Рождественский подарок

— Привет, Дай-чан! — голос Момои, доносящийся из телефонной трубки, был слишком воодушевлённым, а значит, не сулил ничего хорошего. — Сацуки? Что ты звонишь в такую рань? — Какая рань!? Ты что ещё спишь? Уже два часа дня! — Да-да… Так что ты хотела? — Аомине широко зевнул и потянулся. — Ты уже решил, что будешь дарить на Рождество Ки-чану? Осталась всего неделя! Аомине застыл с открытым ртом, но быстро взял себя в руки: — А с чего я должен ему что-то дарить? — на самом деле подарок был куплен и упакован ещё две недели назад. На него были потрачены все накопления Дайки, но он был доволен, зная, что Кисэ оценит. И вряд ли придумает что-то лучше. В этот раз притихла девушка и осторожно поинтересовалась: — А разве вы не… встречаетесь? Дайки тихо выругался. Вечно этот блондин не умел держать язык за зубами. Вообще, в «официальных» отношениях они находились уже 43 дня. Да-да, он знал точное количество дней, именно столько дней подряд он получал SMS с пожеланиями «Доброго утра», «Спокойной ночи» и полных отчётов, чем занимался Рёта в течение дня. И ему это нравилось. Разумеется, он никому об этом не говорил, но, кажется, он был счастлив. И об их отношениях он тоже никому не говорил. Не то чтобы его волновало чьё-то мнение или тому подобное, просто это избавляло его от чрезмерного внимания. Да и Кисэ тоже. Только неугомонный блондин этого не понимал, треплясь на каждом шагу о том, что они теперь вместе. — Откуда ты знаешь? — глупый вопрос, но лучше удостовериться. — Ки-чан сказал, — Дайки раздражённо фыркнул. — Спрашивал совет, что подарить тебе, но потом передумал (сказал, что я расскажу тебе и сюрприза не получится). Сегодня он собирался пойти в торговый центр с кем-то, кажется, с Тецу-куном... — Только не это! — почти взвыл Аомине. Если он пойдёт с Тецу, то всё ему расскажет, а тот скажет этому придурку Кагами! А этот выскочка — последний, кого ас Тоо хотел бы посвящать в свою личную жизнь. — В какой торговый центр они идут? — Помнится, он говорил о «Манетсури»… — Отлично, мы сейчас идём туда! — Но я не могу! — Почему? — Дайки уже натягивал штаны. — Я покупаю подарок для Тецу-куна, — судя по голосу, она улыбалась. — Ок. Сам разберусь, — парень раздражённо захлопнул крышку телефона. Настроение находилось на уровне плинтуса, и причина этого была до ужаса банальна. Не смотря на то, что они с Кисэ «встречались», виделись они до ужаса редко, обычно один или два раза в неделю. Причин было много. Во-первых, Кисэ жил в префектуре Канагава. До Токио добираться час, а то и два — разумеется, мотаться туда-сюда не было ни возможности, ни желания. Во-вторых, даже когда Рёта приезжал в столицу, то он работал. Блондин не единожды клялся и божился, что бросит модельный бизнес, что он утомляет и отнимает много времени, но ему действительно нравилось заниматься всем этим, а Дайки ничего поделать не мог — только тихо психовать и покупать каждый номер с фотографией улыбающегося «кота-копирки». Кстати, архив Дайки активно разрастался, и он уже сомневался, что сможет долгое время скрывать подшивки от Рёты. И третьей причиной стала учёба. Как-никак они были в третьем классе, нужно было думать о будущем, у каждого была поставлена большая цель, и чтобы добиться её, требовалось усердно учиться. И сейчас Аомине буквально пылал негодованием — у Кисэ появилось свободное время и вместо того, чтобы провести его с Дайки: поиграть один на один, или посмотреть вместе фильм, или гулять, пока не замёрзнут пальцы, после чего можно зайти в кафе и выпить кофе, тайком держась за руки, или целоваться, пока совсем не сорвёт крышу, или… Тут Аомине придержал разошедшуюся фантазию, ибо дальше они пока не заходили. Разумеется, им было по восемнадцать и не то чтобы не хотелось… продолжения, просто они оба понимали, что это ещё не тот уровень, к которому они были готовы. В общем, вместо того чтобы проводить время с Дайки, Кисэ шляется непонятно где! Быстро позавтракав тем, что нашлось в холодильнике, и, поблагодарив всех богов, что его родители не догадываются, как живёт их сын «самостоятельной жизнью» в отдельной квартире, Аомине вышел из дома. До торгового центра было две остановки, поэтому парень решил идти пешком. Людей на улицах было много, в воздухе витала предпраздничная суета, витрины магазинов пестрили яркими вывесками и объявлениями о распродажах и «самых выгодных предложениях». На перекрёстке меняли рекламный щит. Ожидая, пока загорится зелёный свет, Аомине начал следить за рабочими. Потихоньку вырисовывалась новая рекламная акция какого-то бутика. Дайки замер. Кто-то толкнул его и проворчал: «Старшим бы уж дорогу уступил, раз ворон считаешь!», но парень не обратил на это внимание. С рекламного щита на него смотрел невероятно солнечный блондин с глазами цвета карамели. Разумеется, Рёта что-то говорил о том, что подписал новый контакт и стал чьим-то там лицом, но Аомине особо не вникал, поэтому эта реклама стала в какой-то мере для него откровением. Светофор вновь загорелся зелёным, и Дайки ускорил шаг. Возле торгового центра он увидел толпу щебечущих семиклассниц, которые то и дело, похихикивая, подталкивали друг друга в сторону небольшой торговой палатки. Недолго думая, Аомине двинулся туда. Ожидаемо, там оказался Кисэ и совсем неожиданно с ним был Касамацу, который уже окончил школу и поступил в университет, не оборвав при этом связи со своей бывшей командой, и с Рётой в том числе. — Аомине-чи? Что ты здесь делаешь? — брови Кисэ чуть приподнялись. — Да, так. Гулял. А что здесь делаешь ты? Не хочешь объяснить? — тон Аомине не предвещал ничего хорошего. — Извини, Аомине-чи, я спешу. Мне только что позвонил мой агент. Им срочно потребовалась модель на замену, а я как раз здесь. Поэтому, пока-пока! Я позвоню тебе вечером! Блондин кивнул своему семпаю и, проходя мимо Аомине, на мгновение коснулся его запястья — единственная нежность, что они могли позволить себе в общественном месте. — Стоять! — Дайки перехватил его за руку. — Я ещё не закончил. — Но, Аомине-чи… — Я. Спросил. Тебя. Какого. Чёрта. Ты. Здесь. Делаешь, — он отчеканивал каждое слово. Но тут вмешался Касамацу. — Аомине-сан, с Рётой, — тут Аомине передёрнуло от того, с какой лёгкостью этот выскочка называл его парня по имени, — ты можешь поговорить позже. Мне тоже есть что тебе сказать. Аомине саркастически изогнул бровь. — Да, ну, семпай! Я с удовольствием тебя выслушаю. Кисэ с опаской переводил взгляд с одного на другого. Но тут его телефон истошно зазвенел. — Да-да, Ичи-сан. Я уже еду! Хорошо. До свидания, — он убрал телефон в карман. — Семпай, Аомине-чи, мне нужно идти. Пожалуйста, не делайте глупостей. После того как блондин поспешно их покинул, Юкио предложил выйти. Аомине согласился и последовал за ним. Они остановились возле парковки, Касамацу резко повернулся к Дайки и, глядя тому прямо в глаза, выдал: — Ты не достоин его! — Что ты сказал? — Ты даже ногтя с мизинца Рёты не достоин. И я буду говорить ему об этом, пока он не поймёт. Это было уже слишком. Аомине схватил Касамацу за грудки и замахнулся для удара, но, видимо, боги баскетбола поспешили вмешаться, и Дайки сдержался. Лишь оттолкнул от себя бывшего капитана Кайджо и пошипел сквозь зубы. — Ещё посмотрим, чем это закончится. Вечером Кисэ не позвонил. *** На следующий день всё было как обычно. Аомине с самого утра получил SMS с кучей смайликов, в обед Рёта с упоением рассказывал, как прошла тренировка и вчерашняя съёмка, а вечером снова — тишина. С полчаса Дайки ждал, меря небольшую комнату шагами. Наконец, не выдержав, он по памяти набрал номер. После мучительно-долгих семи гудков, трубку взяли. На заднем фоне послышалось какое-то мерное постукивание и голос Касамацу. — Извини, Аомине-чи. Я пока не могу говорить. — Почему? Потому что там твой семпай? — Рёта, не отвлекайся! — голос Юкио раздражал. — Извини. Я занят. Аомине непонимающе посмотрел на дисплей телефона. Его только что сбросили. Следующие четыре дня были сущим адом для Аомине. Рёта давал знать о себе всё реже, особенно после обеда, всё чаще упоминался в разговорах Касамацу. Как-то раз у Дайки не выдержали нервы и он накричал на Кисэ по телефону. Несмотря на это, Рёта воспринял это спокойно и сказал, что подождёт, пока Аомине не успокоится. И каждый день проезжая мимо билборда, с которого сиял его блондин, Дайки понимал, что безумно по нему скучает, но создавалось впечатление, что Кисэ просто ускользает между пальцев. Нужно было что-то делать, но что именно ас Тоо даже не представлял. Но самое ужасное случилось 24 декабря. Рёта позвонил ему в обед и взволнованным голосом сказал, что им нужно поговорить. У Аомине что-то оборвалось в груди. Единственное, что он сумел выдавить из себя, было: «Ага». — Я приеду в Токио завтра вечером. Часов в шесть. Ты встретишь меня? — У меня завтра дела, так что давай как-нибудь сам. — Ладно, — было слышно, что Кисэ недоволен. — Тогда до завтра. Как только Рёта положил трубку, Дайки позвонил единственному человеку, который мог ему сейчас помочь — своей подруге детства. *** 25 числа Дайки проснулся в восемь часов утра, с желанием действовать и твёрдым намерением никуда не отпускать блондина. По крайней мере, доказать, что никто и никогда не будет любить его так же сильно, как Аомине Дайки. По совету Момои, с которой он вчера разговаривал добрых два с половиной часа, брюнет направился в продуктовый магазин, оставив там половину денег, выданных родителями на неделю, затем в хозяйственный, потом в аптеку. К пяти часам квартира была чисто убрана, романтический ужин приготовлен, свечи расставлены, новое постельное бельё постелено, а так же получено около десяти сообщений с пожеланиями «удачи». Сацуки тоже не умела держать язык за зубами. За окном повалил снег. Дайки сел и принялся ждать, жадно прислушиваясь к звукам за дверью, вздрагивая каждый раз, когда слышал шаги. Но каждый раз они принадлежали совсем не тому человеку. Ближе к шести нервы Аомине походили на натянутые струны. Наконец в дверь нерешительно постучали. Дайки сорвался с места, но подумав, подождал ещё с полминуты, прежде чем открыть дверь. На пороге стоял раскрасневшийся и заснеженный Рёта. Его глаза сияли, волосы растрепались, а шарф совсем не закрывал шею. Кисэ сделал глубокий вздох. — Аомине Дайки, я… «Он похож на рождественский подарок. Мой рождественский подарок» — пронеслось в голове Аомине, прежде чем он схватил блондина за руку, не дав тому договорить, и затащил его в квартиру. — Я… — вновь начал Кисэ, но был заткнут горячим поцелуем. Пакет, который был в его руках, полетел в сторону, пальто упало на пол, шарф последовал за ним. Не разрывая поцелуя, Аомине повлёк его в спальню, начихав на «программу» предложенную Момои: признание, ужин, подарок, а потом «что хочешь, но нежно». Кисэ, запнулся о собственные ботинки, пытаясь разуться на ходу. Его руки судорожно расстёгивали пуговицы на рубашке Аомине («И откуда у Аомине-чи рубашка?»). Дайки стянул с Рёты свитер, на мгновение отрываясь от его губ. Кисэ послушно поднял руки, помогая снять кажущуюся такой лишней вещь. Избавившись от свитера и натолкнувшись на шкаф-купе, стену и тумбу, попутно чуть не разбив декоративную вазу (и это на двух квадратных метрах!), они добрались до двери спальни, которую Дайки чуть не выбил, стараясь не отвлекаться от изучения шеи Кисэ, на которой так привлекательно билась жилка, а серёжка в ухе призывно блестела. Когда они добрались до кровати из одежды на них остались лишь брюки. Рёта прерывисто дышал, а чёрные от страсти глаза Аомине, казалось, лишали его остатков разума. Уложив Кисэ на постель, Дайки начал выцеловывать одному ему известные узоры на теле своего возлюбленного, опускаясь всё ниже. А блондину ничего не оставалось, как цепляться за тёмно-синие волосы, ещё сильнее подставляясь под ласки. Аомине, выпрямился и деловито расстегнул ремень на брюках Кисэ, расстегнул пуговицу непослушными пальцами и потянул штаны вниз. — Стой, Аомине-чи. Дайки замер, сам удивляясь своей выдержке. Кисэ приподнялся на локтях, стараясь выровнять дыхание и привести мысли в порядок. — Аомине-чи, я много думал всю эту неделю… — Заткнись! Рёта непонимающе заморгал. Брюнет сел на кровати, опустив ноги на пол и обхватив голову руками: — Я не хочу слышать твоих жалких оправданий. Если хочешь уходить — вали! Я думал, что ни за что не отпущу тебя, но я так не могу. Не могу так эгоистично поступать, когда дело касается тебя! Чёрт бы тебя побрал! Я так долго ждал…. Знаешь, я не мог поверить ушам, когда ты попросил подождать тебя в раздевалке после того товарищеского матча, и сказал, что я тебе нравлюсь. И что мы могли бы встречаться, — Аомине горько усмехнулся. — Видел бы ты своё лицо, когда я тебя поцеловал. Ты явно ожидал удара. А потом наступили, грёбанные, пятьдесят самых счастливых дней моей жизни. И я никогда не смогу их возненавидеть. И тебя тоже… Кисэ осторожно коснулся губами смуглого плеча, чувствуя, как напряглись мышцы Аомине. — Мне не нужна твоя жалость! — Это не жалость. Я люблю Аомине-чи. Дайки недоверчиво оглянулся и посмотрел в глаза, в которых плескалась безграничная нежность. Кисэ был отличным лжецом, но те, кто был с ним знаком, знали — честнее глаз Рёты не бывает. — Но… — нахмурился Аомине, однако в этот раз Рёта заставил его замолчать, поцеловав. — Я даже могу доказать, — Кисэ пылал ярче закатного солнца. — Знаешь, что я делал по вечерам всю неделю? Подтягивал «мат. часть». Я хочу быть с тобой. Как морально, так и физически. — А Касамацу? — Дайки не мог поверить, что всё происходящее — реальность, а не сон. Рёта смущённо улыбнулся: —Подожди минутку, я сейчас, — с этими словами он выбежал из комнаты и вернулся с пакетом, который привёз с собой, вручая его слегка опешившему брюнету. — С Рождеством, Аомине-чи! Я хотел сделать что-нибудь своими руками, и так вышло, что единственный человек в моём окружении, кто умел вязать — Касамацу-семпай. И я попросил его помочь. Аомине извлёк из пакета тёмно-синий шарф, с вкраплениями жёлтого и такую же шапку. И понял, что шикарнейшие «джорданы» не идут ни в какое сравнение с этим подарком. Не сдержавшись, Дайки счастливо захохотал. Кисэ обиженно надул губы. — Между прочим, я старался! — Извини-извини, я не над подарком, — Аомине, вытер слёзы, выступившие от смеха. — Подарок потрясающий. Я над собой. Я такой придурок! — Тогда мне не повезло влюбиться в придурка, — пожал плечами Рёта. — Всего то! Дайки коварно улыбнулся. — Так что ты там говорил про «мат. часть»? Утром, разглядывая как солнечные лучи золотят волосы Рёты, Аомине думал, что это Рождество стало самым счастливым в его жизни, но он знал, что их ждёт ещё много-много прекрасных праздников.