот, — вздохнула она, подавшись вперед и обняв меня, — знаю же, что тебе их не хватает. — Ты... Ты будешь со мной? Пока... — Буду, — девушка взяла меня за руку, успокаивающе приподняв уголок губ. Зубами выдернув плотно сидящую стеклянную пробку из "клыка", я опрокинул в себя мерзкую на вкус кровь вампира. Нет ничего хуже, она словно тухлая. Пара мгновений — и нутро взорвалось болью, я стиснул пальцы любимой, сосредоточившись на том, чтобы не сломать их. И, как ни странно, это отвлекло меня от ужасной боли в верхней челюсти, словно в нёбо ввинчивали два раскаленных шурупа до самого мозга. Кажется, я кричал, но не слышал этого — кровь шумела в ушах, сердце колотилось на пределе, будто готовое разорваться... И все кончилось. Тяжело дыша, я лежал на спине, все так же сжимая тонкие пальчики. Дрожали пережившие ужасную судорогу мышцы, но боли больше не было, к счастью. — Ты как? — донесся встревоженный вопрос до плывущего сознания. — Да норм-м-м... — я с непривычки пропорол клыком нижнюю губу и нервно хихикнул, неохотно садясь. — Не съесть бы себя... — Поехали домой, — устало попросила Света, цепляясь за мою руку. — Да, — я встал, перебарывая дрожь в коленях. Еще лет двадцать — и люди окончательно будут в нашей власти. Согласно плану древнейшего из живых сейчас вампиров, они будут работать и сдавать кровь. И вот тогда я ее обращу — когда ей не придется кусать какого-нибудь мужика для утоления жажды, когда кровь будет продаваться на каждом углу. Только тогда.