От ненависти до любви один шаг

День обещал быть солнечным и знойным. Люди на улицах города спешили по своим делам, уже ощущая надвигающуюся полуденную жару. До обеда все ресторанчики и магазины обычно были открыты, а закрывались только в самые жаркие часы. Восточная лавка, всегда притягивавшая посетителей своим необычным по местным меркам товаром и тенистой прохладой, единственная этим утром была закрыта. Жители квартала и просто завсегдатаи удивленно пожимали плечами: это было не похоже на предприимчивого марокканца, вечно зазывающего посмотреть на разные диковины внутрь. Обычно он начинал нараспев приглашать посетителей с самого раннего утра, первые месяцы достаточно сильно нервируя местных жителей. Но со временем представить улицу без Сеньора Мохаммеда уже никто не мог, поэтому сейчас она выглядела немного опустевшей и безжизненной. Сам Мохаммед суетился в доме, пытаясь одновременно уделить внимание собравшимся в гостиной старейшинам семейства, не пустить туда детей и Лару Назиру, помочь жене разнести чай и угощения и время от времени поглядывать с балкона на улицу, чтобы посмотреть, не едет ли еще его брат. Он хотел первым его встретить, чтобы пожелать удачи. Какая бы вина не лежала на нем, Саид все рано оставался единственным братом Мохаммеда, который оправдал бы любой его поступок. «Ну вот и его машина. Аллах, помоги Саиду пройти через это испытание!» - подумал Мохаммед, сбегая вниз по лестнице и распахивая двери. - Саид! Ты принес свет в этот дом! - Не надо, брат. Я просто хочу побыстрее с этим покончить, - Саид был довольно холоден. Со стороны могло показаться, что он безразличен. Его спокойное лицо не выражало никаких эмоций, движения были уверенными. Завершали образ идеальная прическа, сверкающие ботинки и черный костюм, никак не сочетающиеся с погодой на улице. Мохаммед знал, что это только вершина айсберга. Вся эта строгость и отстраненность просто помогали Саиду не упасть окончательно духом и поддерживали остатки гордости. Поэтому он просто легко пожал ему руку. Ничего больше не нужно, в этом жесте были сконцентрированы все его переживания за брата, любовь и готовность поддержать в любой ситуации. Саид коротко кивнул и одним большим шагом вошел в комнату. Все обернулись на вошедшего высокого мужчину. Обменявшись короткими формальными приветствиями со всеми присутствующими, Саид первым произнес: - Я знаю, сегодня все собрались, чтобы решить мою судьбу, и я хочу сказать, что считаю себя полностью виноватым во всем происшедшем и готов понести любое наказание, которое вы сочтете необходимым. - Подожди, Саид, – остановил его Дядя Али. - Мы должны все обсудить. Я понимаю, что тебе бы не хотелось еще раз переживать те события, однако, это тоже часть наказания. Помимо этого, мы должны быть абсолютно уверены, что наказание заслужено. Поэтому присядь и подожди, мы позовем Жади. Саид поднял к небу глаза: - Воистину жестокая кара: не только повторить все, но еще и в присутствии Жади. Зачем приглашать ее? Одна мысль о том, чтобы встретиться с ней взглядом, была невыносима. Ведь было совершенно очевидно, что больше Саид никогда не увидит свою любимую. - Твоя бывшая жена расскажет нам свою версию историю. На все события надо смотреть с нескольких точек зрения. И хотя я никогда не доверял твоей коварной племяннице, Али, того требует обычай, - Абдул развел руками. - Абдул! Не забывай, что против моей племянницы никто не выдвигал обвинений! Она здесь лишь, как свидетель! - Я помню, помню. Однако, не зря даже такой падший человек, как Зейн, развелся с ней. Гнилое яблоко видно издалека, я всегда говорил, - не унимался старик. - Как развелся? Зейн развелся с Жади? – новость очень удивила Саида. И хотя он был зол на своего бывшего друга, все же пусть лучше Жади оставалась его женой, чем Лукаса Ферраса, к которому непременно уйдет после сегодняшнего дня. Саид сжал кулаки: «Все что-угодно, но этому сопляку она не достанется. Впрочем, я забываюсь. Я уже ничего не могу сделать». Тем временем сверху спустилась Жади. Она похудела и побледнела за эти дни, черты лица заострились. Любой другой человек мог бы сказать, что она подурнела, но не Саид. Он видел только свою прекрасную юную жену, с которой хотел бы прожить всю жизнь. Жади присела, не удостоив Саида ни приветствием, ни взглядом. - Теперь ты можешь начинать, мы внимательно слушаем тебя, - сказал Дядя Али, похлопывая Саида по плечу и явно пытаясь подбодрить его. - Что говорить. Вы прекрасно знаете, что между мной и моим другом, бывшим другом, Зейном был уговор, по которому он должен был незамедлительно развестись Жади. Все здесь присутствующие также являются свидетелями того, что Зейн отказался выполнить свое обещание и увез мою жену в Рио, - начал он. - Не забывай, что он увез твою бывшую жену, - поправил его Сид Али, и эти слова ножом кольнули в сердце, снова напомнив о безысходности положения. - По закону он имел на это право. Зейн действительно нарушил договор, заключенный вами, но перед Аллахом его грех только в этом. - Я знаю. Но я люблю Жади, - и без того не смотревшая на него Жади еще больше повернула голову. - Я не мог позволить какому-то другому мужчине находиться с ней под одной крышей. Я сходил с ума от мысли, что она полностью в его власти. Я приехал забрать Жади и ударил Зейна. Я и сейчас считаю, что это было заслуженно и не корю себя. По законам ислама я не должен был увозить, - он запнулся и произнес сквозь зубы, - чужую жену, но мы договорились, что Жади снова выйдет замуж за меня. Она живет со мной с юности и является матерью моей дочери, никакое коварное предательство не может изменить этого. Было видно, что Саид не преуменьшает своего гнева. Он говорил с такой сталью в голосе, что казалось, будь Зейн здесь, он бы не задумываясь все повторил. - Зейн утверждает, что ты был пьян, Саид. Это так? – задал важный вопрос Сид Али. - Да, Дядя, это так. Мне нечего добавить и я не могу подобающим образом объяснить это. Я совершил большой грех, - Саид безвольно опустил голову. - Саииид! Я до последнего не верил, что ты мог так низко пасть! – Абдул раскачивался в такт словам от переполняющих его эмоций. Красная кисточка его традиционной шапочки стучалась о седой затылок - В Коране говорится, что употребление алкоголя является мерзким грехом. Разве не учил я тебя, что он лишает человека достоинства, отбирает разум и приводит к сумасшествию? И действительно, мы убедились, что ты не контролировал свои поступки и мог совершить любой грех! - Я знаю, Дядя. Вы учили нас с Мохаммедом, что Аллах проклял пьяницу. Я помню все ваши уроки. - Употребляющий алкоголь становится игрушкой в руках Шайтана! Ах, бедная твоя матушка! Хорошо, что она не видит этого позора! – Абдул откинулся на спинку дивана, обмахивая себя ладонью. Он явно перенервничал, и руки его до сих пор тряслись. Дядя Али подал своему старому другу стакан воды и продолжил беседу уже в более спокойном тоне: - Итак, Абдул совершенно прав. Раньше замеченных в употреблении спиртных напитков подвергали телесному наказанию и даже отрубали голову. Я еще застал эти публичные казни закоренелых пьяниц на главной площади, когда был ребенком. - И их совершенно не было жаль – это были опустившиеся бездельники! – прошептал Абдул. - Успокойся, Абдул. Тебе нужно немного прийти в себя. Сейчас, конечно, такие наказания более не применяются. Но ты сам видишь, к каким последствиям приводит это небогоугодное занятие. Не повторяй своих ошибок и читай молитву Аллаху пять раз в день. Тогда не остается времени и сил на дурные желания. – Дядя Али говорил медленно и размеренно. Это успокаивало всех окружающих. Мохаммед молча вознес молитву. Он думал, что наказание для брата будет куда более строгим. Он уже представлял, как того бьют палками на центральной площади Феса, а все вокруг обсуждают несчастное семейство подсудимого. Сам Саид тоже хранил молчание: впереди было обсуждение еще больших грехов, которые не смогут исправить ни пять, ни даже сто ежедневных молитв. Дядя Али обвел глазами комнату, чтобы убедиться, что его речь услышали и согласны. - Как я вижу, возражений ни у кого нет. Тогда я продолжу… - Какие могут быть возражения? Наше имя и без того полощут в самых грязных закутках Медины! – махнул рукой Абдул. Сид Али кивнул: - Что же до твоей драки с Зейном, то тут необходимо выяснить, была ли она обоюдной. Из твоего рассказа, Саид, следует, что Зейн и не собирался давать сдачи. Все верно? - Да. Он был очень удивлен моему приходу и не успел разобраться, что к чему, прежде, чем я его ударил, - согласился Саид. - Жади, ты все видела. Ты можешь что-то добавить? Зейн запросил существенную компенсацию за снятие обвинений с Саида, нам важно знать, должны ли мы удовлетворить ее в полном объеме, - все обернулись к тихо сидящей Жади. Она пыталась что-то произнести, но слов невозможно было разобрать. Видимо, настолько у нее пересохло в горле. - Ну-ну, девочка, соберись. Сейчас будет решаться и твоя судьба тоже. Ты должна быть сильной, - Дяде Али было очень жалко свою племянницу. - Я стараюсь, Дядя, – голос все равно звучал тихо и не очень уверенно. - Все было именно так, как сказал Саид. Зейн не успел опомниться, как он ударил его с такой силой, что я испугалась за его жизнь. Я благодарю Аллаха за то, что все обошлось, ведь Зейн сильно ударился головой, когда падал. Саид был удивлен тем, что Жади, в отличие от своей обычной манеры, не стала кидать в него гневные обвинения. Тем боле, что в этот раз она имела полное право на это. Он вспомнил, как на прошлом совете, Жади стучала кулачками, кричала и проклинала всех на свете и в первую очередь его самого, когда ей объявили, что она снова выйдет замуж за Саида. «Почему я не слушал Мохаммеда, когда тот советовал мне выбрать для нее в женихи Мустафу? Сейчас ничего бы этого не было. Я бы увез Жади в Фес или даже Каир. Мы бы жили спокойной жизнью. Вместе. Она пыталась сбежать от меня всю жизнь, а в конце концов разрушил все я сам», - думал Саид, глядя на Жади. Как хотелось, чтобы ничего этого не было и сейчас они сидели дома вместе с Хадижей. Пусть, Жади бы снова отталкивала его, убегала, запиралась, молчала, зато она была бы всегда рядом, можно было бы смотреть на нее, обнимать, чувствовать запах волос…» Из этих мыслей Саида вырвал голос Дяди Абдула: - Итак, если я правильно понимаю, твоя племянница подтвердила слова Саида. Он должен выплатить компенсацию Зейну. Сколько денег он просит? - Восемьсот тысяч дирхамов или эквивалентную сумму золотом. - Аллах! Что позволяет себе этот человек! – снова откинулся на спинку кресла Абдул, схватившись за сердце. - Не переигрывай, Абдул. Я знаю, что Саид не бедный человек, да и у тебя в запасах не мало скоплено, старый скупец! Я уверен, что так и не женился только из жадности. Зейн предлагает очень выгодную сделку, за которую мы должны быть ему благодарны! Только щедрый человек готов забыть обиду и не выставлять ее на всеобщее порицание! – сурово оборвал его Сид Али. Он и Мохаммед потратили немало нервных клеток, разговаривая с Зейном. Им непросто далось уговорить того смолчать и пойти навстречу Саиду после такого оскорбления. Али в свою очередь напомнил ему, что и у Зейна совесть не чиста перед Саидом, так что этот его поступок сотрет все предыдущие обиды. - Насколько я понимаю, я должен выплатить деньги и простить то, что он нарушил уговор. Я незамедлительно исполню первую часть, моя дочь и семья не должны страдать из-за моих ошибок. Но простить? Простить я не смогу, - отрезал Саид. - Тебя никто не просит вновь быть ему лучшим другом. Просто взаимные претензии должны быть сняты. Так будет лучше для обеих сторон. Поверь мне, мальчик, я пожил на этом свете, затаенные обиды к добру не приводят. Ты не будешь ждать ножа в спину, - терпеливо разъяснил Сид Али. На лице Саида отразилось раздумье. Что ему оставалось делать в этой ситуации, когда на карту была поставлена не только его репутация, но и дочери? С другой стороны, нанесенное оскорбление было слишком велико. Он уже открыл было рот, чтобы ответить, но Дядя Абдул его перебил: - Мы согласны. Нечего тут думать. Зейн заплатит за собственные грехи в Судный день. Саид только кивнул.