From Hell to the Hellmouth

Часть II. Ангелы и демоны

Интерлюдия: о чем молчит предназначение

Саннидейл, Калифорния, 1997 год

      Если бы Истребительница, спешащая на занятия, размышляющая о вчерашнем разговоре Джайлза и Спайка, при этом внимающая торопливому рассказу Уиллоу о ее попытках использовать простые магические заклинания, могла услышать разговор в одном из автомобилей на школьной парковке, она бы поняла, что все ещё запутаннее, чем она могла себе представить. Однако, ничего не подозревающая Баффи лишь быстрым шагом прошла мимо золотистого «Доджа» 1979 года выпуска, в котором сидели две абсолютно непохожие как по внешности, так и по манере одеваться, девушки.       Симпатичная шатенка с грустными карими глазами лишь проводила взглядом удалявшихся школьниц, тогда как яркая блондинка в розовом, буквально впившись взглядом в обеих, недовольно бурчала себе под нос. ­      - Обычные малолетки! Рыжая и то поинтереснее твоей Баффи Саммерс, — фыркнула обладательница внушительного бюста в обтягивающем топе. — Да тут таких пруд пруди, ну что ты меня сюда притащила, Корди? Что мы вообще забыли в этом городишке? Помнится, мы обе отсюда с удовольствием сбежали в Лос-­Анджелес и возвращаться не собирались. ­       - Перестань, Хармони, ­ - вздохнула печальная девушка. — Это важно для всех нас. Раз уж Ангел и Спайк считают эту Истребительницу именно той, которая… ­       - Которая что? — мгновенно отреагировала на заминку в речи Корделии ее нетерпеливая собеседница. — Самая крутая, самая непобедимая, самая что ни на есть супер­пупер Воин Света? Или как там у вас именуют противостоящих тьме? Тебе самой не смешно от этих россказней?       - Не ерничай, пожалуйста, — Корделия повернула ключ зажигания. — Я увидела все, что хотела, и теперь нам стоит перейти к следующему пункту нашего плана.       - Нашего? — сощурилась Хармони. — Не помню, чтоб я соглашалась на что-то большее, чем просмотр cette personne d'interet, неправда ли?       Корделия улыбнулась.       - Помнится, не так давно, оправдывая свои сомнительные поступки, ты обвиняла Ангела в недоверии к тебе. Я, в отличие от наших коллег, ничего от тебя не скрываю и позволяю исправить все содеянное тобой ранее, как я уверена, по глупости, а не по расчету. Так как в мои планы не входит забота о твоей сохранности, я просто предположила, что светочувствительной девушке и дальше стоит беречь себя от солнца за стеклами, не пропускающими ультрафиолет, но ты имеешь полное право идти туда, куда хочешь…       - Очень смешно, — обиделась Хармони. — Я думала, мы все ещё подруги, несмотря на прошлые разногласия и нынешнюю разницу в занимаемых должностях. Все-таки мы обе… мёртвые. И жертвы обстоятельств.       - У меня есть не один десяток причин, почему нам стоит держаться вместе, — ответила Корделия и медленно стала выезжать со стоянки. — Наведаемся, пожалуй, к Ангелу. Надеюсь, он не воспримет наши действия как враждебные по отношению к нему. А тебе, Харм, я предлагаю поговорить со Спайком, потому как он все же идейный вдохновитель почти всех авантюр нашего агентства и по совместительству — твой бывший парень.       - Как знаешь, — вздохнула Хармони. — Не уверена, что это поможет.       …Если бы девушки не были так заняты разговором, то они бы заметили, что одна из машин последовала за ними. Хоть водитель и принял меры предосторожности, Корделии не составило бы труда узнать в нем адвоката «Вольфрам и Харт», Линдси Макдональда. ***       - По этой дороге мы ездили домой на школьном автобусе, — вдруг сказала Хармони, когда они уже повернули направо от почтамта, направляясь к штаб-квартире Ангела. — Вон там было кафе, куда наша компания ходила по субботам днем, а чуть дальше — ночной клуб «Бронза».       Корди пристально посмотрела на подругу.       - Ностальгия?       - В каком-то роде, да. — Хармони шмыгнула носом. — Я тут как-то размышляла, не умри я на выпускном, пошла бы в колледж, не доучилась, выйдя замуж за какого-нибудь адвоката-карьериста, которому как раз нужна такая недалекая хорошенькая блондинка, сейчас бы занималась домашним хозяйством, изредка выбираясь в Лос-Анджелес погулять по магазинам. Обыкновенная такая жизнь… А не вышло. Умерла на выпускном балу. Пью кровь. Работаю секретарем в мистическом детективном агентстве.       - Во всем есть свои плюсы и минусы, — Корди оглянулась в поисках какой-то ей одной известной приметы. — Зато теперь тебе не надо беспокоиться о раннем увядании. Пять лет назад тебе было восемнадцать, через десять будет столько же. Внешне, имею в виду.       - Я раньше загорать любила, — вздохнула Хармони. — На пляж бы сейчас…       - Мы приехали, — прервала ее Корделия.       - Только внезапно не исчезай, — умоляюще протянула Хармони. — Я Ангела боюсь. Когда твоя жизнь разделилась на «до» и «после», невольно начинаешь цепляться за все соломинки.       - Когда твоя жизнь делится только на одно «до», но на несколько «после», то уже ничего не страшно, — заметила Корделия и вышла из машины.

Глава шестнадцатая, в которой инспектор Уинтерс, а также целый ряд окружающих лиц, определенно не в себе.

Саут­-Хэмс, Девоншир, 1880 год

      Адамс, или его близнец, был слишком болтливым сокамерником. Скорее всего, бесконечными разговорами о своем прошлом он восполнял недостаток общения, но Уильяму Уинтерсу было от этого не легче. Слушать его, конечно, было необходимо, но лучше бы он говорил по существу, не отвлекаясь на различные подробности в его биографии. Из всего услышанного Уильям отметил лишь то, что его сосед также именует себя Гарольдом Адамсом, полковником в отставке, однако — закоренелым холостяком. Периодически он замолкал, видимо, позволяя Уинтерсу вставить пару слов о себе, но тот не спешил воспользоваться предоставленной возможностью, поэтому Адамс с прежним жаром принимался за своё жизнеописание. Между тем, головная боль не проходила, да и тело ощущалось как один сплошной синяк, естественно, что каменный пол, устланный соломой, был не самой комфортной постелью. Впрочем, Уильям лег как можно удобнее и прикрыл глаза, намереваясь отдохнуть и окончательно прийти в себя. Особо тяжёлых травм вследствие своего последнего приключения он явно не получил, и это было несколько странно, учитывая, что он оказался между магическим молотом и наковальней.       - Вы не думайте, инспектор, я же не постоянно на цепи, я в поместье живу, — услышал сквозь полудрему Уильям и попытался сконцентрироваться. Разговор явно вошёл в более интересное русло. — Это моё поместье, Хартфорд-мэнор, просто из-за некоторых… хм, особенностей моего поведения, мне изредка приходится спускаться в подвал. Поэтому мне бы очень хотелось знать, зачем доктор тоже поместил вас сюда. У вас есть такие же особенности?       - Смотря что вы имеете в виду, — пробурчал Уильям, осторожно поворачиваясь, дабы сменить положение затекших конечностей. «Доктор? Что еще за доктор такой?» — Моя особенность как полицейского состоит в том, что я всегда захожу на слишком опасные территории в ходе моего расследования.       - Расследования? — удивился полковник. — Что-то произошло в окрестностях? Кто-то пострадал? Вы принялись распутывать клубок, и одна из нитей привела вас сюда, я правильно понимаю? Голос Адамса звучал весело, словно ограничение в свободе полицейского было чем-то забавным.       - Можно сказать и так, — осторожно ответил Уильям, стараясь, чтобы его голос звучал мрачно и с отчаянием, ведь откровенность сокамерника — вещь ценная.       - Что ж, мне остаётся лишь посочувствовать вам, — издевательски усмехнулся полковник. — Я вам не верю. Не думаю, что доктор позволил бы произойти чему-то подобному, а случись оно, не дал бы такой информации просочиться за пределы моих владений, что же касается слуг, то здесь тоже все под контролем. Не хочу вас пугать раньше времени, но мне очевидны причины вашего пребывания в Хартфорд-мэнор.       Уильям с возрастающим интересом взглянул на полковника, чье лицо выражало целую гамму противоположных эмоций, от ужаса до безудержного веселья.       - И каковы эти причины? Не соизволите ли поделиться? — спросил Уильям, усаживаясь и потирая ноющие виски. — Хотелось бы знать причину, по которой инспектора полиции держат в подвале, да ещё и в цепях. Если это не связано с моей профессиональной деятельностью…       - Вам станет это известно в ближайшие часы, — прервал его Адамс. — Но позвольте вас уверить в том, что доктор, как человек науки, а также добропорядочный христианин, чрезвычайно заинтересован в таком, несомненно, ценном экземпляре.       Уильям не торопился выяснять, кто такой этот доктор, какие эксперименты он ставит и что за особенности поведения он наблюдает у полковника. Адамс, видимо, решил, что Уинтерс все о нем знает, но по какой-то причине не желает чистосердечно обсуждать все с ним, и молодой человек не спешил его в этом разубеждать.       Молчание и жадный взгляд соседа по камере утомляли не меньше, чем давешняя болтовня. Уильям закрыл глаза, размышляя о том, сколько времени он уже находится в Девоншире и замечено ли его отсутствие кем-нибудь в Лондоне; через пару минут он неожиданно для себя забылся тревожным сном. ***       Проснулся Уинтерс от резкого скрежета металла: с потолка спустилась решетка и отделила его угол от остального помещения.       - К нам гости, — объяснил Адамс. — Если я не запутался в днях, то это за мной. Надеюсь, вы простите эти меры предосторожности, — он кивнул в сторону клетки.       Посетитель не заставил себя ждать. Это был дворецкий, неоднократно виденный Уильямом в лондонской резиденции полковника. В руках у него был поднос с крышкой — оттуда вполне аппетитно пахло беконом —, а на поясе висела большая связка ключей: по-видимому, чтобы попасть в подвал, необходимо было отпереть немалое количество дверей.       - Доброе утро, господа, — как ни в чем не бывало по приветствовал их Мэттьюз и поставил поднос на каменный уступ под окном, затем принялся отпирать кандалы Адамса. — Как спалось?       - Чудесно! — ответил полковник, поднимаясь с пола и разминая затекшие конечности. — Пора бы и делами заняться, а то засиделся тут. Вы не стесняйтесь, инспектор, чувствуйте себя, как дома. Мэттьюз принёс завтрак для вас, я же возвращаюсь в более комфортную обстановку. Постараюсь хотя бы в этом отношении побыть гостеприимным хозяином, потому как навещать вас, увы, мне не позволят. Сегодня вас должен посетить доктор. Не знаю, увижу ли я вас ещё раз, поэтому на всякий случай — прощайте. Было приятно познакомиться.       Когда за Адамсом и дворецким закрылась дверь, решетку тут же подняли, и Уильям смог дотянуться до подноса. Тошнота прошла, голова не болела, и он был совсем не прочь позавтракать.       Яичница и тосты были в меру прожарены, кофе обладал необычайно тонким ароматом, а рогалики с повидлом были настолько вкусными, что Уильям окончательно примирился с положением дел и принялся строить версии происходящего.       Варианты впечатляли.       Если принять во внимание наличие сверхъестественного компонента, в реальности которого не приходилось сомневаться, то все равно подобной заинтересованности в своей персоне Уильям поначалу не понимал. Все эти сообщества ведьм, вампиров, истребительниц и прочих существ, казалось, нарочно ставили его в безвыходные положения, для того, чтобы понаблюдать за его реакцией.       Такие действия могли объясняться, на самом деле, довольно просто: все хотели знать, что он такое и для чего может им пригодиться. У каждого была своя версия, но результаты испытаний озадачивали всех, и эксперимент пришлось, судя по всему, перевести в лабораторные условия.       В таком случае, Уильяму тоже хотелось знать, что он собой все же представляет. ***       Доктор, как и было обещано, заявился в тот же день, ближе к полудню, когда Уильям принялся размышлять, будут ли его сегодня еще кормить, или завтрак был единственным жестом милосердия перед тем, как его начнут морить голодом — мало ли, какие эксперименты будут над ним ставиться.       Вошедший в камеру человек нисколько не напоминал образ, который сложился у инспектора в ходе беседы с Адамсом, так что поначалу Уильям принял его за одного из слуг, тем более, что мужчина привез ему обед на тележке и теплое шерстяное покрывало. Когда Уильям с жадностью набросился на суп из зеленого горошка, предвкушая пирог с курицей и печенкой, а на десерт — рисовый пудинг с карамелью, «слуга» лишь сдержанно улыбнулся, но не проронил ни слова. По ощущениям Уильяма, еда исчезла слишком быстро; он с сожалением посмотрел на пустые тарелки и налил себе стакан воды.       - Все ещё голодны? — сочувственно произнёс мужчина, забирая подносы и расставляя их на тележке. — Придётся потерпеть, много есть вам ещё нельзя. Будем пока придерживаться привычного распорядка приёма пищи.       - О, так вы не… — Уильям запнулся, внимательно взглянув на «слугу» — что-то неуловимо знакомое почудилось ему в его внешности. — Вы — доктор… ээээ…       - Доктор Джонатан Уолш, к вашим услугам, — улыбнулся тот. — Но в основном меня зовут тут просто «доктор». — К сожалению, вам пока придётся посидеть в подвале, инспектор Уинтерс, — он пошарил в кармане и достал серебряные часы на цепочке. – Увы, мне пора. Уж не обессудьте. В ближайшее время, обещаю, я попрошу выделить вам комнату в доме, правда, придётся её запечатать какой-нибудь симпатичной магической печатью, дабы вы не решились на отчаянную глупость вроде побега, но тем не менее, спать на чистых простынях намного приятнее, чем на соломе. Просто на данный момент в Мидлок нет ни одного приличного колдуна или ведьмы, поэтому обойдемся пока дедовским способом. — Он указал на цепи. — Не могу я рисковать вами, не могу. Совесть не позволит.       Уильям наконец-то обрёл дар речи.       - Послушайте, доктор, признаться, я польщен такой заботой о моей скромной персоне, но не могли бы вы хотя бы в общих чертах объяснить, почему я нахожусь в Девоншире, в поместье полковника Адамса, который отчего-то уверен, что видит меня впервые в жизни, и самое главное — почему я в цепях? Неужели решётки на окнах и запертая железная дверь не гарантируют того, что я не сбегу?       - Цепи тоже этого не гарантируют, увы, — заговорщицки подмигнул Уильяму доктор. — Но пока и они сойдут. Пару дней-то мы уж продержимся. Homunculus inexspectatus est. С полковником за три года мы уже неплохо справляемся, но вы, Уинтерс, остаетесь terra incognita.       «Это он обо мне?» — ошалело подумал Уильям и тяжело опустился на солому. Доктор ободряюще похлопал его по плечу.       - Не переживайте. Мы все уладим. У меня уже большой опыт: своих вырастил, за чужими присматриваю. Главное — держать ситуацию под контролем.       Доктор Уолш улыбнулся ещё более дружелюбно, почти ласково, и вышел, толкая перед собой тележку.       И Уильям Уинтерс ему сразу и безоговорочно поверил. ***       Сны были тяжелые, липкие, вязкие. Уильям ворочался в них, словно в болоте, постепенно уходя с головой в трясину — точь-в-точь мысли младшего Асквита. Задыхаясь, он просыпался на мгновение — чтобы рывком загнать в лёгкие побольше воздуха — и снова засыпал.       Уилл       Голос был смутно знаком. Женский, ласковый, напевный.       Эмма       Тихий, печальный шепот.       Прости меня       Тишина.       Тебе нравятся маргаритки? Я выращиваю их, но они всегда умирают. Всё, что я закапываю в землю, умирает…       …Уильям резко сел, всхлипами втягивая в себя воздух. Было темно, хоть глаз выколи, но ему не нужен был свет, чтобы понять: кто-то пристально смотрел на него. Да к тому же, он был не в камере.       Точнее, он не был собой. Иначе ощущалось тело, по-другому думались мысли. Не очень добрые.       - Как ты, дорогой?       Чиркнула спичка, зажглась свеча. Перед ним стояла светловолосая девушка, которую он видел на приёме в американском посольстве, Дарла.       Уильям ощутил, как внутренности заселенного им тела словно зажгло огнём.       - Ангелус? Тебе хуже?       Из груди вырвался лишь тяжёлый стон — он попытался встать с кровати, но потерял равновесие и чуть было не упал на пол, если бы не Дарла.       - Не двигайся, дорогой, потерпи немного, скоро все наладится, ты только потерпи, — торопливо сказала девушка, осторожно укладывая его на постель.       Кто ты?       Ангелус все-таки ощущал присутствие посторонней сущности. Уильям затаился, стараясь не думать.       Жжение усилилось, к нему добавилась резкая боль в спине, потом суставы стали с хрустом выворачиваться, Ангелус заорал что было сил, изгибаясь дугой и…       Уильям перевернулся на живот, выблевывая на солому полупереваренный обед. ***       Опустошенный желудок громко урчал, требуя еды. Уильям сгреб провонявшую солому в дальний угол и растянулся на покрывале.       Ангелус. Вот оно как может быть. Не Ангел, ни тем более — Лиам.       Цепочки причин и следствий путались и провисали. Уильям никак не мог расставить персонажей по местам и прочертить соединяющие их линии. Как только в схеме появлялся какой-то порядок, внезапная мелочь — вроде случайно оброненной фразы или даже интонации — она разрушала и без того хрупкую конструкцию.       Ответом ко всему могла быть, конечно, покойная (или не очень покойная) леди Кэтрин Асквит, по совместительству бывшая Верховная ведьма Ковена, жена главы Совета и мать троих очень странных детей, а также возлюбленная Лиама О'Нила, он же Ангел (и Ангелус), однако теперь следовало вписывать в историю доктора Уолша с двойником полковника Адамса.       В общем, инспектор Уинтерс по-прежнему не знал, что происходило, и это не сулило ничего хорошего.       Интересно       Уильям вздрогнул: он был готов поклясться, что в камере внезапно раздался чей-то голос, но нет — он был по-прежнему один.       Теряемся в догадках?       «Отнюдь», — Уильям на мгновение остановил течение собственных мыслей, чтобы обнаружить посторонний сгусток энергии в голове.       Что ж, тем лучше. Все-таки подобная неосмотрительность чревата проблемами. Не люблю непрошенных гостей, знаете ли. Тем более в том состоянии, что я сейчас нахожусь.       Ангелус.       Ангел. Ангелус вряд ли способен сейчас воспринимать что бы то ни было, и тем более — проникновение чужих сущностей в сознание. У него другие заботы. А мне вот стало любопытно, кто же так нагло вторгается в наш повреждённый разум. Не разочарован, совсем не разочарован.       «Все происходит помимо моей воли. Надеюсь, что рано или поздно я научусь управлять своим вездесущим сознанием. Мне и самому не по нраву эти внезапные появления в чужой голове».       Охотно верю. Не стоит так безалаберно относиться к подобным путешествиям вне тела. Тем более, что связь устанавливается очень прочная, в том числе и на физическом уровне. Если бы вы знали, то безусловно, не стали бы совершать таких опрометчивых поступков.       «О чем вы? ..»       Когда дикая боль скрутила внутренности, Уильям понял, что имел в виду Ангел.       С отчаянным, нечеловеческим криком он скорчился на полу, разрываемый изнутри неведомой безжалостной силой. Из горла хлынула тёмная вязкая кровь, Уильям забился в конвульсиях — и наступившая темнота поглотила его. ***       …Откуда-то издалека доносилось тиканье часов, словно большой жук размеренно шуршал в стеклянной банке. Ужасно хотелось пить, и Уильям застонал.       - Сэр, вы слышите меня? — осторожный шепот Джека заставил его приоткрыть глаза. – О, хвала богам, наконец-то вы пришли в себя.