Beef

Я вышел из машины и на почти не ощущаемых ногах двинулся к дому. Вход оказался заперт, пришлось разобраться с замком, и это стало еще одним уверенным признаком того, что он не вернулся. Я распахнул дверь и задержал дыхание: показалось — словно вылетевший призрак одиночества прошил меня насквозь. А еще послышался свист гуляющего ветра, но этого быть не могло, потому что мой гуляющий ветер всё еще шлялся непонятно где. Немного выпил, чтобы расслабиться, ничего не съел и улегся, стараясь ни о чем не думать. Стараясь переложить все проблемы на завтра и утром же позвонить адвокату. Конечно, я бы выглядел полным придурком для общественности, вскрой все дела, но так я выходил полным придурком для Мюррея. И первое я стал предпочитать второму, да и договор — есть договор, не зря же подписывали. И всё-таки судиться с ним было бы больно. Глаза при размышлениях об этом щипало, словно от едкого запаха. Если спросишь, дорогая моя К., вернулся ли он и когда, то отвечу. — И когда же… — начинает подруга, я обрываю ее на полуслове: — Ровно в четыре пятнадцать. Я проснулся и сразу посмотрел на часы и только после этого с неудовольствием отметил, что даже спал я в невиданном напряжении, потому что разбудил меня замолкший двигатель. Мой БМВ вернулся на место, и честное слово, это проклятая машина. На ней я тогда связался с братом Джека, и именно на ее заднее сидение я кинул тот блокнот с его именем. И именно этот БМВ Мюррей взял «погонять». Если не сказать, что угнал. Время казалось вечностью, но Мюррей таки доплелся до спальни. Аккуратно, словно правда заботился обо мне, открыл дверь, и так же аккуратно, почти бесшумно, закрыл. Надумал пройти в ванную и там побыть в тишине и спокойствии незнамо сколько времени, но я включил свет. — Почти сутки, Мюррей. Чуть меньше двадцати часов и ты вернулся? Зачем? — Ну, я типа тут живу, — он пожал плечами и всё-таки улизнул в ванную. Разбирался там со своими делами, периодически был слышен звук воды, сменяющийся странной тишиной. Наконец Мюррей показался вновь, голый и намеревающийся залезть в мою постель. — По договору ты не имеешь права оставлять меня более, чем на двадцать часов, — напомнил ему, и в ответ только насмешливое: — И что? Побежим его разрывать, а то в следующий раз вдруг нарушу? Лег рядом, и я даже помешать этому никак не мог, но выключать свет не собирался: — Если случится еще одна такая твоя выходка… Если наш договор нарушится по какому-либо пункту… — повернулся к нему, надеясь, что он уже не выглядит таким ироничным: — Ты вылетишь из моей жизни, где всё строго по правилам. Надеялся, что Мюррей услышал меня. И испугался, хотя бы в половину так же, как испугался я, но нет: — Хах, этот твой договор, — засмеялся хрипло, — ни оставлять Сэма, ни трахать Сэма, ни думать об отсосе от Сэма. Какой хороший договор у Сэма, — и в конце он засмеялся вновь. — Ты не под принуждением его подписал. И ты его всё же подписал, так что перечитай пункты и наконец их уясни! — я вырубил свет и повернулся к наглому ублюдку спиной. — А еще не изменяй Сэму, — чужой шёпот в темноте, и сердце забилось бешено. — Что если я изменил сегодня? Он сказал это. Он спросил. Представляешь, К., как больно мне стало после, как больно стало от этого. Я заставлял себя говорить, заставлял, чтобы Мюррей не возрадовался, что тем самым убил меня: — Тогда всё кончено. Несколько минут прошли в тишине, я не мог слышать даже его дыхание. Хотя, быть может, от того, что звук собственного стоял в ушах. — Мы не с того начали, Сэмюэль, — голос у него звучал убито, что разрывало. — Правила, условия, «скрытые приказы», — последним доказал, что таки слышал тогда меня злобного. — Надо было по-простому, по-нормальному… Надо было как все. — Со мной так быть не может, — сел в кровати и повернулся к его тени, — я человек деловой, я не могу без правил. Тебе просто надо подстроиться и привыкнуть, ты поймешь со временем, как это удобно. Грустный смешок, один единственный, и после него я точно погиб: — Я переспал с другим. Просто смотрел на него, а Мюррей не договаривал. Пришлось искусственно засмеяться: — Ага, ну да, конечно, — похлопал в ладоши, потому что верить не собирался, — что за чушь, Мюррей. Специально приехал чуть раньше полных двадцати часов, чтобы не нарушить такое маленькое правило, и в тоже время прошелся по самому строгому пункту. Серьезно? Не смог нарушить двадцать часов, но переспал с кем-то? — я смеялся и смеялся, ощущая себя дураком всё и больше и больше, потому что верил своим же словам всё меньше. Конечно, он мог так сделать, и сам сказал это: — Джуд Мэл, метис, живет севернее тебя, и именно у него я был. И с ним я переспал. Говорить больше было не о чем и незачем. Разве что… — Почему? Почему ты мне рассказал. — Не хочу, чтобы ты и после повторял эту же ошибку. Этот чёртов договор… в нем негде даже развернуться. Это… — замолк, подбирая слова, — свод правила монаха, ограничение возможности летать и разговаривать, не знаю, с космосом, блин, но ни один нормальный человек на такое не пойдет. — Он поднялся и включил свет, спать со мной, очевидно, больше не собирался. — Тебе нужен не мужчина Сэм, а слуга-евнух. Я тихо сидел в кровати, наблюдая, как он одевается, и ничего не мог сказать. Финальной добивающей фразой стало: — Адвокат у меня есть. И я не выдержал: — Тоже один из тех, с кем можно поебаться, свинтив из дома? Хах, — рухнул в постель и уставился в потолок. Тяжело было осознавать, что всё кончилось из-за моих же правил, но на деле из-за Мюррея. Он же мог промолчать. Ну, или хотя бы не изменять мне в первые же сутки совместного проживания. — Типа того. — Ну ты и скотина. Ты просто мразь, Мюррей. — Прикрыл глаза на секунду и зашипел: — Только не говори, что у тебя уже яйца ныли, ты ведь и недели не продержался. Ты вообще не держался, — со злобной иронией отметил я и продолжил: — Я ведь тебе сказал утром, что уже ночью дам, но нет, ты предпочел потрахаться с другим и приехать под утро. — Да, дал бы, а потом заставил всю неделю ждать. Как весело, — фыркнул, напяливая шорты. — Дрессировка Мюррея. Секс четыре раза в месяц и ожидание Сэма у порога. — Ты мог хотя бы попытаться меня соблазнить! Мюррей засмеялся, и после всё еще с улыбкой: — То есть договор всё-таки предусматривает, что нарушать его буду я? А ты тыкал бы мне его в лицо каждый раз и копил мои провинности? — снова смех. — Боже, да и к чему тогда вообще этот чёртов договор?! Зачем он тебе, если ты на самом деле жаждешь, чтобы его нарушали? На прозвучавший вопрос у меня не было ответа даже для самого себя, а уж что-то объяснять этому ублюдку… — Неважно, просто вали поскорее. Не хочу видеть тебя больше. Рассчитывал, что еще что-нибудь скажет и запросится остаться. Намекнет, что бросать меня не хочет, расставаться не собирается и признает ошибку. Будет умолять о моей любви и останется. Но Мюррей собирал свои вещи, я видел его твердую спину, и никакие деньги, оказалось, его не удержат. Представляешь, К., его не удерживали даже прописанные суммы, хотя бы ради них он не попытался как-то со мной ужиться и остаться. В этом меркантильном мире уже — о, кошмар! — даже деньги ничего не стоили. Я весь был в козырях и с козырями, но это не имело никакого смысла, когда Мюррей просто уходил. Выключил свет, от ненадобности, потому что рассвет уже понемногу освещал комнату самостоятельно. Поднялся с постели и медленно, словно меня тянули, направился к Мюррею. Тот обернулся за секунду до того, как я хотел его обнять. И всё же мои руки были протянуты, я хотел прижаться, но Мюррей отвел их от себя. Не давал даже прислониться, словно виноватым был я, словно изменил я. — Останься, — тихо попросил, — останься, завтра всё решим. Мюррей ничего не ответил на мою просьбу, просто смотрел, не выдавая ни единой эмоции, какой-то магией, особой волной я догадался, осознал, что нужно. Не слова, не объятия. Я сел перед ним на колени и уверенно потянул его шорты вниз. Приблизился лицом к паху, и чужая рука легла на затылок, давая понять, что всё я понял правильно. И делаю правильно. Надо только взять в рот. Взял в руку его уже окрепший член и осторожно обхватил губами головку. Как ни странно, униженным себя не чувствовал, только удовольствие и совсем немножечко стыда… — Вот так бы сразу, Сэм, — погладил меня по голове, и снова хватка стала жесткой. Мюррей направлял мою голову и заставлял принять глубже. И я послушно принимал. Член уперся в горло, я постарался расслабиться и получалось. Никакой тошноты и кашля до слез в глазах. Просто расслабление и принятие, и Мюррей застонал, низко и гортанно. После хорошего начала я перешел на медленное посасывание и обхаживание его члена, надрачивая у основания. Сам же также был безумного возбужден, но ничего не мог с этим поделать, был так занят, что ни единой возможности подрочить себе. — Теперь ты понимаешь, как нужно себя вести, чтобы удержать мужчину? — сплошная насмешка, а после стон удовольствия, когда я провел языком там, где нужно. Мюррей долго не кончал, словно проверял меня на старательность и усердие. Губы заболели, щеки, в горле защипало и шею заломило. О коленях и мало слушающейся руке вообще молчу. Мюррей, захотевший наконец излиться, начал весьма методично трахать меня в рот, и затем я смог почувствовать его вкус в полной мере. После он позаботился и обо мне. Я кончал в его руку и слышал ласковое: — Всё-таки ты очень хорошая девочка, Сэм… Да, но быть таким каждый день я не собирался, правда, говорить ему об этом тогда уже не было сил.