Недоразумение

Я судорожно вдохнул, вырываясь из паутины отчаяния. Ёсино-сан все также смотрела на меня с пониманием и затаенной грустью. Я и забыл, что она рядом, слишком погрузившись в мысли. Я постарался припомнить её вопрос. - Хмм… Нет, тетушка, Чиаки не причем. (В самом деле, не виноват же он, что разговаривает во сне и скучает по Юу.) Это моя вина, я думаю, - выдавил я из себя вымученную улыбку. – Но я попробую сегодня все исправить. Обещаю вам! Я поторопился допить чай и попрощался с хозяйкой. Уже на пороге, провожая меня, она остановила меня вопросом. - Ты ведь любишь его? Ёсиюки-кун, ты любишь моего сына? – женщина пристально вгляделась в меня. - Что?.. Как вы… - мои глаза были, наверное, круглее, чем монета достоинством в 100 йен. - Я же говорила тебе, мать всегда заметит малейшие изменения в своем ребенке. Вы оба росли у меня на глазах. Я любила и люблю тебя как сына, Ёсиюки-кун, и даже чуть больше. Ты был ему и другом, и опорой, и братом… - она замялась. – Я видела вас однажды. Вы были в гостиной, а я зашла в дом с кухни, поэтому вы не видели меня. Чиаки спал у тебя на коленях… Я помнил тот день. Мой первый поцелуй, самый чистый и невинный. В большой светлой комнате на широком диване устроились два мальчика. На них была одета школьная форма: светлые брюки и мягкий темно-синий пуловер. Один из ребят, на вид постарше своего приятеля, сидел, уткнувшись в книгу. Его сумка лежала на полу, аккуратно прислоненная к дивану. Юноша был высок, темноволос, спортивного телосложения. Изредка он отвлекался на реплики своего шумного и растрепанного друга. Второй мальчик являл собой полную противоположность. Невысокий, худощавый и невероятно подвижный. Казалось, он и 5 минут не может высидеть на одном месте. Весело о чем-то болтая, он постоянно вскакивал с дивана, ходил по комнате, размахивал руками. Тихих ответов его старшего товарища почти не было слышно. Наконец, видимо выдохшись, беспокойный паренек растянулся на диване, положив голову на колени к своему приятелю. Тот, отложив книгу в сторону, посмотрел на него с чуть снисходительной улыбкой. - Что, устал бегать, Чиаки? – он потрепал мальчика по волосам. - Ха! Есть немного, - Чиаки задорно улыбнулся и поерзал, устраиваясь поудобнее. – Ммм, Тори, твои колени такие мягкие. На них так замечательно спится! Тори ухмыльнулся и снова открыл книгу. - Ну, так, спи тогда. Скоро Ёсино-сан придет, уроки пойдем делать. Чиаки?.. Он опустил взгляд и замер. На его коленях счастливо сопел взъерошенный мальчишка, обхватив руками ладонь друга. «Удивительно, как быстро он засыпает! – Тори улыбнулся. – Как будто вынули батарейку». Юноша отложил книгу. Ласково провел по волосам спящего друга, стараясь ненароком не разбудить. Тори тихо перебирал светлые пряди, любуясь их шелковистым блеском, наслаждаясь их мягкостью. Шумный непоседа во сне превращался в самого настоящего ангела. Легкий румянец окрасил его щеки в нежный персиковый цвет. Розовые, чуть пухлые губы, сейчас чему-то довольно улыбались. Длинные пушистые ресницы едва заметно трепетали. Маленькие, изящные ладошки доверчиво сжимали его руку. Тори был счастлив. Никогда еще подросток не испытывал такого тихого и светлого чувства. Его сердце готово было выскочить из груди. Хотелось одновременно, и кричать в голос от безудержной радости и плакать от щемящей грусти, и остаться в этом мгновении навсегда. Он сидел, не сводя глаз с друга, так безмятежно уснувшего на его коленях. Прошла минута или, быть может, час, два. Он продолжал любоваться своим ангелом, упиваясь безграничным счастьем, как вдруг... - Мм... Тори... – широкая улыбка озарила лицо Чиаки. Он пробормотал еще что-то сквозь сон и повернулся. Теперь Тори мог полностью разглядеть любимую мордашку. Дыхание юноши сбилось. Дрожащими пальцами он отвел пряди со лба мальчика. Губы его были так маняще близко, так соблазнительно прекрасны. И он не выдержал! Быстро облизав враз пересохшие губы, Тори наклонился и на мгновение приник к желанным устам, чтобы тут же в испуге отпрянуть. Хлопнула входная дверь. Вернулась мама Чиаки. Первый поцелуй. Я помнил его от первой до последней секунды. Страх и смущение, когда осознал, что он, парень, поцеловал своего лучшего друга, тоже парня! Тогда я снова и снова прокручивал в голове эту сцену, но чем больше думал, тем больше впадал в отчаяние. Вкус мягких, нежных губ Чиаки преследовал меня. Руки помнили каждое прикосновение, сердце начинало пропускать удары, едва мне стоило завидеть объект своих желаний. Я начал встречаться с самой красивой девушкой своего потока, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей о друге. И у меня даже стало получаться! Сладкий вкус моего ангела стал постепенно стираться из воспоминаний и руки уже не помнили шелка его волос, но… Янасе Юу. Новый одноклассник Ёсино. Я сразу заметил нездоровое любопытство новенького, которое тот проявлял к нему. То, как он улыбался, глядя на Чиаки, как прикасался к нему, приобнимая за плечи или, щекоча в шутку, каким взглядом этот Янасе провожал его, доводило меня до бешенства. Я до зубовного скрежета злился, пытался взять себя в руки, боролся со своей странной реакцией. Пока не понял, что ревную… Так вот и пришло ко мне осознание своей любви к лучшему другу и ревности к новому однокласснику. Любви и ревности, которым без малого уже 15 лет.