Стекло

Черные глаза. У них, у всех, черные. И потеки. Мир — будто сквозь стекло. И этим же стеклом набито горло: ложь, сплошная, абсолютная. «Ты сумасшедший». Да. И этого не изменить. «Ты убийца». А что бы было, не умей он убивать? «Ты больной!» С выпивкой проще. Стекло, отделяющее от мира, становится толще, и те, с черными глазами, больше не имеют значения. Пусть попытаются убить... пусть только попробуют. Плевать. ...А потом — снова багрово-черный мир. И эти твари вместо взрослых вокруг. Их есть за что ненавидеть. С ними можно бороться. Этот раз чем-то отличается. Среди уродливых морд в доме, куда он последовал за одной из них, — человек. Девочка. Полупризрачная фигура; ей страшно. Чего она боится? На самом деле ее здесь нет. Только он попадает в этот мир — больной сумасшедший убийца, путающий взрослых с жуткими тварями. Больше никто... Случайно упавший на него взгляд, отчаяние на полупрозрачном лице, крик: — Помоги! Это не стекло. Стекла больше нет, и дышать легко — легче, чем когда бы то ни было. И голова — ясная. — Ты настоящая? — спросить позже, утирая кровь с подбородка. Здесь все реально не менее, чем в мире с приютами и воспитателями — это он уже успел понять. Только она не вписывается в привычную багрово-алую картину. — Я... да. Спасибо, — девочка кивает головой. У нее слишком резкие жесты. — Я не думала, что попадусь им. — Ты здесь всегда? — Он не верит, что она настоящая, хотя стекла нет, и в ее словах не чувствуется лжи. Она — не взрослая. Она тоже верит в этих тварей. Они чуть ее не убили; она их видит. И его она видит. И этот мир. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Я... ухожу сюда. Это мой придуманный мир, — робкая улыбка. — Я не всегда знаю, как отсюда выбраться. Здесь бывает страшно. — Это не придуманный мир, — возражает он, — это — реальность. Реальность, от которой он поначалу пытался сбежать, отгородиться; а потом понял, что отгораживаться незачем. Здесь он был собой в большей мере, чем где-либо еще. Здесь он, если били, мог дать сдачи. Отгораживаться стоило разве что от мира с приютами и взрослыми, мира, наполненного ложью, который он видел, будто сквозь мутное стекло. — Мои кошмары... — Взгляд незнакомой девочки изменяется. — Для тебя они реальность. Ты не бежишь от собственной силы, как я, не позволяешь дурить себе голову... Я... — Прозрачный силуэт дрожит, размазывается в воздухе. Это похоже на помехи; может, его понимание «настоящего» наконец взяло верх над иллюзией. — Нет! Я не хо... Отчаянный крик прерывается на половине. Девочка растворяется в воздухе. Не настоящая. Два разных мира не могут объединиться. Он здесь один, — если не считать тварей. Нужно вернуться, нужно забыть о ней: чем толще стекло между ним и другими, тем лучше. ...Годами позже он узнает: не он один в свое время забыл — чтобы вспомнить.