Мы же хотели...

Опять ты сидишь у окна, и куришь. Куришь. Вдыхаешь гадкий сигаретный дым, затягиваешься и чуть не кашляешь. Слишком глубоко. Но ты лишь отмахиваешься бледной рукой, мол, отстань. Только, знаешь, я не могу. Слишком дорога ты мне стала, милая. Подхожу, точнее, пытаюсь. Оградилась от мира толстой коркой льда, заковала собственное сердце, закрыла глаза и уши руками, в попытке защититься. Но ты же знаешь, милая, что нельзя вот так. Нельзя сбежать от жизни. Ты же волшебница. Заклинатель. Хранитель. Ты смотришь и, хмыкнув, отворачиваешься и устремляешь пустой взор вниз, за стекло. Смотришь на серую массу внизу, за три этажа и забавно щуришь карие глаза. Даже не догадываюсь, о чем думаешь, но до чертиков хочется. Всегда молчаливая, отрешенная, слишком спокойная – ты привлекла меня именно этим. Сколько я тебя не знаю, никак не мог угадать твой ход мыслей. Но… оно мне и не нужно. Ты нужна мне такая, какая есть. Таинственная, мятежная, немного грубая. Только и сегодня ты просто отмахнулась. Забила? Скорее всего. Не пожелал открыться. Хотя.. о чем это я? Несу бред. Ведь, ты никогда мне и не открывалась. Тогда, почему больно? Больно настолько, что твой образ растворяется во тьме, и я сгибаюсь пополам, не в силах пошевелить даже пальцем… Просыпаюсь в холодном поту и хватаюсь за отросшие светлые волосы, дергая за пряди. Ощущаю потом ненавистный шрам. Ты снова приходила, курила, молчала. И… пела. Пела песню о смерти, о людях, о себе. И в этой песне я слышал мольбу пощадить, отпустить. Но, милая, мы же хотели играть вечность.