Одиночество в пробирке.

Рико спал долго и крепко, иногда было слышно его посапывание, как подметил учёный, довольно забавное. Хоть подрывник и много ворочился, но не просыпался. Ковальски, закончив свои дела в лаборатории, взял какую-то книгу со стола и пошёл в сторону кровати, где его неизменно ждал твердолобый мужчина, не желающий ютиться в собственной кровати. «Для кого Шкипер вообще такое помещение выбрал, — удивленно шмыгнув носом, юноша недовольно присел на край кровати, — только недавно рядового отучил забегать сюда без стука, так тут теперь свои правила этот мужлан устанавливает. Чтоб их всех». — Я слышу твои громкие мысли, — поворачиваясь на другой бок — лицом к товарищу, выдал подрывник, — твоё недовольство слишком сильно выдаёт дыхание. — С чего мне вообще быть довольным? — чуть наклонив голову на бок и сфокусировав свой взгляд на черной копне волос напарника, спросил Ковальски, — ты занял больше половины моей кровати и не оставляешь меня в покое вот уже почти сутки. — Я ведь не мешаю, — приподнявшись и приняв сидячее положение, Рико облокотился на спинку кровати. — Ты ворвался в мою лабораторию, напрочь наплевав на мои правила… — Ты всё из-за этого дуешься? — перебив учёного, возмутился подрывник, — Это даже не серьёзно. Но я бы поел. Да, поел бы очень даже много. — Отлично, пока, — высверливая на лбу грубоватого мужчины огромедную дырень, Ковальски даже слегка улыбнулся. Правда эта почти истеричная улыбка с дрожащими уголками губ быстро пропала с его лица и осталась незамеченная даже им самим.

***

Только вечернее собрание под руководством Шкипера закончилось, как всё, не оставаясь в общем кабинете и на мгновение, разбрелись по своим уголкам убежища. И только Рико не свернул к себе, а последовал по коридору в самую дальнюю комнату — прямиком за Ковальски, который так спешил уединиться в своей лаборатории. Соблюдая дистанцию в несколько метров, он специально шёл медленно — словно хищник выслеживая свою жертву и не спеша напасть на неё. Сутулый и раздражённый, сунув руки в карманы, учёный наконец-то захлопнул за собой тяжёлую железную дверь. Лёгкое эхо пронеслось по длинному тёмному коридору, стены которого буквально сжимали пространство. И вот подрывник стоит подле закрытой двери Ковальски. Прикусывая острыми клыками сухие губы, падая только тенью на холодный металл. Он выжидал тихо, бросая уже обезумевшие взгляды на дверь. Голова не болит. Она просто больная. Перебирая пальцами ритм на гладкой поверхности стен, прикасался лбом к ним и периодически прикрывал веками метающиеся из стороны в сторону зрачки. Считал про себя, сбивался, мысль — ком. «Десять, четыре, овца, шесть, двадцать семь овец, четыре, дверь, жарко, сто восемнадцать, овцы, овцы, овцы». Ещё пару минут ожидания и легкие курильщика начали ещё более жадно требовать воздуха, и это духота вызвала вверх и Рико вновь примкнул к двери учёного. Чёткие стуки, тщетные попытки открыть запертую изнутри дверь. Диверсант улыбнулся, услышав сквозь преграду неспешные шаги Ковальски. Мгновение — и преграда между ними пала словно Бастилия. Недовольный взгляд учёного сквозь небольшую щель открытой двери скользнул на товарища. В сверкнувшем раздражении на его лице было не трудно прочитать, что у подрывника всего пара секунд, чтобы заинтересовать учёного. — Просто ложись на кровать и давай отлично проведём время, — уже вторгаясь в личное пространство, насильно открывая дверь, говорил Рико, — отпусти дверь, только зря силы теряешь. А они при любом исходе данной ситуации тебе пригодятся. Прищурившись, учёный отшагнул назад и отпустил дверь. Он быстро понял что к чему и его взгляд скользнул на ширинку джинс мужчины. Широкоплечий мужчина быстро пересек порог комнаты Ковальски и закрыл за собой дверь. В нескольких квадратных метрах, принадлежащих ученому, было очень темно — и только из лаборатории, огороженной от остальной комнаты прозрачной дверью, доносился призрачный бледно белый свет, стелющийся легкими отпечатками на редких предметах быта. Ему всегда было комфортно в легкой темноте, нежно рассеченной светлыми прикосновениями искусственного света. Здесь никогда не было окон, но они никогда и не были нужны. Запертый не только снаружи, не имя возможности выйти в свет без необходимой причины — он был заперт и внутри — закрывая двери собственной души ото всех. А Рико уже схватил Ковальски за плечи и вёл того спиной к кровати. Опрокинув тощее тело юноши на кровать, мужчина быстро припал на колени перед кроватью и оказался лицом напротив паха учёного. Руки диверсанта медленно перешли к рубашке и стали срывать с надменного лица не только ухмылку, но и ненужную одежду. — Вижу же как ты смотришь на меня, — откинув рубашку прочь, сказал Рико и принялся расстегивать черный брюки юноши, — сводишь с ума своим одичалым взглядом, а стоит мне подойти — так натягиваешь на себя это надменное выражение лица. — К чему ты? — Просто давно уже мог воспользоваться ситуацией, — оголяя ноги Ковальски, ответил диверсант, — я к тебе столько раз чуть ли не на коленях приползал. — Не понимаю о чём ты, — всё так же холодно отвечал юноша, не сводя своего пристального внимания с напарника. Он же лишь усмехнулся в ответ и, как только учёный остался абсолютно голым, схватил в руки его член. — Тебя это возбуждает не меньше, чем меня. Излишняя констатация итак очевидных фактов. Ковальски буквально прострелил через чур довольное лицо мужчины своим взглядом. Крепкие руки Рико скользили по бледному телу юноши, периодически крепко сжимая его в желании притянуть ближе к себе, овладеть им полностью. Пальцы оставляли красные отпечатки, которые потом со временем бледнели и оставались болезненно-желтыми следами на светлой кожи парня. Потом они превратятся в тяжелые синяки холодной гаммы оттенков. И нужно будет старательно скрывать их от нелюбопытных глаз. «Как будто бы их будет волновать это» — опрокинувшись на кровать спиной и устремив собственный взгляд в потолок, подумал учёный. Рико же быстро взял ситуацию в собственные руки, а вместе с ней почти сразу заглотил уже твёрдый член юноши. Дыхание того ускорялось вместе с темпами, что приобретали движения диверсанта. Сжимая в руках белую простыню, давно не чувствующий прикосновений чужих рук, Ковальски старался сдерживать свои стоны. Но иногда срываясь, он краснел от собственных действий. Закусывая бледные под стать его оттенку кожи губы, они заливались кровью и становились красноватыми. Закрывая глаза от наслаждения, он ощущал некую боль в глазницах, а затем утопал в мыслях, в которых быстро не осталось ничего, кроме удовольствия от происходящего. Долго ждать не пришлось — настолько горячие прикосновения губ и языка Рико буквально заставили кончить Ковальски уже через несколько минут. Довольный своими действиями, мужчина быстро перевернул юношу спиной к себе и, подтянув в позу раком, расстегнул ширинку своих джинс. — Намутишь нам смазку из подручных материалов? А, учёный? — усмехнувшись, Рико пальцем стал мучать анал своего напарника, — Или мне так тебя рвать? Шучу — я позаботился о тебе и заранее кое-что придумал. Достав из заднего кармана джинс маленький прозрачный флакончик, он вылил всё содержимое себе на член. — Как думаешь, твои крики будет слышно? Пока мужчина быстрыми движениями ладони распределял содержимое бутылька по члену, Ковальски быстро перевернулся на спину, а затем привстал на колени и, оказавшись на одном уровне с Рико одним резким движением ухватился за его горло своей тонкой рукой. — Ты здесь мой пес, — медленно усиливая хватку, произнёс учёный, — а потому лучше следи за тем, что ты говоришь. Продолжая держать глотку диверсанта, Ковальски пристально наблюдал за его мимикой. Наконец-то увидев некую покорность и согласие с особенной игрой, учёный отпустил Рико и вновь лег на кровать, продолжая снизу наблюдать за происходящем. — Тогда попрошу Вас, — уже тихим голосом продолжил говорить подрывник, — занять предыдущее положение. Надеюсь, мне не стоит добавлять «господин»?

***

Боль до сих пор эхом отдавалась по телу Ковальски. Он спал на собственной кровати в кой-то веке не один. Не просто лежал рядом с Рико, как это было не давно. А спал. Не мучался бессонницей и не спешил просыпать посреди ночи. И только Рико сидел на кровати и без зазрения совести курил прямо над спящим товарищем, стряхивая пепел с сигареты на пол. «Утром кто-то будет очень зол», — расплываясь в улыбке и поглядывая на тёмный силуэт Ковальски, подумал про себя он. Но это будет только утром. А сейчас он доволен вниманием и потому спокойно спит. Он искренне рад пусть и странному, но общению. Контактом с живым человеком, а не со стеклянными колбочками. Оставалось только надеяться, чтобы Рико заглянул к нему и завтра. И заглядывал каждый последующий день. Можно даже без секса. Лишь бы рядом.