В подлунном царстве

Бард неотрывно следит глазами за тем, как "лесная фея" проходит через всю комнату, от дверей до растопленного очага, у которого и греется лучник. "Лесная фея" на секунду протягивает руку, как будто желая согреться о весело пляшущее пламя, но тут же ее одергивает. Шумно и слишком спокойно выдыхает. А потом смотрит на Барда. Тот и не отводил взгляд. Он настолько уже привык к этому жесту, к этой боязливой попытке согреться, что даже не удивляется. Хотя удивляться бы нужно: Лесной Король, и простого огня боится. К тому, что следует потом Бард тоже уже привык. Это стало ритуалом. "Лесная фея" протягивает ему руку, помогая подняться, а потом идет следом за ним. В его, Барда, спальню. В его, Барда, доме. Но Бард не против. Право слово, руки у Трандуила умелы, желанные губы хочется целовать, не переставая, и все, что он делает, все это... Правильно. Так и должно быть. Он открывается ему полностью. Бард открывает всего себя, отдавая все то тепло и жар, что успел накопить, сидя у очага. И он знает, что об это пламя "лесная фея" не побоится обжечь свои королевские пальцы. Это пламя он заберет у него полностью, чтобы снова оставить его с пустотой наедине. Чтобы он снова смог стать переносчиком, факелом для такого пугающего огня. Все это слова, которые медленно, словно горные тролли, проползают в голове Барда. "Лесная фея" спит рядом, занимая свою половину кровати. Лучник не отводит взгляд от него, не уставая любоваться его красотой. Он готов сжечь свое сердце сотни и сотни раз лишь для того, чтобы согревать эту красоту. Лунный свет скользит по волосам эльфа, спокойный сон которого внезапно прерывается гнетущим. Он прерывисто вздыхает, и на щеке расползается словно пламя от свечи. Алое, острое. Рана. Бард, вздрагивает, но не отстраняется - подается вперед, осторожно накрывая ладонью рану, следя за тем, как распахиваются вздрагивающие длинные ресницы. Изумленно смотрит на то, как по светлой коже стекает слеза, запутываясь в светлых прядях на висках. И как в почти синих, наполненных болью глазах, читается немая просьба о помощи. Лучник гладит его по щекам, нежно целует края раны, слушая горький шепот, повествующий о кошмаре. Потом он выспрашивает у него об ужасной ране, которая так свежа и стара одновременно. К утру Трандуил заканчивает свой рассказ. А Бард обещает себя больше никогда мысленно не называть его "лесной феей".