За первого встречного

Рассказ Гермионы все не выходил у Астории из головы, а так как дела с банком разрешились и с отчетом было покончено, девушка позволила себе побездельничать. Создавая только видимость бурной деятельности, девушка предалась размышлениям об интригующих подробностях жизни легендарного Золотого Трио Гриффиндора. Особая пикантность состояла в том, что жених Гермионы до сих пор оставался в неведении, и, даст бог, никогда и не узнает о той ночи. Рон Уизли, в принципе, был замечательным парнем, Астории он нравился, да и Гермиона с ним преображалась, становилась невероятно женственной, нежной и чувственной. С Гарри она была совсем другой: непосредственной и смешливой (одна шутка с тестом чего стоит). Казалось, что факт того, что они когда-то были любовниками, им нисколько не мешал. Похоже, Гермиона была права, когда говорила, что это, наоборот, сделала их дружбу еще крепче. «Между ними теперь вообще никаких секретов не стало»: ехидно хихикнула Астория. В офисе целый день обсуждали «марш Пожирателей» на вчерашнем матче по квиддичу, чем изрядно ей докучали. «Золотая молодежь», свихнувшаяся от безделья и праздности, наглотавшись модного нынче зелья из листьев эритроксилума, дарящего чувства эйфории и снимающее все нравственные барьеры, ее не занимала. Эти идиоты, по мнению Астории, не заслуживали столь пристального к себе внимания. Их поступок был настолько абсурдным, что весь его ужас просто мерк по сравнению с его глупостью. Провинившихся даже жалко не было. То, что в прессе до сих пор не разгласили имена псевдопожирателей, лишь подтверждало ее догадку о том, что среди схваченных были детки высокопоставленных чиновников. Дальнейший исход дела будет зависеть только от искусства адвоката. Суд, конечно, будет закрытым, а значит максимум, чем могут отделаться «шутники» это принудительным лечением и крупным штрафом. А чтобы народ не сильно возмущался, выберут кого-нибудь, чей отец наименее высокопоставлен, навесят на него организацию этой «операции» и посадят в Азкабан годков на пять. Но отсидит тот «козел отпущения» максимум год, до ближайшей министерской амнистии. В общем, дело было ясное и казалось Астории чрезвычайно скучным. Не стоило оно того, чтобы в течение всего рабочего дня она терпела постоянную по этому поводу трескотню. И уж тем более не стоило оно того ночного вызова Гарри. Как бы она себя не убеждала в том, что вчерашнее исчезновение мужа было как нельзя кстати, но в глубине души она о нем сожалела. Ведь у того вечера могло быть совсем другое продолжение... От мыслей о том, что могло произойти, если бы Гарри остался дома, и, уложив Тедди, решил бы продолжить начатое, Астории стало жарко. Ее воображение мгновенно подкинуло ей визуальный ряд этого «если бы», заставив кровь буквально кипеть в венах. Девушке показалось, что даже кончики ее волос покраснели. Пришлось в срочном порядке применить оклюменцию, чтобы ее «грязные мыслишки» не стали достоянием особо любопытной общественности. С момента ее вступления в брак с Гарри Поттером она уже раз двадцать подвергалась мыслительной атаке. И вряд ли ее коллег интересовали результаты ее антикризисного отчета... Им, безусловно, не давало покоя одно: как этот «роман века», закончившийся столь скандальной свадьбой и последующим не менее шумным судебным процессом по вопросу опеки, смог пройти незамеченным от их любопытных глаз? Вот и стали некоторые особо наглые индивиды исподтишка применять к Астории легилименцию, в надежде найти ответы на свои вопросы. «Хорошо быть Гарри Поттером с его то лицензией на Аваду. Никому и в голову не придет влезть к нему в мысли. Зато как трудно быть миссис Поттер! Приходиться отдуваться за двоих»: тяжко вздохнув, пришла к выводу Астория. — Думаешь ты сейчас о чем угодно, но только не о работе, — голос миссис Херши, ее босса, раздался над самым ухом. — Впрочем, у девушки в медовый месяц другого выражения лица и быть не может, — добавила она, непринужденно присаживаясь на край стола. — Солнце мое, я проверила твой отчет — все просто идеально. Я и не думала, что без Билла ты так быстро договоришься с нашими красавцами. Твой труд, бесспорно, заслуживает награды, и она неумолимо тебя настигнет. Вот, подписывай немедленно! На стол Астории опустился бледно-лиловый бланк отпускного листа. — Милая моя, то, что свой медовый месяц ты и твой очаровательный супруг проводите на работе, просто чудовищная несправедливость! Я решила выгнать тебя в отпуск немедленно, но, учитывая то, что мистеру Поттеру понадобится больше времени для согласования своего отпускного листа — не думаю, что его босс столь же лоялен — я оставила дату открытой. — Да ладно вам, босс. Награда... Скажете тоже. Можно было и напрямую сказать, что видеть меня уже не желаете, — пролепетала явно польщенная Астория. — Солнце мое, ты неисправима! — рассмеялась миссис Херши, запечатлев на макушке девушки легкий поцелуй, а потом добавила шепотом: — На сегодня ты тоже можешь быть свободна. Мне тут прилетело письмо от твоего отца. Генри искренне беспокоится, а, зная своего лучшего бухгалтера, не смогу с ним не согласиться, что ты зароешься в отчеты и, сославшись на завал, проигнорируешь сегодняшний семейный ужин. К письму Генри присовокупил мои любимые кремовые пирожные, поэтому, мантию в зубы и марш домой. — Да вы коррупционер, миссис Херши! Вот возьму и пожалуюсь мужу-аврору, будете знать, — проворчала Астория, однако рабочий стол прибрала довольно шустро и благодарно улыбнувшись начальнице, буквально выбежала из кабинета. Ноги сами привели ее на несколько этажей выше, в самое легендарное отделение министерства — в Аврорат. Только когда до антитеррористического отдела оставался всего один поворот, Астория вдруг резко сбавила скорость. Весь энтузиазм куда-то испарился, уступив место сомнениям, и девушка в растерянности остановилась. Она абсолютно не представляла себе, что скажет, ворвавшись в кабинет к мужу, если ее, конечно, туда вообще пропустят. — Милый, бросай к драклам своих террористов, махнем лучше в Коста Смеральду, — передразнивая саму себя, буркнула себе под нос Астория и хотела уже развернуться и уйти, но тут в соседнем коридоре раздался женский голос, не узнать который было просто невозможно. С самыми худшими предположениями, Астория заглянула за угол и увидела, что у открытой двери, ведущей в антитеррористический отдел, стоят Дафна и Гарри. Было видно, что они уже прощались. Дафна протянула Гарри руку тыльной стороной вверх, однако тот, не будучи знакомым со светским этикетом ее просто быстро пожал. Тогда она фирменным, годами отрабатываемым жестом повела головой, отчего ее волосы красиво взлетели в воздухе и рассыпались роскошным золотистым каскадом на плечах. К счастью Гарри стоял к Астории вполоборота и большую часть его лица закрывали непокорные волосы, и она не увидела то восхищенно-отупелое выражение, которое появлялось у мужчин всякий раз, когда сестра проделывала этот фокус. Уж на ком, на ком, но на Гарри эту мину на все готового самца она бы не выдержала. И если еще несколько дней назад она шутливо заявила Гермионе, что с удовольствием понаблюдает за тем, как Дафна будет уводить у нее мужа, то сейчас она очень сильно сомневалась в том, что сможет безучастно за этим наблюдать. Что-то произошло с ней в эти дни. Что-то очень странное, прекрасное и ужасное одновременно. Что-то, что уже не позволяет ей относиться к Гарри Поттера просто как к первому встречному... Убедившись, что дальше рукопожатия дело не зашло, Астория поспешила покинуть злополучный этаж. Еще не хватало того, чтобы они ее заметили и решили, что она за ними следит. Такого позора ей еще не хватало! А Гарри она еще вечером увидит... * * * Министерство Астория покинула в менее радужном настроении, чем недавно свой кабинет. Из головы не выходила увиденная сцена и ее бедный мозг будоражили всякие нервирующие вопросы: что Дафна делала в Аврорате, о чем говорила с Гарри, что сам Гарри думает о Дафне и как реагирует на ее красоту? И самое главное: что он думает о ней, об Астории: Гарри на самом деле увлекся ею, или то, что произошло вчера вечером на кухне, был лишь выплеск гормонов? Висящий в течении месяца на подобии дамоклова меча не решенный вопрос об опеке над Тедди, свалившаяся ему на голову взбалмошная жена, грандиозный судебный процесс, и как апофеоз всего — выигрыш и официальное усыновление... Тут кому угодно «башню» снесет. Нет, с «самым главным» она все же поспешила... На повестке дня был даже не вопрос о том, что чувствует к ней Гарри, а то, что чувствует к нему она... «Башня» то у нее гораздо, гораздо слабее, а стресс она получила не меньший: переживания по поводу свадьбы, восторг, волнение, ожидание и последующая измена не только со стороны жениха, но и родной сестры. Ну, а дальше и того хуже: абсолютно необдуманное сумасшедшее замужество, эмоциональный судебный процесс и, конечно, Бладжер, к которому Астория прикипела всем сердцем и за которого никогда не перестанет благодарить Гарри. Неудивительно, что ее так «повело»... Хотя самому Гарри надо отдать должное — и внешне и внутренне он достоин того, чтобы влюбиться в него по настоящему. Мало того, что он чрезвычайно привлекательный и сексуальный, так еще к тому же смелый, отчаянный, добрый, веселый, заботливый, смелый... Так, смелый уже было... Да, в общем-то и глупо перечислять все его достоинства, если все это и так сводилось к одному простому слову: идеальный! Но идеальному мужчине нужна идеальная женщина, к коим себя Астория не относила, и осознание этого факта заставило девушку заметно сникнуть. Ну не мог такой парень как Гарри Поттер всерьез увлечься такой прожженной слизеринкой как она. Очень скоро Гарри ее раскусит и поймет что не такая уж она и добрая, не очень то и умная, и вообще... Ее и рядом с Гермионой симпатичной не назовешь, а уж на фоне Дафны она и вовсе теряла все и без того невеликие баллы конкурентоспособности. К моменту возвращения домой шкала ее хорошего настроения стремительно ползла к нулю, но очень скоро ситуацию исправил буквально сбивший ее с ног Бладжер. Облизав ее с головы до ног, щенок по-хозяйски развалился у нее на руках и громко пыхтя стал демонстрировать свой розовый язычок. Потом на шум выскочил Тедди. Его Оборотень бежал следом — длинноногого и неуклюжего волкодава заносило на поворотах. Пообещав Шейле не подпускать Тедди и щенков к лужам и бродячим псам, Астория взяла их на прогулку в расположенный неподалеку парк и, что было вполне ожидаемо, нарушила все инструкции няни. Тедди, наперегонки с Бладжером и Оборотнем, вдоволь попрыгал через лужи, не всегда удачно преодолевая оставленные дождем препятствия, смело ринулся в гущу собачей своры, решившей напасть на слишком шумных и любопытных щенков. Оперативно среагировавшая Астория разогнала собак, заставив их погнаться за своим патронусом, вновь отметив произошедшие с его формой некоторые изменения. Пятнистая ехидна с прорезающимися рожками и задорными копытцами выглядела очень подозрительно. Не дай бог придется спасаться от дементоров при свидетелях... Эти пятна-рога-копыта выдадут ее с головой. Как следует, повозившись с очищающими заклинаниями, Астория привела своих новоявленных питомцев домой, где их подвергла тщательному осмотру миссис Джонсон. Поцокав языков, няня укоризненно посмотрела на Асторию и взмахом палочки вернула оторванный клапан на курточке Тедди, на исчезновение которого девушка не обратила внимания. Забрав мальчика «подобрать наряд для предстоящего выхода в свет», миссис Джонсон поднялась на второй этаж, оставив Асторию наедине со своими сбивчивыми мыслями. Но удачно вспомнив о подарке Гермионы, Астория завалилась в кресло с ноутбуком. Дерзкая схватка отряда титанов с легионом черных драконов несколько отвлекла ее от дум о Гарри, но лишь на некоторое время. Потому что вечером Гарри все-таки завершил начатое и поцеловал ее. Плавясь в его горячих объятиях, Астория мысленно сказала «адью» руинам своей рухнувшей «башни» и страстно ответила на его поцелуй. * * * — Астория, Гарри! — Генри Гринграсс стиснул в объятиях дочь и расцеловал ее в обе щеки, почтительно кивнул зятю, поздоровавшись с ним за руку, после чего, присев на корточки, весело подмигнул Тедди: — А этот очаровательный юный джентльмен, я полагаю, сам Теодор Ремус Люпин? Тедди, зардевшись, важно ответил на рукопожатие Генри Гринграсса и был быстро «захвачен в плен» Дафной, которая собралась показать мальчику свои сохранившиеся с детства волшебные игрушки. Астория, хмыкнув, проводила удаляющуюся сестру с Тедди на руках понимающим взглядом. Наверно, фокус с кокетством не прошел, и Дафна решила «подкатить» к Гарри с другой стороны, сыграв на его привязанности к крестнику. Генри обсуждал с Гарри вступивший в силу закон о запрете банкам Гринготса использовать в качестве охранников различных магических существ. Сторонник этого нововведения, к тому же прекрасно знакомый с его автором — Гермионой Грейнджер, пытался доказать заинтересованному вкладчику, что и без охранника-дракона его вкладам ничего не будет угрожать. Главным аргументом Гарри было довольно остроумное заявление о том, что этот закон только еще больше укрепит сохранность ценностей, потому что проникшему в хранилище вору просто не на ком будет его покинуть. Астория в это время тихо переговаривалась с матерью — Веронику очень интересовали подробности недавнего судебного процесса. Хотя самой ценной для нее информацией стало подробное описание наряда «душки» Пемброука и ответ на вопрос: «Такие ли у него фиалковые глаза, какими они выглядят на фотографиях в журналах?». Астория несколько притомилась от общения с матерью и сильно обрадовалась возвращению Тедди, даже не смотря на те взгляды безграничного обожания, который он бросал на идущую следом Дафну. Мальчик шел, держа под мышками детскую метлу, уменьшенную копию Хогвартс-Экспресса, настольный квиддич, макет Запретного Леса и, что особенно рассмешило Асторию, куклу, созданную по образу и подобию Салазара Слизерина. Гарри, увидев «трофеи» крестника лишь страдальчески закатил глаза. У мальчика и без того было полно самых различных игрушек, количество которых росло с геометрической прогрессией. Но разве скажешь об этом обрадованному и гордому за подарки мальчишке, который, учитывая особенности своей натуры, светился от счастья в полном смысле этого слова. Генри, увидев Тедди, обвешанного с ног до головы игрушками, оживленно подскочил на ноги: — Кстати, о подарках! Мы же так и не поздравили вас со свадьбой — слишком неожиданно все тогда произошло. Но сегодня мы исправил это недоразумение, — с этими словами Генри полез в карман и извлек небольшую золотистую коробочку и, коснувшись ее палочкой, вернул ей прежний размер. Благоговеяно взяв ее на руки, он протянул подарок Гарри с Асторией. Коробка оказалась довольно тяжелой, и Гарри не без любопытства открыл ее вместе с Асторией и заглянув внутрь не удержался от плебейского присвиста. Находящаяся там чаша, выполненная из вишневого авантюрина, была ничем иным, как Омутом Памяти — очень редким, а потому чрезвычайно дорогим артефактом. Даже у них в аврорате был один на все отделы и показания приходится просматривать по записи. — Будете просматривать наиболее счастливые моменты вашей семейной жизни, — с улыбкой добавил Генри опешившему Гарри. — А это лично от меня, — тихо сказала Дафна, протянув им свой подарок. — Еще раз поздравляю! Когда упаковка была снята, настала очередь Астории оглашать стены родного дома восхищенным свистом. А вот Гарри, в отличие от жены, смотрел на открывшийся взору предмет несколько недоуменно. Он явно не представлял себе, для чего предназначен этот граненый хрустальный куб, поперечными и продольными гранями напоминавший магловскую головоломку Кубик Рубика. Но, похоже, никому и в голову не пришло, что выросшему среди маглов Гарри, может быть не известно предназначение этого артефакта, потому что, переключившись на Тедди, решившемуся опробовать в деле новую метлу, никто не обратил внимание на то, как Гарри взял в руке загадочный хрустальный кубик. Покрутив его в руках, он убедился, что грани на самом деле могут двигаться. — Надо же, и правда, Кубик Рубика... И Гарри повернул одну из граней. Астория и Дафна одновременно повернулись на едва слышный тихий скрежет и обе с криком: «Гарри, нет!..», кинулись к нему. Однако Дафна оказалась проворней и успела ухватиться на его рукав, прежде чем их обоих втянуло в открывшийся пространственный портал... *** — Полежи со мной... — подавляя зевок, пробормотал Тедди, устало улыбаясь. Отказать ребенку под просящим взглядом огромных темно-золотистых глаз Астория была не в состоянии. И хоть сдерживаться с каждой минутой становилось все сложнее — больше всего на свете ей сейчас хотелось орать и крушить все подряд — она нашла в себе силы ответить на улыбку Тедди, и послушно прилегла на его маленькую детскую кроватку. Он сразу прильнул к ней, обняв ее руку и уткнувшись сонно сопящим носиком ей в грудь. — Ты хорошая, — уверенно произнес мальчик, теснее прижимаясь к девушке, — и пахнешь Рождеством: елочкой, апельсинами, шоколадным пудингом и пирожными, — голос Тедди стал заметно тише. — Рождеством?.. — прыснув в пурпурную макушку, Астория обняла мальчика и стала нежно гладить его мягкие пушистые волосы. Рождеством... Ну, апельсины — это ее цитрусовый шампунь. Шоколадный пудинг? Пирожные? Скорей всего, в словарном запасе Тедди еще нет слов сандал и пачули. Елочка? Это он еще и кедровые нотки в ее духах уловил, что ли? Вот это обоняние! Астория с подозрением покосилась на Тедди, а потом перевела взгляд к окну — луна набирала обороты. Завтра наступит полнолуние. Следует ли ей ожидать сюрпризов от сына оборотня в ту ночь? Хотя, ее бы, разумеется, предупредили... Полежав с мальчиком еще минут пятнадцать и убедившись, что он уже крепко спал, Астория осторожно встала и направилась к двери. Оборотень, лежавший у камина на своей плюшевой подстилке, сразу подскочил и бросился к кровати занимать освободившееся теплое местечко под боком у хозяина. Такое вероломство Астрория решила оставить без внимания — уж больно счастливо улыбнулся спящий мальчуган, когда волкодав ткнулся ему влажным носом в подмышку. Уже почти успокоившись после недавнего происшествия в Гринграсс-холле, Астория решила закрепить успех чашкой чая, но подходя к лестнице, остановилась у полуприкрытой двери, ведущей в комнату Гарри. Гнев, возмущение и негодование накатили на нее с новой силой. Стремглав сбежав с лестницы, Астория кинулась на кухню и быстро наложив на нее оглушающие чары, наконец дала волю эмоциям, до смерти напугав устроивших небольшое чаепитие Критчера и Джафара своим истошным воплем разъяренной фурии. За спиной Астории раздался восхищенный присвист: — Вот это легкие! Резко обернувшись, она увидела не очень трезвую Гермиону, одетую в широкий домашний халат, распахнутые полы которого демонстрировали не менее бесформенную фланелевую пижаму в сине-зеленую клетку. Плечом девушка упиралась в дверной проем и, похоже, только это и помогало ей сохранять равновесие. Представшая перед глазами Астории картина показалась ей настолько нелепой, что она была вынуждена ущипнуть себя за руку. — Ауч... — часто моргая, Астория вперила свой взгляд на раскрасневшуюся от щипка кожу, а затем медленно перевела взгляд на Гермиону. — Мир решил сойти с ума со мной за компанию?.. — задав свой, по сути, риторический вопрос, Астория подошла к подруге и для достоверности ущипнула и ее тоже. Гермиона тихо хихикнула: — Да, я, это, я. — Ты как сюда попала, вообще? Через камин?— Астория показала на опустошенную на треть бутылку кальвадоса, которую Гермиона удерживала за горлышко большим и указательным пальцами, — Что за повод?.. — Повод? Да, ерунда, справлюсь. Просто меня Рон сегодня бросил, но я тут не за этим, — отмахнувшись, пробурчала Гермиона, — Мне тут Гарри смс написал, но я из-за личной драмы не сразу ее прочесть удосужилась. На-ка, подержи... — всучив впавшей в ступор Астории кальвадос, Гермиона запустила руку в необъемный карман своего халата. Порывшись там с полминуты, она вытащила сотовый телефон. Следом за этим на пол попадали фантики от мятных леденцов, упаковка презервативов, заколка для волос и ключи, но Гермиона не обратила на это никакого внимания. Спокойно перешагнув организованный ею бардак, она, немного виляя, добралась до кухонного стола и плюхнулась на стул. Нажимая на кнопки телефона, Гермиона поясняла словами свои действия: — Это штука такая магловская. Заменяет сову, патронуса и зеркало. Вещь очень удобная. Рекомендую. Не так впечатляет, как патронус, не столь романтичен, как сова, но все же, все же... О, вот оно! Гермиона протянула телефон Астории, абсолютно не обращая внимания на то, что та продолжала пребывать в шоковом состоянии, округлившимися глазами наблюдая за ее манипуляциями, не в состоянии вымолвить ни слова, после чего проворчала: — Ну, держи же уже! Медленно подойдя к Гермионе, Астория осторожно взяла в руки сотовый телефон, ранее виденный ею только в кино. На светящемся голубом экране она прочла: «Мне нужно будет исчезнуть на некоторое время. Возможно, даже посреди обеда у Гринграссов. Это касается расследования инцидента на чемпионате. Успокой Тори и Тедди. Я вернусь скоро и все объясню. Пусть не накручивает себе там всякого». — Это что? — абсолютно лишенного эмоций голосом, спросила Астория, отупело смотря на сообщение. — Где что? — Вот тут, — Астория протянула Гермионе телефон. — А что тут? Девушки некоторое время растеряно друг на друга смотрели, после чего Гермиона полезла за волшебной палочкой в другой карман. На пол попадали скомканные носовые платки, мятая и почему-то влажная фотография Рона и розовый пушистик. Впрочем, на это Гермиона опять не обратила никакого внимания. Направив на себя палочку, она слегка дрожащей рукой стала выделывать пасы: — Жалко, конечно, я так старалась напиться... Слышала краем уха, что это, вроде как помогает... Не судьба! Эне... Эне... Энервейт! Встрепенувшись от ударившего в нее заклинания, девушка приосанилась и горделиво вздернула подбородок: — Зацени: и это после кальвадоса! Однако ни гордости, ни радости в ее голосе не было. Приглашающим жестом, она указала Астории на стул напротив. Та послушно села на выдвинутый магией стул, двигаясь все также сковано, и продолжая растеряно таращиться на Гермиону: после протрезвления черты миловидного лица обострились, четче проступили носогубные морщинки и темные круги под воспаленными глазами. — А теперь по порядку: что именно тебе не понятно? — голос Гермионы звучал бесконечно устало. — Все. Но я что-то сомневаюсь, что тебе сейчас есть до этого дела... — Забей! Я в порядке. Я не знаю, что произошло у вас на ужине, но судя по тому, как ты тут металась и материлась, Гарри все-таки исчез. И, думаю, не ошибусь, если предположу, что свалил без объяснений. Иногда он прям ну очень правильный аврор. Плевать, что девушка, прости, жена, сочтет его сволочью, лишь бы задание выполнить. Кстати, что с Тедди? — Спит. Одобрительно кивнув, Гермиона спросила: — Что у вас там случилось-то? Исчезновение было таким уж эффектным: уж больно ты пришибленно выглядишь? — Гермиона невесело хохотнула и буркнула под нос: — Хотя кто бы говорил... — Дафна преподнесла нам Отдохновение Суверена, а Гарри его раскрутил, и в портал его утянуло вместе с ней. Она это специально подстроила, понимаешь? Они сейчас где-нибудь на Барбадосе валяются на пляже, потягивая маргариту. Дафна щеголяет перед ним в бикини, и у мантикоры на жале видел он свое расследование, Тедди, да и меня за одно! — Теперь твой гнев понятен, — кивнула Гермиона, — Но знаешь, Гарри не мог так просто взять и раскрутить этот артефакт и позволить Дафне его коснуться. И знаешь почему? — Гермиона вздернув бровь, с легкой усмешкой наблюдала распалившейся Асторией, которая, наконец, вышла из ступора. Вновь вскинув руку с зажатой в нервных пальцах палочкой, Гермиона произнесла: — Акцио, Отдохновение Суверена. Мгновение спустя на ее ладони красовался хрустальный куб. Покрутив им перед носом Астории, она положила его на стол: — Наш с Роном подарок Гарри на двадцатилетие. Понимаешь, да? Он прекрасно осведомлен о том, что это за вещь. Астория вначале побледнела, потом на ее щеках и шее ясно стали проступать розовые пятна. Вцепившись пальцами в столешницу, она яростно зашипела: — Вот же он сволочь! Он знал! — Астория ударила ладонью по столу и глухо застонала: — Сегодня в Аврорат приходила Дафна. Хвосторогу ей под одеяло, ей все же удалось его соблазнить. Они обо все договорились еще днем, — Астория, прищурившись, перешла на шепот, — Да, все сходится: он решил, зачем тянуть, когда такая на все готовая красотка только и ждет его свиста... Хотя, нет... Ни хера не сходится: какого черта лысого он тогда меня целовал, мачо недоделанный! Пусть только вернется, я ему глаза выцарапаю! Я... Я... Да я... Гермиона, вытянув руки и перегнувшись через стол, громко хлопнула в ладоши перед носом Астории. Та, вздрогнув, растеряно захлопала ресницами и, сбившись, захлебнулась словами. — Астория Поттер не будьте дурой, прекратите истерить и нести чепуху! Гарри до Дафны нет никакого дела. То есть, дело, возможно, есть, но чисто служебное, без всякого сексуального подтекста. Тебе, что, его сообщение дословно повторить? Если Гарри взял в руки Отдохновение Суверена, если он повернул его грань, если он позволил сестре твоей распрекрасной за себя зацепиться, значит, такова его аврорская задумка. Да с теми придурками в балахонах, ты поняла о ком я, все министерство на ушах стоит. Сегодня Гарри весь мозг с этим расследованием вынесли. Имена участников не фигурируют, но ходят слухи, что это не простые ребята. Конспирация с этим делом та еще. Гарри, наверно, просто не мог тебе ничего рассказать. Ты меня извини, но, похоже, Дафна тут не последнюю роль сыграла. Не зря же ее в аврорат вызывали. И не смотри так! Вызывали — можешь не сомневаться. Так просто к ним не попадешь — только с повесткой. Впрочем, тебя сейчас не разубедишь: здраво мыслить ты не можешь, потому как с ума от ревности сходишь. Но вспомни вот что: это же Гарри! — Гермиона вытянула руку и с надеждой вглядываясь в глаза Астории, тихо и убедительно повторила: — Гарри, понимаешь? Обхватив голову руками, Астория уперлась подбородком себе в грудь и слегка раскачиваясь, осмысливала слова Гермионы. «Это же, Гарри! Гарри, понимаешь?». Эти слова лучше всего прояснили для Астории эту запутанную ситуацию. Безусловно, тот Гарри которого Астория знала, пусть не долго — всего несколько дней, не мог так вероломно с ней поступить. Дафна могла, но Гарри — нет. Конечно, он еще получит от нее нагоняй за свою конспирацию, но пока, в этом с Гермионой следует согласиться, необходимо спокойно дождаться возвращения Гарри и выслушать его объяснения. Астория выпрямилась, и хотела было улыбнуться Гермионе, но ей в глаза вновь бросился ее осунувшийся и несколько болезненный вид. Астория нахмурилась: улыбаться решительно расхотелось. Потом на нее волной нахлынули воспоминания о внезапном появлении Гермионы с бутылкой кальвадоса в руке. А потом в голове Астории всплыли ранее оставленные без должного внимания слова Гермионы: «Просто меня Рон сегодня бросил...». Дернувшись, как от пощечины, Астория тихо пробормотала: — Твою же ж... Вскочив на ноги, она быстро обогнула стол и села рядом с подругой и подавшись порыву, крепко обняла ее за плечи: — Что у вас произошло? Ты и Рон... Ты же пошутила, да? Гермиона вначале напряглась, когда тонкие руки Астории легли ей на плечи. Но при упоминании имени Рона, Гермиону стала пробивать мелкая дрожь. Вначале задрожали губы, затем задергался подбородок, постепенно дрожь передалась плечам и, рухнув на стол, она разразилась рыданиями: — Он ушеееел! Навсегда! Понимаешь, навсегда! Астория потянулась за ней, прижавшись щекой к вздрагивающей спине, и зашептала единственное, что на этом момент пришло ей в голову: — Это ничего, ничего, ты плачь, плачь... * * * Напоив Гермиону травяным чаем с несколькими каплями успокоительного зелья, Астория предложила ей перейти в гостиную. Зелье стало действовать и удобно расположившись на импровизированном кресле из огромного пуфа, Гермиона стала рассказывать свою историю: — Сегодня был поистине богатый на события день для всех. У нас с Роном был запланирован романтический ужин в «Огнях Камелота». Там Рон преподнес мне сюрприз, сделав предложение... — Но, Гермиона, это же прекрас... — Астория осеклась: история на этом только начиналась. Если бы все закончилось столь радужно, она бы не наблюдала сейчас зареванное и потерянное лицо одного из главных героев последней магической войны. — Все шло чудесно: мы пили шампанское, обсуждали свадьбу, возбужденно обговаривали детали предстоящего торжества. Вернувшись домой, Рон заговорил о новом этапе в наших отношениях. Предложил быть всегда предельно честными и откровенными друг с другом. Сказал о том, что между нами с этого момента не должно быть никаких секретов. И тут же поведал о том, как переживая последствия войны, оплакивая Фреда и каждый день наблюдая за живым мертвецом в лице Джорджа, едва не стал зельеманом. Признался, что принимал эритроксилумное зелье почти полгода, но нашел в себе силы побороть свой недуг... Полгода! А я даже не догадывалась: мы же все, — Гермиона постучала себя по голове, — нуждались в ремонте кровли после войны. Я списывала его заскоки и срывы на послевоенный синдром, никак не связала это с наркотиками... В общем, Рон сделал свое признание и настала моя очередь... Астория вскрикнула, прижав ладони к губам: кажется, она уже знала, в чем именно призналась Гермиона, но для верности уточнила: — Ты же не... Ты же не рассказала ему о той ночи? Мерлин, зачем?.. Гермиона печально улыбнулась и, прикусив губу, кивнула: — Вот то-то и оно... Я же говорила, что в любви я полная дура. Облажалась по полной! Находилась в легкой эйфории от мыслей о свадьбе, расчувствовалась от его признания, вот и облегчила душу. Старалась все объяснить, втолковать, раскрыть суть нашего с Гарри поступка, но Рон услышал только то, что мы занимались сексом... Губы Гермионы опять задрожали и уткнувшись лбом в согнутую в локте руку, тихо заплакала. — Неужели ничего нельзя сделать? — Астория предприняла слабую попытку приободрить Гермиону: — Но он же любит тебя! И Гарри... Он же ему как брат. Он успокоится и поймет... Ну не может же не понять! — Ты его не знаешь... — сквозь слезы выдавила Гермиона, — Для него это как нож в спину... Мое признание — это как рухнувший ему на голову дамоклов меч. Все его юношеские страхи, комплексы, переживания, муки ревности — все подтвердилось. И хоть на самом деле все было не так, формально это было предательство. Он не простит... Но даже если когда-нибудь простит, то все равно не позовет обратно... Не сможет жить со мной и не думать, как я и Гарри... — Гермиона подняла на Асторию заплаканное лицо и тихо, словно боясь сама услышать сказанное, шепнула: — Это конец, Тори. Девушки проговорили еще часа два, в течение которых Гермиона, явно имеющая мазохистские наклонности, говорила только о Роне. Но после пятой кружки травяного чая, в которую Астория недрогнувшей рукой вылила остатки седативного зелья, Гермиона принялась во всю клевать носом и даже предпринимать нелепые попытки доползти до камина. Не обращая внимание на вялые протесты, Астория, приобняв подругу за талию и закинув ее руку на плечо, потащила ту наверх, в свою комнату. Несостоявшаяся миссис Уизли номер три (или четыре?... впрочем с этими Уизли сама мадам Вектор со счета собьется) вырубилась, едва ее голова коснулась подушки. Стянув с нее халат, домашние плюшевые тапочки в форме (друидово отродье, прелесть то какая!) Хогвартс-Экспрессов и стягивающую пышные волосы заколку, Астория укрыла Гермиону пледом, немного потревожив зарывшегося под него Бладжера. Тихо гавкнув сквозь сон, щенок перевернулся на другой бок и продолжил сон. С жалостью взглянув на страдальческую складку на переносице и плотно сжатые губы Гермионы, Астория решила для себя, что обязательно поговорит с Роном. Несмотря на уверенность Гермионы, что ничего уже нельзя исправить, Астория верила в обратное. Она же видела их вместе! Такие отношения не могли рухнуть в одночасье. Рону просто надо дать время... Со стороны, конечно, вся эта история выгляди не совсем «комильфо», и что уж тут греха таить, Астория тут была полностью на стороне Рона. Его чувства она прекрасно могла понять. Для нее тоже это была измена чистой воды, учитывая, что Гарри прекрасно был осведомлен о чувствах Рона к Гермионе. Да и для той, если верить ее высказыванию, существовал только один парень — Рон Уизли. Ох, не просто будет все это разрулить. И весомых аргументов для оправдания Гарри и Гермионы, кроме того, что «мы все равно думали, что умрем», не было. Просто ЭТО случилось. Рону просто надо это принять. Ну, было и было... В прошлой жизни было. Уж ему ли не знать, что время до и после Волдеморта, это словно две разные жизни. А к тому, что было в прошлой жизни ревновать очень даже глупо... И даже если и не глупо... Все равно! Поговорить с Роном, поговорить с Роном...Ей обязательно нужно поговорить с Роном! Только вот что интересно: насколько это самоубийственный поступок, учитывая его огненный темперамент? Закрыв за собой дверь, Астория замерла, прислушиваясь к тишине. Потом все же дошла до комнаты Тедди и заглянула к нему. Мальчик мирно спал, скинув одеяло на пол. Укрыв Тедди и, повинуясь непонятному порыву, поцеловав его в щеку, Астория вышла, намереваясь спуститься вниз и заночевать в гостиной. Проходя мимо комнаты Гарри, Астория замерла. Эта дверь не давала ей покоя уже давно, и махнув рукой на прежнее смущение, она осторожно зашла внутрь. * * * Аппарировав на верхнюю ступеньку крыльца собственного дома, Гарри взглянул на часы. 03:15. В лучшем случае все спят, в худшем ему выцарапают глаза уже на пороге. Но что должно случиться — случится... или не случится, а войти по любому надо. Поэтому с ловкостью бывалого квартирного воришки, Гарри бесшумно отворил дверь и из коридора снова аппарировал к двери, ведущей в комнату Тедди. Убедившись, что в синхронном сопении мальчика и его питомца царят покой и умиротворение и поборов в себе сильное желание погладить вихрастую макушку крестника, Гарри направился к комнате Астории. После секундного замешательства, Гарри все же легонько толкнул дверь плечом. Девушка спала, завернувшись в одеяло, как в кокон. Облегченно вздохнув — вроде все на месте и мирно почивают, Гарри затворил дверь и в надежде вырвать у стремительно уходящей ночи хоть пару часов сна, направился к себе. Утро ему предстоит то еще — объясняться с Асторией будет очень не просто. Мало того, что надо будет рассказать про арест Драко, так еще за выходку Дафны ответ держать. Злость на нее не проходит до сих пор. Впрочем, как и злость на самого себя: надо же было так в ней ошибиться! Похищение лица первого ранга и применение к нему, пусть и не увенчавшееся успехом, первого непростительного уже тянули на два пожизненных срока, но единственным преступлением Дафны было лишь то, что она была совершеннейшая дура. Таким не Аврорат, таким Св.Мунго помогает. А то, что она сестра Астории, в принципе, вообще ни при чем. Если бы его первоначальная версия подтвердилась, его бы это родство не остановило от ареста старшей Гринграсс. О Дафне у него сложилось двойственное впечатление. С одной стороны он видел довольно обаятельную веселую девушку. Гарри импонировала ее смешливость — в этом сестры Гринграсс были похожи. А с другой стороны была ее репутация разбивательницы сердец. О ее власти над мужчинами ходили легенды. Умело ими манипулируя, ей удавалось держать их на расстоянии, но, при всем при этом, не терять их интереса к себе, заставляя все время искать ее расположения. Гарри сам в легкой степени ощутил на себе силу этой власти — у Дафны был просто чарующий голос: низкий, грудной, притягательности которого было очень трудно противостоять. Типичная la femme fatale, казалось бы, но...! Каким бы ни был ответ на вопрос о том, кто же сподвиг Драко и его друзей надеть мантии Пожирателей, но вот его стройная гладкая версия сherchez la femme была по меньшей мере смехотворной. То есть, может и сherchez, но не Дафну Гринграсс, точно. la femme fatale, она, как же! Прислонясь к дверному косяку, Гарри издал легкий смешок, вспомнив сегодняшнее происшествие. Правду говорят — горбатого могила исправит. И его тягу ко всякого рода авантюрам не искоренят, наверно, даже внезапно свалившиеся на него отцовские и супружеские обязательства. И, кстати о последних... Гарри замер на пороге своей комнаты, раскрыв от удивления рот: на кровати перед раскрытым ноутбуком спала его жена. Сделав пару шагов назад, Гарри вновь заглянув в комнату Астории. Одеяло с кровати уже успело сползти на пол, и Гарри разглядел знакомую клетчатую пижаму и гриву пышных каштановых волос. Гарри тепло улыбнулся. Гермиона приняла его просьбу успокоить Асторию слишком буквально. В очередной раз оказавшись в коридоре, Гарри некоторое время размышлял о том, будет ли правильным сейчас заходить к себе в комнату, когда в ней ночует Астория. Ведь вполне можно поспать и внизу, в гостиной или в любой из свободных комнат. Но, с другой стороны, какого черта?.. На его кровати особые чары, дарующие спокойный безмятежный сон. В любом другом месте его замучают кошмары. И вообще... Она же сама легла спать не где-нибудь, а именно в его спальне. Значит, ждала, значит, хотела... Развивать дальше довольно соблазнительную мысль насчет того, чего именно хотела Тори, Гарри не стал, ибо действительно просто с ног валился от усталости. Тихо закрыв за собой дверь, Гарри на цыпочках подошел к кровати. Астория, шевельнув во сне рукой, задела мышку. Экран вспыхнул мерцающим голубоватым цветом, осветив лицо девушки. Пульс Гарри участился, стоило увидеть ее смягченные мягким мерцанием резковатые черты и разметавшиеся по подушке волосы. Взгляд скользнул ниже, к угловатым смуглым плечам, и едва различимому под пледом худощавому силуэту. Чувства, испытанные им ранее к другим девушкам не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось с ним сейчас. С Чо Чанг, его первым серьезным увлечением, были связаны не самые приятные воспоминание. Стартовал он на любовном фронте не совсем удачно. Поэтому последующий роман с Джинни показался ему таким ярким, насыщенным, полным новых, неизведанных ранее ощущений: объятия крепче, поцелуи головокружительней, ласки откровенней... В ней его сводило с ума буквально все: сияющая улыбка, роскошный каскад огненных волос, проницательные карие глаза, красивое тренированное тело. Ему импонировали и ее душевные качества и сильный волевой характер. В ту далекую весну девяносто шестого он потерял голову и тогда ему казалось, что это навсегда. После смерти Дамблдора Гарри принял важное для себя решение, давшееся ему с большим трудом: он порвал с Джинни. Так было нужно. Умная, все понимающая, она не стала спорить и возражать, а приняла его решение стоически, оставив за собой право надеяться, что когда с Волдемортом будет покончено, Гарри вернется к ней. Да Гарри и сам раньше так думал. Расставаясь с любимой девушкой, он мысленно держал за спиной скрещенные пальцы, успокаивая себя тем, что это как бы «понарошку». Но вот что удивительно: вдали от Джинни, не имея возможности видеть ее, касаться, целовать, разговаривать с ней, он практически о ней и не вспоминал. Вначале он думал, что таким образом настраивает себя на возложенную на него миссию, потом списывал все на действие крестража. Тот почище дементора высасывал все счастливые воспоминания. Но правда открылась ему после того, как, разругавшись в пух и прах, от них ушел Рон. Для него это стало настоящим ударом, но его потеря не шла ни в какое сравнение с тем, что потеряла Гермиона. Как бы она не старалась напускать на себя равнодушный вид, Гарри знал, что это всего лишь маска, за которой таится настоящая боль от разбитого сердца. И чем чаще он смотрел на ее страдания, тем отчетливее понимал, что ничего-то он о любви и не знает. А потом совсем не на долго, всего на несколько минут, всего на тысячу ударов сердца, они с Гермионой сошли с ума. И хоть те минуты тогда спасли его разум, они грозили разрушить самое дорогое, что было у него на тот момент — дружбу. Но к счастью, они с Гермионой во всем очень быстро разобрались, признавшись друг другу в любви и нелюбви одновременно. А возвращение Рона окончательно расставило все точки над «i». У его лучших друзей заискрило по-настоящему. И если Гермионе все было понятно уже давно, то Рон, только едва не потеряв ее, окончательно признал тот факт, что она для него не просто друг. Это открытие, а так же тот факт, что его чувства взаимны, в коем-то веке примирило Рона Уизли с самим собой. И в дальнейшем, глядя на пару уже не друзей, а влюбленных, Гарри понял, как это, оказывается, бывает, когда ты кого-то любишь... Такого в его жизни точно еще не было. И до встречи с Асторией Гарри наивно считал, что уже и не будет. Но ей каким-то непостижимым образом удалось встряхнуть его душу, разбудив неизвестные ему ранее чувства, дать названия которым он даже не мог. Его увлечение ее не сводилось к одной лишь похоти, хотя ему трудно было вспомнить хоть одну его бывшую пассию, кого бы он желал так сильно. Он был очарован Асторией, и чем больше она открывалась ему как личность, тем сильнее было это очарование. История ее жизни была словно написана так обожаемыми Гермионой рунами, так много было в ней загадок и парадоксов. Нелогичность Астории только усиливало общее впечатление, делая ее особо привлекательной для Гарри, которого с детства манили всякие тайны. Разгадывать Асторию было гораздо увлекательней, чем любое, пусть даже самое запутанное дело из его практики. И еще никогда Гарри не был так близок к познанию того, что все обычно называют любовью... — Черт... В его внутренней борьбе с самим собой гриффиндорец резким ударом под дых выбил дурь из собрата слизеринца. Решив все же не омрачать сон Тори своим сомнительным присутствием, Гарри на цыпочках направился к выходу. Но раздавшийся за спиной полушепот заставил его сердце получить синяк ударом об ребра: — Стоять!..