Kiss The Void

Злость. Неистовая ярость растекается по всему телу, скользит по прожилкам и венам, пропитывая собой каждую клеточку организма. Бушующая в душе ненависть постепенно переходит в тело, которое начинает дрожать, сжиматься, дергаться. Все это недостойно его, принца Слизерина, наследника богатого и почтенного рода. Он слишком горд, чтобы мирится с происходящим. Он понимает, что должен всегда быть хладнокровен и непоколебим, что глаза его должны быть непроницаемы. Драко всегда безупречен: одет с иголочки, подстрижен и опрятен, готов к словесным перепалкам и любым испытаниям. Будь то дуэль с заклятым врагом или обычный семейный ужин, Малфой всегда тверд в своем шаге, поступке, деле. Он ни перед чем не останавливается и не ждет своей очереди, для него есть лишь один девиз — гордость и честь, прорыв, и цель оправдывает средства. Безжалостность уже стала характерной чертой, передающейся из поколения в поколение, только лишь за глазами все еще скрывается что-то, о чем никто не должен знать. Это скрывали все члены семьи: Люциус, Нарцисса. Все были истинными аристократами, но Драко было тяжело держать планку. Что еще тебе следует испытать на своей шкуре, чтобы понять, что ты, Драко, не камень? Семейные традиции и ценности брошены в огонь, и ты это знаешь, ты не сможешь изменить того, что сделал. Стоя перед зеркалом юноша с мольбой и отчаянием всматривается в свое отражение, посылая ему тысячи вопросов, на которые он знает ответ, но боится признать: «Как я, слизеринец и потомок знатного рода, мог так низко пасть?» При произношении этих слов голос ломается и немного срывается на крик. Глаза бешено бегают из стороны в сторону, глядя в окружающее пространство, но не замечая его, он видит лишь то, что сам от себя пытается скрыть. Трудно было представить его таким, не лицезрея эту сцену своими собственными глазами. Малфой младший буйствовал в беззвучной агонии, наблюдая сам за собой, таким жалким и ничтожным:  — «Я! Я не могу быть таким!» — кричит он в оправдание самому себе. Драко знает, что это не оправдывает ничего. Мысли в его голове проносятся стрелами, проникая в сознание, пронизывая его чувством собственной беспомощности. Сама душа подсказывает ему, почему он стал таким и что его довело: — «Я стал неугоден самому себе, своему отцу, своей семье! Я стал изгоем и неприкаянным среди сохранивших честь!» Вот, что кричало ему его сердце, сотрясаясь и стуча беспорядочно. — «Я, я, я! Всегда был только я и никто другой! Я истинный, я гордый и нисколько не жалкий! Это вы, ВЫ жалкие и отвратительные, маленькие, ничтожные существа!» — Драко разошелся и теперь сновал по комнате, кипя от злости и обиды. — «Обиды? Какие обиды? Я выше этого!» — кричал он сам себе, но сознание выдавало его с потрохами. Обида гложет его изнутри, наполняя черной злобой и ненавистью ко всему, что встречается на пути. Обида быть не принятым в своем же обществе и обида быть заранее отвергнутым. Малфой не мог сдержаться, чтобы не провести руками по волосам и гордо выпрямившись выдать:  — «Простая работа для меня. Всегда быть роскошным» — как новая волна накатывала и накрывала его с головой. Драко с бессилием подошел к зеркалу и заглянул себе в глаза. Что прячется за этими серыми призмами? Ведь не непомерная гордость жила в нем сейчас, далеко не подобное. — «Я предал все что мог в этой жизни» — промолвил он еле слышно, сам себе. От этой мысли его вновь бросило в жар и искорежило так, что хотелось разрушить все вокруг к чертовой матери, но он остался стоять. — «Я предал все, что у меня было или могло было быть.» — снова повторил он, уже громче. Теперь в его глазах ясно отражались отчаяние и боль, безумие, подступающее к горлу, казалось невыносимым. Он понял, что все это время он не стал ни достойным членом своей семьи, ни послушным, жестоким и холодным слугой Темного Лорда, о чем, казалось мечтал так давно и ярко, ни хорошим человеком и другом. Он не стал никому близким и родным, никто не жаждал его любви или тепла, его самого. Он был обычным трусом, предавшим честь Малфоев, Темного Лорда и не приносящий пользы. Просто гнусный трус, подлец, язвительно усмехавшийся людям, готовым смириться с его недостатками. Он предпочел трусость. Он не стал достойным ни для друзей, ни для врагов. Казалось, будто Драко искренне жалел обо всем этом, жалел о том, кем он был. Трудно поверить, что он стыдится собственного я, своего происхождения, но каждое воспоминание, каждое слово «грязнокровка», сказанное им когда-либо, впивалось ему в грудь и проворачивалось осколком. Через серую пелену глаз Малфоя теперь можно было ясно различить это чувство. Он с прежней яростью поднимает руку в вверх, сжимая ее в кулак, и, понимает, что проникается, в первую очередь, яростью к самому себе. Кулак заносится и с силой впечатывается в собственное ненавистное и жалкое отражение, разбивая его на мелкие кусочки. Душа Драко давно была разбита на мелкие кусочки и без крестражей, совестью, или чем еще — неизвестно. Известно лишь то, что он, обессиленный и словно истекающий кровью сидел на корточках и не выглядел больше привычным Малфоем. Он истекал изнутри, и выходило все: желчь, темные реки злобы и сожаления. Белокурые волосы растрепаны, лицо покраснело и опухло, руки тряслись от напряжения. Это был конец. Конец прежнего Драко.