Пустое место

Ты пустое место, Освальд. Эту простую истину он постиг ещё в школе. После выпускного ничего толком не изменилось. Хотя его мама настойчиво повторяла, что он особенный, самый умный и красивый. Самый лучший. Но Освальд особенно не обольщался. Каждая ворона хвалит своего воронёнка, какой бы он ни был. Единственное, в чём он был полностью согласен с мамочкой - так это в том, что умом его природа действительно не обделила. И глупо было этим не воспользоваться. Только вот в насквозь прогнившем городе добиться каких-то успехов честным путём, ни разу не вляпавшись в грязь, оказалось сложновато. Бороться же с преступностью Готэма, когда даже полиция уже махнула на это рукой, Освальд посчитал делом совершенно бесперспективным и заведомо провальным. Он не был настолько силён, чтобы противостоять этой отлаженной системе. Поэтому он решил к ней присоединиться. Так он, собственно, и угодил в банду к Фиш Муни. Но даже здесь он по-прежнему оставался пустым местом. Пустое место, которое держало зонт, чтобы идеально уложенные волосы Фиш не начали вдруг виться под частыми дождями Готэма. Тем не менее, Освальд не расстраивался по этому поводу. Нужно же было с чего-то начинать, так почему бы не в банде на правах шестёрки? Он не обладал ни силой, ни ловкостью, ни связями, ни внешностью, ни какими-то другими навыками, полезными в преступном мире. Но и в роли пустого места тоже были свои плюсы. Он видел, слышал, всё подмечал, делал выводы, а его самого никто будто и не видел. И, конечно же, он этим пользовался. Сначала по чуть-чуть, пробуя роль доносчика, потом - почти не таясь. Это его и подвело. Убрать Фиш, унижения от которой он терпел изо дня в день, было слишком соблазнительно. Он слишком уверился в своём успехе. Видел цель и совсем забыл о препятствиях. Уже возомнил себя, сидящим во главе мафиозного клана. Вот и "запнулся". Освальд всегда рассчитывал только на себя. Люди - это привязанности, слабости, предательства. Даже родной матери он не доверял настолько, чтобы делиться с ней своими планами. Но также он понимал, что хотя бы один союзник ему необходим. Но не абы кто. Кто-то, кому он действительно смог бы доверять. Человек честный, принципиальный и сильный, каким Освальд никогда не был, и, сам понимал, никогда уже не станет. Слишком далеко он зашёл. Найти же в Готэме такого образчика святого казалось Освальду чем-то почти фантастическим. Ему ещё ни разу не попадались стоящие люди, а он как никто разбирался в человеческих пороках. Освальд сам не был подарком, чего уж. С таким человеком он готов был разделить самое дорогое - власть, к которой так усердно шёл. Но именно в тот день, когда Кобблпот так неосторожно донёс об этом проклятом ожерелье, и почти попрощался с жизнью, он понял, что в Готэме всё-таки есть один честный человек. И если Освальд ничего не придумает, то и он тоже отправится на тот свет. Какое расточительство. Нужно было хорошенько подумать и найти выход из этой ямы. И Освальд придумал. По-другому и быть не могло. Если Джим Гордон окажется действительно хорошим человеком и оставит его в живых, рискуя своей жизнью - значит, мир прогнил ещё не до конца и есть смысл продолжить уже начатую игру, но теперь более осторожно. Если же Гордон его всё-таки застрелит, значит, мамочка Кобблпот ошибалась в умственных способностях своего птенчика. Значит, и пытаться не стоило. Джим Гордон не подвёл. О! Он оказался именно настолько хорош, чтобы отпустить приговорённого на смерть в свободное плавание! Даже совет дал напоследок. Практически добра пожелал. В тот день Освальд родился во второй раз. Он хромал по дороге, промёрзший до костей, усталый, голодный и злой. И это чувство его невероятно бодрило. Он был готов к решительным действиям. Ему как будто сорвало предохранители. Он зарезал того рыбака на берегу, как будто приносил жертву в дар своему богу в благодарность за спасение. С этого дня его личным богом стал Джеймс Гордон. Бог, правда, ни о чём не подозревал. Он расследовал дела, выводил из себя Харви. Возвращению Освальда он предсказуемо не обрадовался. И его триумфальному явлению в полицейский участок, дабы спасти от ареста, тоже. Откуда ему было знать, что их спасение несколько затянулось и только теперь он может чувствовать себя в безопасности? Но Джим ни о чём не догадывался, что пока вполне устраивало Освальда. Его устраивало держать Гордона на расстоянии. Ему хватило его вблизи один раз, чтобы понять - Джим Гордон был настолько хорош, что Освальд Честерфилд Кобблпот казался рядом с ним ничтожеством. Пустым местом. А Гордон был прекрасен. Серьёзный, сильный, в нём чувствовалась надёжность. Освальд многое бы отдал за то, чтобы Джим хотя бы раз с такой невероятной теплотой и нежностью взглянул на него, на Освальда, как на свою невесту. Это было желание обрести не просто союзника или друга. Только вот Джим Гордон не смотрел на него так. В лучшем случае он видел в Освальде досадную помеху, не больше. Мысли об этом выжигали что-то внутри. Освальд бесился и вымещал злобу на попавших под руку, так же, как когда-то вымещала свою досаду на нём Фиш Муни. Что поделать? Перенесённые страдания отлично научили его получать удовольствие от страданий чужих. Пусть им будет так же больно, как ему. Кобблпот ничего не мог ему предложить. Единственное, что он был в силах сделать, это продолжать свою игру. И, возможно, тогда Гордон перестанет видеть в нём ходячую неприятность. Освальд по-очереди убирал мафиозных боссов чужими руками, разыгрывал карты так, что сам, казалось, и вовсе был ни при чём. Самым крепким орешком оказался не Фальконе, как можно было бы предположить, а Фиш. Она первая раскусила его и до последнего ставила палки в колёса его махинациям. Но эта рыбка всё равно попала в прожорливую глотку Пингвина. Джим Гордон тоже не сидел сложа руки. Раскрываемость росла ударными темпами. Ещё бы - стольких неугодных убийц и грабителей ему слил Освальд. Джим заметно продвинулся по службе и выбирался из всех передряг удивительно живым. К тому времени Освальд оброс связями, обзавёлся своими собственными охранниками-подпевалами, своими доносчиками, своей бандой. Он держал за жабры уже большую часть преступного Готэма. И всё это под самым носом у Фальконе. Старику уже оставалось недолго. И вот теперь-то, когда все многочисленные препятствия были преодолены, а цель достигнута, когда все, от последнего попрошайки на улице до мэра, теперь были у него под крылышком, Освальд решил снова встретиться с Джимом Гордоном. Он всё время думал об этом, представлял. Он представлял, как Джим взглянет на него, и в его глазах промелькнёт хотя бы тень той теплоты, подсмотренной Кобблпотом издалека. Он видел улыбку на лице Гордона, его ответное желание. Представлял и сам себе не верил. Он ждал и больше всего боялся этого момента. И когда такая долгожданная встреча всё-таки состоялась, все фантазии Кобблпота разбились о взгляд Джима Гордона - прямой и совершенно равнодушный. Ему оказались совсем не нужны предложенные Освальдом подарки. Ни власть, ни деньги, ни он сам. Что бы ни предлагал Кобблпот, Гордону ничего этого не было нужно. Может быть, Джиму Гордону не стоило быть тогда таким добрым? Может быть ему всё-таки стоило пристрелить его? Как никогда захотелось, что-нибудь сломать или избить кого-нибудь до полусмерти, но, как назло, под рукой не было ни одной шестёрки. Только Джим Гордон сидел напротив. Освальд, задыхаясь, кричал: - Как ты смеешь! После всего...! Это благодаря мне ты остался жив в тот раз! Это я прикрывал твою задницу, когда ты с головой лез в бандитские логова! Это я перекупал киллеров, которых посылали тебя уничтожить! Ты мне обязан! Ты должен быть благодарен мне за свою жизнь! Ты принадлежишь мне! - Тогда убей меня, - пожал плечами Гордон и снова посмотрел. От этого взгляда Освальду снова стало не по себе. Он как будто вернулся в прошлое. Как будто не было этого роскошного, но совершенно пустого зала ресторана с накрытым на двоих столиком в центре. Не было Джима Гордона. А он, Освальд, снова стоял под зонтом с фальшивой улыбкой на губах и заискивающим взглядом. У него тряслись руки, а в груди впервые за это долгое время что-то болезненно заныло. Он снова почувствовал себя пустым местом.