Не я

      Выбежав из своей комнаты, я кинулась к комнате отца Мэл, у которой, как мне казалось, кричала девочка.       Мэл была там, она стояла, дрожа от ужаса и бледнея до синевы, ещё бы чуть-чуть и я бы не успела подхватить падающую девочку. Проверив тело Мэл на наличие каких-либо видимых повреждений и убедившись в их отсутствии, я вздохнула посвободнее и, наконец, посмотрела туда, куда смотрела Мэл прежде, чем потерять сознание.       Мэл смотрела прямо в комнату своего отца. Дверь была приоткрыта и я из любопытства, и просто желая убедиться, что ничего страшного в комнате нет, заглянула туда.        Я буквально чувствовала, как мои волосы встали дыбом и едва не поседели. На стене, напротив выхода был распят человек. Я не знала его, но он был в сознании, что-то мычал и силился сказать, открывая рот и шевеля обрубком вместо языка. Его руки были пробиты насквозь огромными стальными лезвиями и именно на них висел этот человек. С каждым движением мужчины лезвия продвигались дальше и резали его плоть.       Ниже рук я не опускала взгляд — меня шокировала эта картина и моё тело замерло в оцепенении. Страшно, тревожно, жутко.       Чувствуя, что я сама нахожусь на грани обморока, я медленно закрыла дверь и шагая на мелко подрагивающих ногах побрела к своей комнате. Положив Мэл на свою кровать, я мешком упала на пол. Чувства страха, отвращения и желание спрятаться не отпускали меня. Хотелось спрятаться под большое пуховое одеяло, которым меня в детстве укрывала моя добрая, милая мама.        Вот тебе и большой мир. Добрые разбойники бывают только в сказках и то, что они меня ещё не тронули — удивительно, но, скорее всего, это ненадолго… Нужно бежать, но сначала — разобраться. Узнать кто этот человек и за что его так изувечили, почему ему так досталось. Как часто что-то подобное происходит и вообще, что мне делать.        Единственный вопрос, на который я смогла ответить уже сейчас, так это то, как часто проводятся такие экзекуции. Мэл кричала громко, она упала в обморок — девочка явно не видела чего-то подобного ранее, если бы это был бы не первый раз её видения чего-то настолько жестокого-то она бы вряд ли так громко кричала да и вообще, скорее всего она бы или тихо ушла оттуда, или как я сегодня — убежала сверкая пятками. Но раз этого не произошло, значит такое Мэл видит впервые. Ребёнку или не показывали все прелести разбойничьей жизни или же такого в принципе ещё не происходило.       Меня настораживало, что я была первой, кто успел прибежать к ребёнку. Это странно. В доме, как минимум, находится ещё пять… Ах, нет, простите! Шесть человек, один из которых скоро умрёт или от болевого шока, или от кровотечения, или… Да что б я знала, от чего может умереть распятый человек с отрубленным языком! Так почему же именно я была первой. Не верится, что я была быстрее всех или была единственной, кто обратил внимание на детский визг. А значит это нужно было для чего-то.       Демонстрация силы? Мол, смотри, что будет с тобой, если ты попробуешь ослушаться меня или сбежать. Но зачем показывать это Мэл? А может быть это просто была незапланированная расправа, следы которой ещё не успели убрать?       Не знаю. Не хочу знать! Хочу домой, в родное поместье, к отцу! Пусть отдаёт меня за кого угодно — мне всё равно, с мужем-стариком всяко лучше, чем быть мёртвой или калекой, которая не в состоянии будет и слово сказать.       Я услышала шорох за дверью и замерла. Даже задержала дыхание от ужаса, ведь там может оказаться кто угодно, начиная от Главного и заканчивая каким-нибудь дургим бандитом или психопатом или… Ааааа! Не хочу об этом думать!       Прислушавшись, я услышала звук отдаляющихся шагов. Выдохнув, как можно тише встала с пола и накрыла Мэл пледом, который уже убрала в отдельную кучу. Если что-то и случится, то человек под действием одуряющего чувства вседозволенности может и не заметить ребёнка.        Передумав, я подняла Мэл на руки и, едва не крякнув от натуги, положила её под кровать — так надёжнее — входя в комнату, пространство между кроватью и полом не видно, его видно только от окна — кем-то до меня к этому месту была приложенна дощечка, может быть, кто-то кого-то прятал или прятался сам.        Сама же я решила всё же выйти из комнаты. Оставаться здесь не было смысла — ни спрятаться, ни узнать что-либо, лучше уж продолжить своё движение и, может быть, даже выйти на улицу, а уж там я в своём коричневом платье затеряюсь среди деревьев и кустов. Если повезёт - выживу.        Выйдя из комнаты, я посмотрела вокруг и короткими перебежками добралась до двери выхода за которой слышалась мужская брань и упоминание какого-то человека по имени Нацу:        — Нацу, головёшка сраная, сколько можно! Сказали тихо — значит тихо и без всяких криков в стиле «Когти Дракона». Задрал, придурок чокнутый!        — Уймись, Грей! — властно приказала говорившему мужчине какая-то дама, по голосу было слышно, что она привыкла приказывать.        — Да-да, Эльза-сама! — заискивающе протянул мужчина.        — То-то же! — в голосе женщины звучали довольные нотки, но для меня это почти что не имело значения — я мучительно думала о том, каким же образом мне и Мэл выбраться из этого места.        Я не могла бросить девочку одну, всё-таки она ещё ребёнок и не ей было выбирать среди каких людей родиться. Поэтому я просто обязана вытащить её из этой… Этой западни!        А в то же время голоса приближались, но внезапно всё стихло. Громкий грохот со стороны, в которой находилась моя комната и укрытая мною Мэл, заставил меня подпрыгнуть. Нервная дрожь прокатилась по моему телу. Вслед за грохотом из дома, послышался и шум совсем рядом со мной — кто-то из говоривших решил не медлить и резко распахнул дверь.        Что-то человекоподобное пронеслось мимо меня.        — Вот же ж! Вечно он летит вперёд всех! — рыкнул мужской голос. Наверное, это был тот, кого звали Греем.        — Поспешим, — сказала женщина и двинулась в след за пробежавшим мимо меня человеком. Но эта дама двигалась значительно медленнее, чем предыдущий человек и, вероятно, именно поэтому она заметила меня.        Резкие движения молодой женщины застали меня в расплох — тело плохо двигалось от напряжения, поэтому я даже не успела пискнуть, как она скрутила меня в непонятную позу, находясь в которой я не могла и пальцем пошевелись, лишь бешено вращающая глазами да прерывисто дыша.        — Ты кто? — прямо мне в ухо сказала женщина и сильнее надавила на руку, за которую держала меня.        — Э-эльза… Ну даёшь! — сказал подошедший к нам молодой мужчина, даже парень, который улыбался.        Улыбка темноволосого нахала меня взбесила. Я резко и сильно дернулась в руках женщины, до хруста в плечах и коленях, с размаха заехала ей по груди за что и поплатилась. Нога сразу же запульсировала от боли, а на глаза навернулись слёзы.        — Вао! — выдохнула девушка — с близкого расстояния она казалась совсем юной, — Молодец! Одобряю! Но всё же… Кто ты? — тон её голоса поменялся и хватка на моём теле стала слабее, видимо, моя хилая попытка ударить её была слишком жалкой, чтобы Эльза рассматривала меня как вероятную угрозу. Хотя, увидев себя со стороны я бы тоже сказала, что я не угроза.        — Люси Хартфелия.