Beef

— Почему страшные? — Потому что когда просыпаешься в одиночестве от жжения в анусе – хорошего не жди. Тело ломило хуже, чем после тенниса, но это было даже приятно. По-мазохистски приятно. А вот мысли, которые хаотично проносились в голове, удовольствия не приносили. Завтракал, когда нормальные люди ужинают, и воображал, как Мюррей, одетый в розовую рубашку, тискает Якоба в уголке. Они ведь на вечеринке, весело проводили время, а я ел хлопья с молоком. Плохо было то, что я не знал, как отнять Мюррея, и подводил себя к черте безысходности, понимая, что мне никого не переиграть. Тем более не переиграть Мюррея, а это значило, что придётся его делить. Это Ад. До самого утра я смотрел то самое порно с Якобом и Мюрреем, снова прибавляя ему просмотры. Возбуждения не было, была хандра. И, наверное, поэтому на психоэмоциональном уровне я заболел. Да, К., я заболел. Проснулся в воскресенье к обеду и понял, что нос заложен, а тело горячее обычного. Вызвал врача, который приехал немедленно и сразу же назначил мне таблетки и капли для носа. К вечеру меня стал одолевать кашель, и болезнь драла горло не хуже мюрреевского члена. На фоне всей этой слабости меня начала мучить жалость к себе. Смотрел какую-то драматичную «дребедень» по телику и клевал носом. Естественно, проснувшись в понедельник, я никуда не пошёл, оставшись лежать в кровати рядом с горой использованных салфеток. Я не хотел, чтобы Мюррей позвонил мне в один из дней болезни, и, честно говоря, не в его характере было позвонить так быстро. Но, конечно же, он позвонил. Было почти девять вечера, когда завибрировал мобильник, и я еле дотянулся до него. Вот если бы он валялся не рядом, я бы не ответил на звонок. — Да? — Что у тебя с голосом? – у Мюррея самого было «что-то с голосом», недовольство. — Болею, — кашель тут же решил подтвердить слова. — Хм, — заминка, и уже мягче он заговорил со мной. – Ты выздоравливай… Или мне приехать? Задрав голову, я посмотрел на себя в зеркальный потолок. Нос опухший, как и веки вокруг покрасневших глаз, кожа бледная, а вид как у голодающего, и эти салфетки… забота — это, конечно, здорово, но я бы не хотел предстать перед Мюрреем таким. — Нет, — тяжело вздохнул. – А что ты хотел? — Да я так… — он явно не знал, что сказать, — Напиши или позвони, как будешь в норме, ладно? — Угу, — я сбросил звонок и уверен, это было очень грубо, но Мюррей не перезвонил. Не то чтобы я был в обиде на него или ещё чего, скорее, его голос заставил меня тосковать по нему сильнее. И разбудил подсознание, подсказывающее, что я как идиот болею, а он там трахается с Якобом. — Лучше бы ты думал, как выздороветь, — вставляет К. — Да думать особо не пришлось, в среду я был уже полностью здоров, но не торопился звонить Мюррею. Во-первых, мне надо было поработать, как ни странно, а во-вторых… не знал, что ему сказать. Замотался так, что только в воскресенье отправил ему сообщение. Ехал домой и, стоя на светофоре, набрал: «Я скучаю по тебе». Это было так романтично, как в кино. Не уверен, что, если бы не видел подобного в фильмах, то отправил бы сообщение такого содержания. Мюррей ответил сразу же, чем поразил: «Зовёшь трахаться?» И ответил не как в кино. Хотя как в кино, но только не романтичном, а для взрослых, но это вызвало мою улыбку. Ведь правильно, что он не такой «сахарный», как я. «Ну…» Забавно, что я кокетничал, заигрывал, не знаю, как сказать. Мюррей выразился точнее: «Не дразни, малыш, а то…» Возбуждение кольнуло, и я подумал, что. в общем-то, совсем не против этого многозначительного «…». Проваляться в постели от того, что ебали сутки, намного лучше, чем от болезни, очевидно же. «Позвони мне вечером». И я кинул мобильник на заднее сидение. Кстати, машину я таки сменил на «Мер…» — Да мне не это важно! – К. хлопает в ладоши, и официантка с кофе аж дёргается от испуга. – Он позвонил? — Позвонил. По своему обыкновению я принимал водные процедуры перед сном. Лежал в горячей воде, одуряющее пахнущей, и, помня, что Мюррей должен мне позвонить, положил телефон недалеко. Меня сильно расслабило, поэтому, когда раздался звонок, показалось, что выдернуло из сна. — М? – я погрузился в воду по шею и снова расслабился. — Ты так долго болел… — Мюррей настолько тихо говорил, что я еле разбирал слова. – Я даже начал всерьёз беспокоиться. — Да ла-а-адно, — протянул я, показывая, что не верю, хотя на тот момент прям кошки на душе заскреблись. Боже, я же столько дней его не видел. – У тебя была такая фора, чтобы завести ещё парочку давалочек. Он засмеялся, а потом громко сказал уже не мне: — Я курить. — Всё сбегаешь от Якоба? – хотелось погрузиться в воду с головой. – Что он тебе сказал после того, как ты вернулся? — Ничего особенного, — пауза, в которой я слышал, как защёлкала зажигалка. – Просто спросил, как дела у приятеля и в хорошем ли клубе мы отвисли… «Отвисли», чёрт. — … я сказал, что мы были в «Awol». Мне это название ни о чём не говорило. — А его не смутило, что от тебя разило не выпивкой, а сексом? — От меня разило сексом? – он прикалывался, а не удивлялся. — Да, прям воняло от тебя проклятым сексом в дрянной конуре! – я вышел из себя и, стараясь без экспрессии, добавил: — В общем, Якоб всё понял, но решил смолчать. … чтобы не отпустить Мюррея. Спустить ситуацию, чтобы не посеялось зерно раздора, и жить дальше. Плюс к этому, возможно, для Якоба это была штатная ситуация. За тот период времени, что они уже вместе, Мюррей наверное не раз гулял, поэтому у Якоба выработалась оптимальная реакция проглота. — Бля, да я знаю, что он знает, где я был, — снова щелчки зажигалкой, кажется, он ей игрался. – Так что да, решил смолчать. «Раз в сотый, не так ли, Мюррей?» — Гм, а ты с ним трахался в то утро? – я не смог остановить этот дурацкий вопрос. — Зачем тебе это? – и, не услышав от меня ответа, Мюррей тяжко вздохнул. – Да, трахался. «Вот поэтому он и промолчал, Мюррей, просто ради твоего члена». Меня одолела мощная, как лавина, ярость на половую тряпку по имени Якоб, который смеет ради похоти прощать всё и вся! В этот момент я и не задумывался, что, возможно, Якоб в той же самой ловушке, в которую попался я. Что мы с ним в какой-то степени равны, став жертвами не похоти, нет, а жажды. Жажды обладания Мюрреем. Только вот он согласен был его делить, а я — нет. Разговор зашёл в тупик, в трубке слышалось шумное дыхание курильщика, с которым мы вообще-то должны были договориться о встрече. — Приезжай завтра, — Мюррей сдался первым. – С двенадцати до шести я буду один и хотел бы уделить всё это время тебе. Какая щедрость! Прям аттракцион невиданной щедрости, блин. — Ладно, — я сбросил звонок и наконец погрузился с головой в воду. Мне хотелось и утопиться, и одновременно вечно жить, в общем, такой когнитивный диссонанс. — Вы встретились как договорились? – К., кажется, совсем не хочет слушать мои душевные терзания. Бесчувственная. — Да, я подъехал к часу, и мне даже не верилось, что я наконец-то побываю в их с Якобом чёртовом доме. Действительно не верилось, что я наконец попаду в их личный Рай. На душе было не сладко, когда самодовольный Мюррей плюхнулся ко мне в машину и заговорил: — Чего не выходишь? Хочешь прям здесь? – он похлопал себя по колену, будто приглашал меня его оседлать. Я только поморщился от этого плебейского жеста. Меня так и тянуло снова завести свою уже старую пластинку, про то, чтобы он поехал со мной, но я был уверен, что это звучало бы жалко. А мне не хотелось быть жалким, только не это. И именно поэтому я сидел и не смел слова вымолвить, будто мне язык отрезали. — В чём дело? – Мюррей хоть и задал такой вопрос, но на самом деле по голосу было слышно, что он не сильно озадачился моим поведением. — Ты ещё не передумал? – я всё же решился быть жалким. — Эм… ты… — усмехнулся, – я так по тебе скучал, так тебя желал в прошедшую неделю, что… Он не стал договаривать, предпочитая рвать мою психику. — Неужели всё-таки передумал? — Нет, но, кхм, — прочистил горло, – я думал об этом, серьёзно думал. — И что же помешало тебе не просто думать, а решить? – я следил за ним краем глаза и, признаться, видел только наслаждение садиста от моих вопросов. — Ох, Сэм, ну нафига тебе это, а? – издевательство. – Зачем ты заводишь этот разговор опять, мы же договорились, что будем трахаться время от времени. — Я в который раз тебе говорю, что мне это нужно! – я начал заводиться и пришлось крепко сжать руль для собственного равновесия, – почему ты упорно не слышишь меня? — Давай потом, всё потом… — его рука легла мне на плечо и так ласково провела вниз, – сначала удовольствие, потом всё остальное… — Врёшь, — я качал головой и чувствовал, что он стал ближе ко мне. И его дыхание щекотало мне мочку, это горячее дыхание… — Вру, — очередное издевательство и он отодвинулся, только легче мне от этого не стало. Я потянулся к заднему сидению и взял папку с бумагами. — Что это? – наверное, впервые за всё время он искренне удивился, когда я кинул ему папку на колени. — Это договор, для меня стандартный. Он открыл первую страницу и сразу же присвистнул: — Забавно, это с бывшими у тебя такие штучки были? – засмеялся и пролистнул дальше. – Половой акт раз в неделю? Мда… Убираться? А ноги не лизать? Он бросил документ туда, где я его взял, и разрушил мою надежду до основания: — Никогда не подпишу это дерьмо. — Это не дерьмо, — стало обидно за такую жёсткую насмешку над моей совершенной системой, – Это законная защита и твоих, и моих интересов. — И какие же мои интересы там защищены? – не без ехидства, конечно же, поинтересовался он и не захотел слушать мои аргументы. – В общем-то, плевать, я не буду подписывать, и на этом тема закрыта. Он вышел из машины, сильно хлопнув дверью, и стал курить, выпуская дым кольцами в небо, пока я не решался выйти. Всё сидел в одиночестве и думал, идти за ним и смириться с участью шлюхи окончательно или сыграть гордого? — И что же ты выбрал? – К. наклоняется ко мне, будто сама не знает. — Гордость не должна играть большую роль в наших жизнях, все мы лишь рабы. Его дом оказался мягким, ну не его, а Якоба. Внутри было тепло, почти жарко, а, быть может, это просто мне было жарко, не важно. Мюррей не стал водить меня по всем комнатам, показывая все мелочи и рассказывая про все предметы. Он, признаться, сразу повёл меня наверх в спальню, и я, собственного говоря, не был против. Дом хоть и милый, но ходить по нему было бы сущей мукой. В спальне я снова увидел те самые фотографии, но не стал даже к ним подходить. Рассматривать Якоба не хотелось, и лицо счастливого Мюррея рядом с ним могло сравниваться с ударом под дых. — Я приму душ, ты со мной? – Мюррей усмехнулся и начал раздеваться, бросая вещи прямо на пол. — Нет, я принимал душ час назад, — я сел на кровать и пытался не подавать вида, что заинтересовался кинутым им на прикроватный столик телефоном. — Тогда жди, — он подмигнул мне, прежде чем скрыться за дверью. И, когда раздался звук льющейся воды, я схватился за его телефон. — Сэмюэль! – прижимает руку к груди, удивляясь непонятно чему, К., – Ты серьёзно?! — Да, серьёзно, дорогая, очень серьёзно. План созрел во мне ещё до того, как я его осознал. Не стоило Мюррею так категорично высказываться о моём договоре, я бы тогда не стал звонить Якобу. — Ты позвонил Якобу?! – кричит моя собеседница. – Боже! — Ну для начала я нашёл свой номер и увидел, что он меня всё-таки переименовал в «Сэм», а потом да, позвонил. — Мюррей? – смех как рябь по воде, Якоб был рад думать, что это Мюррей про него вспомнил. — Нет, это не он, — горло немного сдавило, мне трудно было говорить. — А кто это? – беспокойство… — Моё имя тоже роли не играет, тем более мы можем лично увидеться. – Я умолк, ожидая, что Якоб мне ответит какой-нибудь репликой, но он упрямо молчал. – Если ты приедешь домой как можно раньше, то узришь правду, от которой так любишь бегать. И я просто сбросил звонок, посчитав сказанное достаточным. Боясь, что Якоб может начать названивать вместо того, чтобы мчаться домой, я вырубил телефон, надеясь, что Мюррей этого не заметит. — Твою мать, — грязнословит К., – я так понимаю, дальше понеслось… — Да, ты права, дальше был лютый… кхм, в общем…