Нянька для лисёнка

Я был рождён, чтобы служить ему. Человеку, которого никогда не видел. Наследнику Асами-кай. Мой отец служил его отцу, мой сын будет служить его сыну. Я с детства ненавидел эту предопределённость. Ненавидел тех, кто решил мою судьбу задолго до моего появления на свет. Ненавидел и не понимал, как Кано может быть так спокоен. Как он смог принять это и смириться. Я всегда поражался его спокойствию. Он беспрекословно подчинялся старшим, но в его покорности всегда чувствовался стальной стержень. Несгибаемая воля. Я завидовал ему. Завидую и сейчас. Когда я познакомился с Рюичи, мне было шесть. И я уже умел убивать. Рюичи старше меня на два года. Они с Кано ровесники, так что в нашей связке я младше всех. Наверное, именно поэтому Рюичи всегда был так добр ко мне. Терпел мою вспыльчивость и моё занудство. Прощал мне буквоедство и заносчивость… Он удивительный человек. Со временем я понял это, и понял, почему многие годы назад мой предок принёс его предку клятву вечной верности. Я помню, как счастлив был Рюичи, женившись на Рейке, и помню, как отец привёл в мою комнату девушку и сказал, что я должен зачать ей сына. Я помню, как Рюичи улыбался, как нежно и трепетно держал он на руках новорожденного Кейто, и помню своё безразличие при виде моего первенца. Я тогда даже не взглянул на женщину, что выносила его и родила. Я просто сказал: «Его зовут Соуске». И вышел из палаты. Мне было всё равно. Как было всё равно моему отцу. Я помню, как за два года до этого девушка, с которой встречался Кано, забеременела. И помню, с какой гордостью он показывал нам фотографии. «Его имя Хироши» - Говорил он. – «Он будет опорой для твоего ребёнка, Рю». У Кано удивительные глаза. Пронзительно-синие. Глубокого, чистого цвета. У его сына такие же. Глаза Кейто – золотисто-карие. Как у Рюичи. И взгляд уверенный и открытый. А у моего – ледяная сталь. В точности, как у меня. Наши дети росли бок о бок, как некогда мы трое. Как до нас наши отцы, а до них – деды. Как будут расти их дети, и внуки, и правнуки. А потом у Рюичи появилась Тайра. Я помню, как он ворвался в мой кабинет, в уже построенной КАФАС-плаза, как схватил меня за плечи, крепко и сильно, встряхнул, глядя мне в глаза, и отчётливо произнёс: «Рейка беременна. У меня будет дочка, Юки!» Только ему было позволено звать меня так. «Юки», женское имя. Кано ещё со школы называет меня «Нори». Потому что я, по его словам, «прилипчивая, надоедливая водоросль». Я сначала злился, но потом привык. Беременность у Рейки проходила очень тяжело. Она всё время температурила и плохо себя чувствовала. Ичимару-доно говорил, что это потому, что Тайра «его породы». Когда девочка родилась, Рюичи был, наверное, самым счастливым человеком на свете. Я помню, как он подошёл к нам с Кано, держа дочку на руках и сияя улыбкой. Помню, как я впервые посмотрел в её лучистые, золотые глазки. Как Тайра улыбнулась мне и схватила меня за палец. Я словно впал в транс, когда она сжала свой крохотный кулачок. - Красавица, правда? – Рюичи погладил дочку по щеке, и та одарила его лучезарной улыбкой. Потом уставилась на Кано и, отпустив меня, потянулась к нему. Но едва я отвёл руку, как она тут же сердито нахмурилась и повернулась ко мне. Кано рассмеялся. - С характером, вся в папу. – Он ухватил меня за мизинец и протянул девочке оба наших пальца. Она снова заулыбалась, тут же схватив их. Я стоял, как полный идиот, и не мог сдержать улыбки. Тайра была такой крошечной, такой хрупкой… Лет до четырёх она ходила за мной хвостиком везде, где могла. Как-то мне пришлось уехать в командировку в Киото по делам компании. Меня не было три дня. Когда я вернулся, Тайра с воплем «Ки-сан!» кинулась ко мне, едва я вышел из поезда. Как сказал Рюичи, она не смогла спокойно дожидаться меня дома и заставила его приехать на вокзал. Тайра была чудесным ребёнком. Послушным и открытым, хоть и капризничала иногда. Мы все слишком сильно её баловали. Едва ей исполнилось три, Рюичи попросил меня и Кано заниматься с ней. Просто лёгкие упражнения. Зарядка, не более того. Я помню, как она радостно смеялась каждый раз, когда попадала дротиком в мишень. Она всегда так старалась порадовать нас. А когда девочке исполнилось шесть, Ичимару её забрал. В начальную школу Тайра-сан пошла в Осаке. В Токио она вернулась уже совсем другой. Упрямой, обидчивой. Запуганной. И Рюичи совершил, пожалуй, самую большую ошибку. Отдал Тайру мне в ученицы. Нет, по сути, он, разумеется, был прав. Она должна уметь постоять за себя. Не Кано же с ней заниматься - она всё-таки девочка. Но Рюичи знал мои методы и знал, что я не умею иначе. И уже спустя год Тайра начала меня бояться. Я перестал быть «Ки-саном». Она перестала улыбаться мне. Я говорил, что это для её же блага. Говорил, что я забочусь о ней. Но, видимо, не так, как это нужно было сказать. Наверное, надо было, как в детстве, взять её за руку, погладить по голове и объяснить, что иначе она будет учиться слишком долго. Что и я, и Кано, и Рюичи - мы все боимся за её жизнь, что она очень дорога нам, но ведь мы не всегда будем рядом. Что ей нужно научиться обходиться без нас… Наверное, нужно было так. Я никогда не умел ладить с людьми. Никогда не умел подбирать правильные слова. И на могиле Рейки всё, что я смог, это так же, как и Кано, положить руку Рюичи на плечо и молча стоять рядом. Моя забота, наверное, казалась Тайре обременительной и раздражающей, но я не умею иначе. Я могу прочитать ей нудную нотацию и грозно посверкать стёклами очков, но не могу просто обнять и сказать: «Не делай так больше, я волновался за тебя». Рейка могла. Она вообще была потрясающей женщиной. Она понимала меня едва ли не лучше, чем Рюичи, и частенько служила между нами переводчиком. Вместе с ней из нашей семьи ушло понимание и теплота. Собственно, мы именно тогда перестали быть семьёй. Про мои отношения с собственным сыном я вообще лучше промолчу. Я никогда не понимал Соуске. А может, просто отказывался понимать. Потому что, в отличие от меня, он никогда не пытался бунтовать против вековых устоев и традиций и покорно учился, впитывая знания и навыки, как губка. Но глядя на них с Хироши, я всегда видел себя и Кано. А потом Кейто внезапно взбунтовался. Заявил, что не желает иметь с Асами-кай ничего общего, что не собирается возглавлять Семью, и ушёл. Сбежал, бросив всё. И наследницей оказалась Тайра. Кано почему-то очень не хотел, чтобы Хироши и Соуске общались с Тайрой, но выбора у нас не было. Впрочем, я довольно быстро понял, почему. Их чувства к Тайре из дружеской заботы очень скоро переросли в нечто большее. И если Соуске, зажатый рамками долга, легко смирился с тем, что для девочки он просто «сенпай», то Хироши было намного тяжелее. Он любил Тайру преданно и безответно. Хотя, может, и не совсем. Свой первый взрослый поцелуй она, во всяком случае, подарила именно ему. Я знаю об этом от сына. Соуске рассказал мне, потому что, по его словам, «это не то, о чём следовало бы умолчать». Это произошло на выпускной церемонии, когда Тайра заканчивала старшую школу. Она тогда сказала Хироши: - Простите, сенпай. Это самое большее, что я могу вам дать. Мне было даже немного жаль парня. Тайра, зная о его чувствах, сторонилась его. Ценила, доверяла, но держала на расстоянии. Соуске в этом смысле повезло больше - ему Тайра доверяла абсолютно во всём. Он сказал ей, что любит, но пообещал держать свои чувства при себе - и был вознаграждён её честностью. Неудивительно, что когда Тайре понадобилась помощь, единственным, кому она открылась, был Соуске. Это именно он запустил в систему слежения вирус, искажающий показатели передатчиков Тайры. Он был единственным, кто знал, где она на самом деле находится. И даже когда это выяснилось, он не сдал её, а попросту уронил наш сервер, стерев коды передатчиков. На восстановление нам понадобилось почти четыре дня. Разоблачение Соуске было нашей единственной «победой». В остальном мы позорно проиграли. Четыре-один. Тайра добилась своего. Ей позволили остаться в Варии. *** Вария… Я был категорически против идеи отправить Тайру в Италию. Слишком далеко. Слишком опасно. Мы не были уверены, что Занзас согласится присмотреть за ней, но даже если бы знали наверняка… Доверить Тайру этому неуравновешенному ублюдку… Алкашу, бабнику с манией величия… Я никогда не пошёл бы на это, будь у нас выбор. Но Вария тогда показалась Рюичи отличной идеей. И мне пришлось согласиться. Я всё время полёта пытался донести до Тайры, насколько опасно там может быть. Я рассказывал ей об офицерах, об их характерах и о различных происшествиях, с ними связанных. Но она меня не слушала. Я волновался за неё, так хотел уберечь её… Но не смог. Новость о том, что Тайра вступила в отряд, была для меня шоком. Я не мог понять, как Рюичи ей так легко позволил остаться? Как он мог бросить девочку в том гнезде разврата и анархии, которое представляет из себя Вария. Как он не понимал, что Тайре нельзя там находиться? Нельзя было с самого начала. Я должен был настоять на том, чтобы они с Соуске и Хироши уехали втроём. Хоть куда, лишь бы подальше. В Австралию, например. Чудесный материк. Прекрасные пейзажи. Кенгуру, коалы, утконосы, вомбаты… Изумительная флора. Сёрфинг, сафари… Сиднейская опера… И огромные мохнатые пауки… О да, идеальное место… Вария… Неудивительно, на самом деле, что Тайра вступила в отряд. И то, что Занзас предложил ей место офицера, тоже неудивительно. Уровень её подготовки очень высок. И психологически, я так полагаю, она оказалась близка к остальным… Принц-потрошитель, Второй Император Мечей, ученик Рокудо Мукуро, гомосекусуалист-мастер муай-тай, фанатеющий от Занзаса бугай с кучей зонтов… Боги, о чём я вообще говорю! Это худшее место, которое только можно было придумать! Можно было ни минуты не сомневаться в том, что Тайре там понравится. Единственное, на что я надеялся, что месяца будет недостаточно. Оказалось, что достаточно и недели. Точнее, до первой же выходки Тайры. Ей был интересен офицерский состав Варии, она хотела с ними общаться, но они игнорировали её существование. И девочка решила привлечь внимание к своей персоне. Сейчас, по прошествии времени, мне известна полная картина происходящего. Тогда же события в Италии были для меня тайной за семью печатями. Тайра связывалась с нами каждый вечер, и по её состоянию я примерно мог определить, как прошёл день. Её вступление в отряд я заметил сразу. Она стала выглядеть, как после наших тренировок. Усталой, но довольной. Она была счастлива, присоединившись к этим ненормальным. Когда я узнал, что Тайра участвовала в миссии по освобождению рядовых Варии из особняка враждебной Семьи, я пришёл в ужас. А что, если бы она пострадала? Что, если бы её ранили или убили? Я чертовски испугался. В тот момент я даже не пытался подумать. Не анализировал ситуацию. Меня поглотила паника. И я исхитрился заразить ей Рюичи. Уговорил его забрать Тайру домой. Когда я разговаривал с ней, я даже не пытался ей ничего объяснить. Не пытался поговорить с ней, обсудить произошедшее. Ослеплённый беспокойством за неё, я поставил девочке ультиматум. И получил удар под дых. Я, наконец, понял, что имел ввиду проклятый Лис, когда говорил, что Тайра его породы. В первое мгновение, когда девочка улыбнулась и наклонила голову, я шарахнулся от ноутбука. Мне привиделся Ичимару, собственной лисьей мордой. Выражение лица, манера поведения, интонация… Один в один. Не буду врать, старикана я боялся. Каким-то суеверным страхом, на подсознательном уровне. Все мои инстинкты шиноби просто вопили о том, что у меня нет ни шанса против него. Что мне не застать его врасплох, а даже если бы и удалось, то я бы умер быстрее, чем успел даже коснуться его. В тот момент, когда Тайра вдруг заговорила его голосом, мне почудился за её спиной размытый седоволосый силуэт, и я отчётливо услышал: «Аканна~… Как неожиданно, да, Нориюки-кун?» И звонкий, совсем не старческий смех. Я решил полететь за ней сам. Чтобы попытаться объяснить. Чтобы не дать ей наделать глупостей. И, как оказалось, именно этого делать не стоило. Тайра сбежала. Я ни минуты не сомневался, что «арест сотрудниками интерпола» - фарс чистой воды. Но в интерполе официально подтвердили, что Асами Тайра была задержана по подозрению в перевозке контрабанды и доставлена в итальянское отделение для прояснения обстоятельств. Причём, сообщили они нам об этом спустя почти сутки. А до того меня два часа «мариновали» в главном особняке Вонголы, заверяя в дружбе, благих намерениях и посильной помощи. Потом, наконец, позволили поехать в особняк Варии, но, как я и думал, там Тайры не было. Занзас откровенно смеялся мне в лицо, и это злило. Злила невозможность схватить зарвавшегося молокососа за воротник белоснежной рубашки, приложить спиной о стену и, прижав сай к его сонной артерии, как следует расспросить. О, если бы мне только дали карт-бланш… Этот ублюдок запел бы соловьём уже через пару часов. Но Рюичи велел мне быть максимально вежливым и корректным. Пришлось довольствоваться фантазиями, отчётливо и во всех подробностях представляя себе, как я сдираю с выродка кожу, а затем срезаю мышцы с костей. Медленно. По одной. Затем было подтверждение ареста. Известие о том, что Тайру отпустили со всяческими извинениями. Запись, сделанная веб-камерой в Лос-Анджелесе, на которой Тайра-сан, в компании какого-то мужчины гуляет по торговому центру. Разоблачение Соуске и, наконец, письмо. Обычное, бумажное. Отправленное экспресс-доставкой. С Мальты. Дата отправления – спустя сутки после того, как была сделана та запись в США. В письме Тайра-сан извинялась перед отцом за то, что не вернулась. Рассказывала, как здорово ей было в Варии, какие там все замечательные… А ещё Тайра-сан сообщала, что домой до совершеннолетия не вернётся. Что так и будет скакать по свету, нигде не задерживаясь дольше, чем на сутки. И что если её семье так не нравится Вария, может, стоит вступить в интерпол? Или в ФБР. Или ещё куда-нибудь. Да хоть снайпером-контрактником в Ирак. Рюичи, прочитав это, расхохотался. - Ты проиграл, Юки. – Сказал он мне, широко улыбаясь. – Моя дочь остаётся в Варии, по крайней мере, до своего совершеннолетия. Всё. Я сказал. И у меня не было более выбора, кроме как смириться. Приказы босса не обсуждаются. Тайра победила. Прошло уже полгода, как она состоит в Варии. И, кажется, девочка счастлива… Я откинулся на спинку дивана, глядя в пронзительно-синее небо. Пожалуй, мне стоит попробовать всё ей объяснить… Тайра умная девочка, она поймёт. Надеюсь… Я так хочу, чтобы она снова стала называть меня «Ки-сан»…