Я не покину тебя, Томми.

— Нет, вы только гляньте — чтоб мне грёбнуться! Это же Томас! - послышался голос Минхо. Подняв взгляд, я увидел человека, за судьбу которого волновался больше всего. - Томас... - еле слышно сказал я, но всеобщие крики заглушили мой голос, и я был рад этому. Подойдя к другу, я пожал его руку. — Ну, мля, уже то хорошо, Томми, что ты не свалился кверху лапами и не сдох. - с улыбкой сказал я, стараясь не показывать своего беспокойства. Мы на мгновение встретились взглядами, и я понял, что Томми удивлён. Конечно, он ожидал от меня большего. Я тоже. Томас подошёл к Терезе. Внутри меня что-то разорвалось. "Это всё из-за них..." - снова и снова твердил внутренний голос, и я не мог его заглушить. Пытаясь взять себя в руки, я вернулся на место и опустил голову. Вскоре появился Крысюк. Ярость внутри меня вспыхнула с новой силой. Казалось, словно во мне исчезла черта, разъединяющая положительные и отрицательные эмоции. А последних становилось всё больше. Я не выдерживал и бросал фразы, наполненные злостью. Я останавливал себя слишком поздно. Я видел, как на меня смотрел Томми. Согласившись с решением Томаса и Минхо, я почувствовал, что снова могу сражаться. Ко мне вернулась надежда. Мои друзья рядом, а вместе мы сможем изменить свою судьбу. Мы выбрались из Лабиринта и прошли Жаровню! Но мой боевой настрой был разрушен в один момент. — Ну хорошо. - сказал Крысюк. - Большинство из вас обладают иммунитетом и помогли нам собрать бесценные сведения. Кандидатами выбраны только двое из вас, но к этому мы вернёмся позже. Сначала список тех, у кого иммунитета нет. Ньют. Я знал это. Я видел перемены, происходящие внутри. Но теперь я был уверен в том, что мой конец близок. Для меня теперь всё закончилось. Я посмотрел на Томми. Его реакция удивила меня. Казалось, будто не у меня, а у него нет иммунитета. — Томми, успокойся. - как можно непринуждённее сказал я, скрестив руки на груди. — Успокоиться? Этот старый шенк только что сказал, что у тебя нет иммунитета к Вспышке. Как ты мо... - начал говорить Томас, но я его перебил. - Мне плевать на проклятую Вспышку, парень. Я вообще никогда не думал, что доживу хотя бы до этой самой минуты. Да и разве это жизнь?! Я сам не понимал, искренне говорю это, или пытаюсь сделать вид, что всё хорошо. В любом случае, я не хотел быть таким грубым. Но иначе просто не мог. Далее всё было, словно в тумане. Я автоматически реагировал на внешние раздражители (а сейчас меня всё раздражало), даже не думая о том, что происходит. Я вспоминал то, через что мы прошли вместе. А теперь меня словно вырвали из моей новой семьи. Меня лишили всего, чем я дорожил. А если я не лишу себя жизни, то своими руками лишу себя тех, кто был мне дорог. Эта запутанная мысль привела меня к выводу, который совсем меня не радовал. Но я знал, что если затяну с этим, то позже мне может не хватить духа. Этот грёбанный вирус разрушал настоящего меня. Я знал, что даже если покину это место, всё равно моя жизнь окончена. Но я был готов помочь им. И я старался. Но даже маленькие проблемы заставляли меня терять над собой контроль. Я с ужасом наблюдал, как бросаюсь на своего старого друга. Ещё мгновение, и Минхо отвечает мне тем же. Нас силой расстаскивают и, глядя на происходящее, я, наконец, прихожу в себя. — Это я виноват. Меня всё раздражает, я не могу ясно соображать. Парни, вы тут сами всё обмозгуйте, а мне, чёрт бы его побрал, нужен отдых. — спешно говорю я и покидаю это место. Но Томми не позволил мне побыть в одиночестве. Я удивлялся каждому своему слову. Они были настолько резки, что, казалось, могли ранить не хуже лезвия. Но Томас терпел. Он всё равно не отворачивался от меня. И я не могу подвести его. Подвести их. Посмотрев на Томми, я понял, что не могу вслух произнести мою просьбу, поэтому рванул прочь, чтобы написать её. Оставшись наедине с собой, я достал блокнот и принялся писать. Ещё раз осмотрев получившийся текст, я вырвал только нижнюю часть и положил в маленький конверт. Вернувшись, я услышал часть их разговора. — Поделать с чем? - переспросил я, но Томми перевёл тему. Я уговорил его пройти со мной, хотя Минхо был этому не рад. Я знаю, что только Томми сможет помочь мне. Я вручил ему записку и ,наконец, дождался обещания выполнить то, что написано внутри конверта. На душе одновременно стало и легче, и невыносимо больно. Стараясь не показать этого, я быстро ушёл, не оборачиваясь. Мы смогли сбежать. Но я не мог сбежать от себя. Я знал, что не смогу дальше сражаться с друзьями. Минхо, Томас - я бесконечно верил им, но теперь всё изменилось. Теперь мне нельзя доверять. Согласившись остаться на "айсберге", я остался один. Я чувствовал, что внутри меня происходят неисправимые изменения. Хорошие воспоминания стираются, или каким-то образом меняется отношение к ним. Я вспомнил, как Томми впервые рванул в Лабиринт. Я знал, что это храбрый поступок, достойный уважения. Но теперь мне казалось, что он просто хотел разрушить правила Глэйда и рассеять хаос. Он создал себе громкое имя, хотя знал, что грёбанные Создатели не убьют. Стоп, его ведь память разрушена так же, как и наша! Он один из нас! Может быть он всё это время врал? А вдруг и Минхо с ним заодно? И Алби, который не позволил мне умереть, и обрёк на бесконечные мучение? Я застонал, и этот стон перешёл в дикий крик. Сорвавшись с места, я принялся ходить по "айсбергу", пытаясь остановить разрушение меня. Но ничего не удавалось. Я был словно в клетке, и последней каплей стали люди, забравшие меня. Всё правильно. Я - хряск. Там я не смогу навредить им. "Они как-то проникли внутрь. Меня забирают к другим хряскам. Так лучше для всех. Спасибо за то, что вы были моими друзьями." Оставив записку, я оставил прежнюю жизнь. Мысленно попрощавшись с друзьями, я проследовал в иное место. Оно приняло меня в свои поганые объятья. Заключило в них на века. Я ни с кем не разговаривал, всё время молча сидел и думал о том, что меня ожидает. Я отгонял мысли о Томми, Минхо и прочих глэйдерах. Но они не позволяли мне спасти их от меня. Охранник сообщил о их прибытии, и я почувствовал тепло, разлившееся по всему телу. Но в следующий момент я полностью осознал происходящее. Мунатики пришли в логово заражённых, страдающих тварей. И я одна из них. Им нельзя сюда. А мне нельзя отсюда. - Пускай валят ко всем чертям. - резко сказал я, пронзив взглядом охранника. Он, в отличие от друзей, понял с первого раза. Я облегчённо вздохнул. "Строят из себя героев, дубины кланкоголовые" - противный голос снова зазвучал внутри меня, и игнорировать его не получалось. И я почувствовал их присутствие. "Время пришло." - сказал я сам себе, надеясь на то, что Томми не струсит и выполнит обещание. Он должен был понять, что время пришло. Я верю в него. — Шенки проклятые! Я же сказал вам убираться! - диким голосом сказал я, вонзаясь диким взглядом в людей, которые когда-то подарили мне надежду, безнадёжно утраченную в Лабиринте. — Поговорить надо. — сказал Минхо, приближаясь всё ближе ко мне. — Не подходи, — отозвался я. Мой голос был тих, но полон угрозы. — Я здесь не просто так, по ошибке. Сволочи, что приволокли меня сюда, сначала думали, что я проклятый иммун — спрятался там в том долбаном «айсберге», как крыса. Представьте себе, как они удивились, когда обнаружили, что Вспышка вовсю жрёт мои мозги. Сказали, мол, это их гражданский долг, и сунули меня в эту вонючую яму. Мои слова подействовали на Минхо, и он отступил. Мне стало немного легче. — Как ты думаешь, зачем мы пришли сюда, Ньют? Нам жаль, что пришлось оставить тебя одного, что тебя схватили; жаль, что тебя притащили в это страшное место. Но мы сможем забрать тебя отсюда. Похоже, тут всем наплюкать, кто сюда приходит, кто уходит... - начал Томми, но я не позволил ему договорить. Он должен защитить их от меня. Он обещал. Я наставил на них лончер. Я понимал, что делаю. Иначе Томасу не хватит духу сделать это. Я угрожающе посмотрел на каждого, но Томми не спешил. Я кричал, я пытался сделать что-нибудь, но они настойчиво причиняли мне боль, принося надежду, которую я снова потеряю. Я не выдержу этого снова. А Томми вообще разорвал мою душу на куски. Почему он не выполняет обещанное?! Ему нравится смотреть на мои страдания?! — А что касается тебя, Томми, — тихо и яростно проговорил я, — то как у тебя вообще хватило наглости прийти сюда и требовать, чтобы я ушёл с вами? Совсем совесть потерял? Да меня блевать тянет от одного твоего вида! По реакции Томаса я понял, что он не читал записку. Внутри меня всё оборвалось. Но я всё равно должен их заставить сделать это. Я должен. Но они упорно не понимали меня. А мне не хватало духу прямо сказать о моей просьбе. Последней просьбе настоящего Ньюта. — Поймите же — я больше не могу быть с вами, ребята. Мне и так тяжело, а если вы будете наблюдать за моей гибелью, то будет в сто раз тяжелее. Ещё хуже — я могу причинить вам вред. Этого я себе никогда не прощу. Так что давайте попрощаемся, и обещайте помнить меня таким, каким я был в добрые старые времена. - тихо сказал я, решив просто отстранить друзей от хряска, в которого я превращаюсь. Но и план "б" дал сбой, поэтому мне пришлось стать более убедительным. Я закричал, но, увидев за ними психа, я не на шутку испугался. Я никому не позволю причинить вреда моим друзьям. Даже себе. Но я боялся промахнуться. И всё же я смог хорошо прицелиться и выстрелил. Хряск упал, я Минхо и Томас удивлённо посмотрели на меня. В их глазах я увидел страх и благодарность. Но ещё там появилась надежда. Но я не могу дать её им. - Убирайтесь отсюда! - после недолгой перепалки взревел я. Мне было больно смотреть на друзей. Они разочаровались во мне. Но ещё более страшную боль приносила мысль о том, что они запомнят меня таким. — Простите меня, — тихо сказал я, уже не в силах сдерживать слёзы. — Если вы сейчас не уйдёте, я начну стрелять. И они поверили мне. Они поверили в то, что я смогу выстрелить. Но, на самом деле, даже я не был уверен в обратном. Опустившись на пол, я опустил лончер. Слёзы непрерывно стекали по щекам, и у меня не было никаких сил. Но тут я услышал крики и бешеный топот. Хряски рванули за ними. Хряски хотят убить моих друзей. - Нет! - не своим голосом крикнул я, стреляя из лончера без разбора. На пол упало несколько психов, но заряд закончились. Я побежал, на ходу отпихивая хрясков. Выбравшись, я с облегчением увидел, что "айсберг" успел подняться. Но, опасаясь, что меня увидят, я спешно затерялся в толпе. Что было дальше, не сравниться с той болью, которую мне причинили друзья. Меня не слабо избили хряски за то, что я "игрался" с лончером. И физическая боль на мгновения затмевала душевную. И я был этому бесконечно рад. Я сбежал. Но на этот раз не с друзьями, а со злобными тварями. Мы ворвались в город. Я кричал, как они, я разрушал, как они, я был, как они. Здравый разум был практически полностью уничтожен. Я бродил по улицам, не понимая происходящего. Увидев своё отражение в разбитой витрине, я ужаснулся. Мои светлые волосы были растрёпаны, лицо было изуродовано порезами, одежда была порвана и измята. Но действительно меня напугал мой взгляд. Он был диким. Я на мгновение застыл, и увидел проблеск здравого разума. Зрачки расширились, и я вспомнил всё. - Томми... Минхо... - тихо прошептал я, а следующий момент на меня налетел какой-то хряск. Я взревел и снова погрузился во тьму. Псих был взволнован, и я увидел фургон. Он пролетел мимо, но позже врезался в стену. Я заглянул внутрь и увидел парня. Это был Томас. Я уже не надеялся, что снова его увижу. Я растерянно смотрел на него, и тот словил мой взгляд. Я увидел в его глазах удивление и... страх. "Я - хряск." - напомнил мне мой нездоровый разум. Фургон рванул, и я одновременно был бесконечно рад и разочарован. Но в следующий момент он остановился. Мне стало не по себе, когда Томас вышел из него. Он шёл навстречу мне. Навстречу грёбанному хряску. — Привет, Ньют. Это я, Томас. Ты же ещё помнишь меня, да? - голос парня был до боли знаком. Он приносил с собой воспоминания, которые вирус так упорно уничтожал. — Конечно, я помню тебя, Томми! Ещё как, чёрт тебя побери, помню! Ты навалял на мою записку и заявился ко мне в Санаторий! А я вот, видишь — совсем рехнулся. Пары дней хватило. - с лёгкой улыбкой произнёс я. Томас не боится меня. Но я боюсь себя. Не теряя надежды, Томми просил меня вернуться. Но я знал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Назад пути нет. Внезапно меня осенило. Томас должен был прочитать записку. Осталось только подтолкнуть его к этому. Тем более я чувствовал, что теряю над собой контроль. Долбанный хряск вытеснял истинного меня из моего тела и разума. - Я ненавижу тебя! - бешеным голосом кричал я. Но Томми не сдавался. Он не позволял какому-то парню из фургона выстрелить в меня. Зря. Я с криком бросился на друга. Прижав руками его плечи, и чувствовал, как тот пытается освободиться. Но сначала он должен освободить меня. — Хочешь на хрен узнать, как я охромел, Томми? Я тебе не рассказывал? Хочешь знать?! Я пытался покончить жизнь самоубийством! Забрался повыше на хреновую стену и бросился вниз! Алби нашёл меня и приволок в Приют — еле успели до закрытия дверей. Я ненавидел Лабиринт, Томми. Я ненавидел каждую секунду, которую провёл там! И всё это... твоя... вина! - кричал я в лицо Томасу. Мой взгляд упал на его руку, сжимавшую пистолет. Но парень всё равно не стрелял. У меня не оставалось выбора. Я схватил его руку и прижал дуло пистолета к своему лбу. — Исправляй, что натворил! Убей меня, пока я не стал таким же, как эти людоеды! Убей меня! Я же просил тебя! Именно тебя. Убей меня! — Не могу, Ньют... не могу... — Убей меня, трус долбаный. Докажи, что ты не окончательное падло. Освободи меня. — Ньют, может быть... — Заткнись! Ничего не может быть! Я тебе доверился! Стреляй! — Не могу... — Стреляй! — Нет! — Убей меня, или я сам тебя укокошу! Убей меня! Убей! — Ньют... — Я не хочу стать одним из них! Делай! — Я... — УБЕЙ МЕНЯ! Меня разрывало изнутри. Я кричал с такой яростью, что сам испугался. Мне действительно стало страшно. Я был на грани. Ещё мгновение и, казалось, я не удержу себя и окончательно превращусь в хряска. "Пожалуйста, спаси меня, Томми... Не дай мне стать одним из этих тварей..." - мысленно умолял я друга, всё сильнее сжимая его руку. Я заглянул в его глаза и увидел боль. Её было больше, чем страха. Я понял, что Томми тяжело сделать это. Мы друзья. Мы навсегда ими останемся. Нельзя допустить, чтобы я разрушил то, что мы так долго создавали. Мы верили друг другу. Я доверил ему свою жизнь. А он, не испугавшись меня, доверил мне свою. — Пожалуйста, Томми. Пожалуйста... Мой настоящий голос вернулся ко мне. На мгновение я снова стал Ньютом, который сражался вместе с ними в Лабиринте и Жаровне. Я вспомнил нашу первую встречу. Я знал, что Томми изменит всё. И он сделал это. Его глаза закрылись, и я слегка ослабил хватку. Время остановилось. Я услышал выстрел, а в следующий момент всё оборвалось и тёмные руки смерти вырвали меня из этого мира. Спасибо, Томми.