Все о нас.

Пальцами по шее с едва заметно торчащими позвонками под кожей. Сбоку маленькое пятнышко засоса, а за ухом чуть побольше и ярче. Лопатки волнами натягивают кожу, когда его руки делают какие-то движения. — Отвали. — Недовольно вздохнул Тайра, дернув плечом.  Как какой-то надоедливой мухе. Ладонями по округлым нешироким плечам вниз на предплечья и твёрдые косточки локтей.  — Агте. — Рычит хулиган, дернув теперь локтем, припечатав прямо в грудь рыжему. — Ты можешь просто не обращать внимания? — сдавленно интересуется тот, держась за ушибленное место. — Черт, как я по твоему могу сконцентрироваться на математике, если ты меня постоянно лапаешь? — вопит возмущенно. Тайра не был дураком, но в учебе у него было очень много пробелов, поэтому Агте благородно взял на себя ответственность подтянуть его по тем фронтам, в которых шарил сам. Любовь любовью, а годовые экзамены никто не отменял. — А как по твоему я могу тебя не лапать, если ты постоянно лазишь передо мной в одних трусах? — задал невозмутимо встречный вопрос рыжий, кивая на черно-желтую тряпку со знаком радиации, так соблазнительно обтягивающую упругие бедра. Не мог же быть Тайра столь наивен, чтобы полагать, будто Агте железный. — Я вообще-то так всегда по дому хожу. — Глаза растерянно распахнуты, и тонкие узлы мышц шеи напряглись, показывая настороженность. Тайра отвернулся снова к учебнику, заправляя вьющуюся смоляную прядь за ухо. А зря. — Я не железный, черт возьми. — Агте обхватывает резко мелкого за талию, сжимая руками ребра, утыкается носом в темный затылок и вдыхает дурманящий запах тела и апельсинового шампуня. Агте очень редко выпускает своих чертей наружу, но сколько можно уже терпеть-то? Тайра силен, но в габаритах сильно уступает Агте, а потому его дерганья лишь распаляют. — Совсем придурок? Я тебя сейчас ударю! — грозится он, мотая головой и цепляясь пальцами за кольцо рук, сковывающее его движения.  — Не ударишь. Никто тебя в угол не загоняет, но сколько можно вертеть передо мной задом и оставаться безнаказанным? — шепчет рыжий, несильно кусая хулигана за холку. — Я... Я не верчу! — вскрикивает, жмурясь от укуса. Почему такие грубые прикосновения заводят намного сильнее, чем даже самая нежная ласка Агте? Почему так приятно чувствовать, что тело, к которому его прижимают, более мышечное и мощное? Зубы, мягко впивающиеся в шею, дарят больше боли, чем наслаждения; они ни в какое сравнение не входят с щекотно-приятными ощущениями от засосов. Ладони, что стальными тисками сжимают его ребра, затрудняя дыхание. Внизу живота приятно тянет, когда те же зубы осторожно смыкаются на ушной раковине, а кончики рыжих волос щекочут плечи. Тайра хочет что-то сказать, но мысли будто дробятся на несвязанные отдельные части. И пальцы уже не так яро скребут чужие горячие ладони, когда хочет он того или нет, но все его ощущения концентрируются на человеке, который бездумно вытворяет с его телом все, что хочет. И Тайра позволяет. Агте стал тем единственным, которому он дал взять над собой верх. От этих мыслей щеки начинают гореть, а дыхание учащаться.  — Тайра... — влажный язык скользит внутрь ушка, и его имя звучит вместе с горячим выдохом, от которого по телу проходит волна тепла и мурашки. Агте думает о том, что ему очень повезло. Несмотря на его собственную неопытность, Тайру завести очень легко. В нужном месте погладить, подуть, поцеловать, и его любимый уже плавится от каждого прикосновения. Черная ткань заметно натягивается в области паха, да и сам Агте уже возбужден. Вот так касаться к любимому человеку, слушать шумные выдохи и видеть жаркий румянец – это невероятное наслаждение. Рыжий сглатывает, украдкой посматривая на плоский живот и твердый бугорок. Косится воровато на лицо Тайры с зажмуренными веками и зажатым между губ кончиком язычка. Опускает медленно одну руку с груди Тайры вниз, касаясь невесомо члена через ткань. Мелкий шумно втягивает воздух, дергаясь, цепляется рукой за ладонь Агте, сжавшую его в интимном месте.  — Совсем... Оборзел? — шипит он, облизывая и без того влажные губы. Сипло стонет, когда пальцы Агте сжимают головку, потирая нежную кожицу тканью трусов.  — Агте! Черт... — против воли тело изгибается, толкаясь навстречу ласковой ладони, а голова откидывается на плечо рыжего.  — Я только чуть-чуть... — Агте шустро скользит рукой под резинку и заставляет хулигана волной втянуть живот, напрягая пресс. Обхватывает небольшую плоть, мягко массируя пальцами ствол.  Это не сложно и не страшно. Это почти, как себе, только приятно в другом роде... Агте уткнулся лбом в плечо хулигана, шумно вдыхая, и провел ладонью от кончика головки до основания, слегка оттягивая кожу. Второй рукой он все еще придерживал его за грудь, касаясь невесомо пальцами к мягким соскам. Нежные комочки твердели под прикосновениями и напрягаясь. Тайре было очень стыдно и жарко. И приятно. Кто мог подумать, что ему будет приятно, когда другой парень тискает его за сиськи.  Но черт возьми, ему и близко не было так приятно, когда он сам ласкал себя там.  Тело по прежнему дрожало и поясница ныла от постоянного напряжения.  Тайра особенно страстно выгнулся, потираясь ягодицам о что-то твердое. Он был готов сгореть со стыда, но надвигающийся праведный гнев остудила яркая вспышка оргазма, когда пальцы рыжего потерли маленькое отверстие на кончике головки.  Тайра выругался, раздвигая ноги шире и приподнимая подрагивающие бедра, выкрикнул, не контролируя голос, имя любимого.  Агте вытер испачканную ладонь о покрывало, поцеловал мелкого в мокрую шею. Его собственный член ныл, а молния неприятно давила, только усиливая желание. — Тайра, прости... — тоскливо протянул он, прижимая податливого после оргазма парня к кровати и стягивая его трусы до колен. Расстегивая судорожно ширинку, он неотрывно смотрел на упругие ягодицы и гибкую спину.  Ему хватило пары жестких движений вдоль ствола, чтобы кончить, прижимая головку члена между ягодиц Тайры, и он повалился утомленно, вжимая всем весом мелкого в кровать, задышал тяжело и часто. С рыжей мокрой челки каплями стекал пот на округлое светлое плечико.  — Прости, говоришь? — шипение, невероятно схожее на змеиное.  Ему пиздец. — Прости, говоришь?! — перешел на ор Тайра. * * * — Я так смотрю, у тебя новый боевой раскрас? — задумчиво протянул Рик, в который раз критично рассматривая синяки друга. Один над бровью, второй на скуле, кровоподтек на губе. — Это я еще защищался. — Улыбнулся бодро Агте, но потом скривился от боли в челюсти. Рик сложил брови домиком, почти физически ощущая боль друга. — Больно беспечно ты об этом говоришь. Неужто оно того стоило? — зеленые глаза хитро сощурены, будто знают все сокровенные тайны этого мира. Мимо, как назло, проходила шайка Тайры во главе с самим хулиганом. Агте столкнулся взглядом с голубыми глазами, улыбнулся смущенно. Сжатые кулачки и горящее лицо. Хулиган разворачивается, бьет Берилла в живот и убегает куда-то, скрывая волосами лицо.  До офигевшего Агте доносится кашель здоровяка и шум голосов других ребят. Но Берилл находит в себе силы, чтобы посмотреть прямо на Агте, но совсем не зло, а даже криво улыбаясь от боли. Поднимает большой палец и подмигивает. Вот она, мужская солидарность. — Стоило. Еще как.