Estelio ammen

      Всего лишь один раз я вспоминала о ней, до этого момента.       Мне почему-то не хотелось идти вперёд, за стражей и за Трандуилом. Они медленно продвигались к огромным дверям, проходя мимо меня. Бадди словно почувствовал моё смятение и топтался на месте, сделав маленький шаг назад. — Ты решила вернуться? — улыбнулся Леголас, останавливаясь около меня. Главный стражник бросил мимолетный взгляд на меня, затем на Леголаса. Принц ему кивнул, тем самым отправляя его дальше своей дорогой и оставаясь со мной. Мои же глаза моментально остановились только на нём. Впились в его лицо, пытаясь найти ему оправдание, пытаясь понять - почему я не должна начать ненавидеть её прямо сейчас?!       Этот маленький мост... пройти его и встретиться лицом к лицу с прекрасной эльфийкой, которая, чёрт возьми, наверняка всё ещё живёт где-то в глубине его эльфийского сердца! Я молчала, потому что ничего не могла сказать, так как Леголас думает, что я не знаю его историю любви с Тауриэль. Мои пальцы сильнее сжали поводья, а Бадди то и дело перебирал стройными ногами, тем самым подгоняя меня.       Безответная любовь страшна, страшна потому, что ты не вкусил то, что хотел. Она осталась недоступна для него, осталась в его голове, будто что-то неразгаданное, непорочное и светлое. Это значит вечно смотреть с грустью ей вслед, это значит вспоминать её время от времени, как какой-то недосягаемый трофей. Это значит... Я от злости резко дернула поводья, подгоняя Бадди вперёд, обгоняя стражников и втискиваясь в эти ворота. Даже хорошенько не разогнавшись, я уже оказалась в огромном зале, резко останавливаясь около Трандуила. Ожидая всех, по его правую руку стояла она... Мне показалось, что я на секунду замерла и задержала дыхание. Она... Она.. Она была чем-то похожа на меня.       В моей голове громко и ясно прозвучал рык, а губы еле закрылись, сдерживая желание громко и яростно прокричать его имя. Рявкнуть ему в лицо: "Какого черта!" и ткнуть носом в неё. Да, она была красивее меня, это, блин, естественно. НО: длинные рыжие волосы, скулы, цвет глаз. Она была выше, ведь Тауриэль едва доходила до плеча короля, в то время как я ему дышала в солнечное сплетение. — Доброго дня, — натянула я улыбку, чувствуя в голосе ядовитый привкус. Спрыгнув с Бадди, я шумно втянула воздух поглубже и повернулась к ним. — Ох, какой здесь приятный запах, — бодро улыбнулась я, смотря только на Трандуила.       Он молчал. Молчал, и единственное, что изменилось в нём, это его приподнятая бровь, которая по сути выдавала все его мысли. Он не понимал моего поведения, не понимал, к чему я всё веду и, что самое приятное, он не знал меня. — Я так понимаю, это служанка? — мимолётно кивнула я на Тауриэль, смотря внимательно на Трандуила. Он молчал, он позволял мне разыгрывать этот театр одного актёра в прямом эфире. Я повернулась к ней, не переставая улыбаться. — Бадди требует особого ухода, сними с него вещи, некоторые мои вещи ещё в небольшой телеге, которая, — я обернулась на ворота, смотря на вошедшую лошадь. — Которая уже подъехала, так вот, отнеси их в покои Леголаса, будь так добра, — и я заткнулась, ожидая хоть какого-то отклика от неё. Ждала что-то типа: "Что это такое?! Как она со мной разговаривает?!" или на худой конец: "Я — главная стражница, и при дворе, в отсутствие Трандуила, я — закон". Но не тишины. — Она не служанка, Нэя, — спокойно произнёс Трандуил. — Это Тауриэль, главная стражница и моя вторая рука после Леголаса, — я видела по его лицу, с каким скрытым удовольствием он мне это говорит. Да, я ему не нравлюсь, ну что же, его помощи мне ждать не стоит. — Ой, как неловко, — улыбнулась я. Это, уверена, выглядело так наиграно. Я замолчала, потому что в данную секунду почувствовала себя идиоткой. Настала тишина, воины медленно заходили, и неловкость этой ситуации висела в воздухе. Тауриэль изредка бросала на меня взгляд, но старалась делать вид, что занята подсчетом вернувшихся воинов. Хотя скорее всего так оно и было. — Я так понимаю, что вы меня сейчас отправите через озеро домой? — хмыкнул Гимли, заезжая в зал вместе с Леголасом и останавливаясь около нас. Да, конечно, гному помощь нужнее, чем мне. Не его же хочет растерзать рыжая баба! Тауриэль совсем не грозит опасность, ведь она ни капли не похожа на меня, совершенно никакой схожести, пфф, вообще. Я прожигала Леголаса глазами, пока он не спешился с лошади и до меня наконец не дошёл смысл слов Гимли. — Что?! — воскликнула я. — Уже? Но ты же можешь остаться здесь на ночь, или даже на две? — я посмотрела на Леголаса вновь. Он спокойно стоял и смотрел только на меня, я отвернулась, ждала же, что он бросит хотя бы мимолетный взгляд в сторону Тауриэль. — Потом я бы с удовольствием прогулялась вместе с тобой, мы ведь можем проводить его, Леголас? — вновь мои глаза вернулись к эльфу. — Мне же нужно изучать эти края, — а это маленький камень в сторону эльфийки, пусть знает, что я здесь надолго. — Не вижу ничего, что может нам помешать, думаю, тебе понравится Озёрный город и Эребор, — спокойно улыбнулся Леголас, смотря на меня и гнома и, словно зная, сразу же переведя взгляд на отца. — Вы только приехали, — послышался недовольный голос Трандуила. — Не думаю, что вы, Нэя, не устали от столь долгой дороги и вновь захотите продолжить путешествие? — он сказал это так, словно был уверен в том, что его нежелание вновь отпускать сына непонятно куда и непонятно с кем я не пойму. — Мне будет полезно, — буркнула я. Все, к чёрту, достали. — Я хочу проводить Гимли, или мне уже нельзя покидать ваш подземный замок до конца своих дней? Это вроде бы не запрещалось. — Не считаю нужным сейчас поддерживать этот... разговор, мы решим всё позже, — отвернулся от меня Трандуил и пошёл к небольшому коридору, на ходу снимая мантию. Мы решим. Мы. Такое ощущение, что я его когда-нибудь слушала. Я поморщилась, ощущая дикое разочарование и посмотрела вслед уходящему... Пф, да ладно. Повернулась обратно к Гимли и улыбнулась. Леголас уже помог ему спешиться, и гном стоял и недовольно фыркал. — Ты же понимаешь, что я жутко хочу есть, а я не собираюсь кормиться травой и всем тем, что они называют едой! — становясь около меня, шикнул он. Мне показалось, или Леголас закатил глаза на его слова? — Думаю, вы голодны, скоро будет ужин, — проговорил быстро Леголас, немного касаясь моей руки. — Вас проведёт Тауриэль, а я помогу страже разобрать телеги. Ты справишься? — исподлобья посмотрел он на меня. Сгустки недовольства устремились к моим губам, чтобы высказать, как я недовольна, но я лишь устало качнула головой. Кто же мне позволит здесь рулить банкетом, распушилась, тоже мне. — Всё будет хорошо, — прошептал он, быстро подходя ко мне и касаясь своими губами моего лба. — Обещаю тебе. — В любом случае, у Гимли при себе секира, — устало бросила я и отстранилась от него. Повернуться к Тауриэль было тяжелее всего, ибо, как я изначально знала, всё же она имеет здесь вес. И мой безразличный взгляд на её персону ей вряд ли понравился, хотя она не показала мне также ничего. Молчит и идёт. Это всё? Она даже не поинтересуется, кто я и зачем здесь?       Мы с Гимли медленно шли за ней. Я периодически буравила её спину взглядом, но она не оборачивалась. Гном заметил это и постоянно дёргал меня за рукав, норовя узнать, что мне уже успело не понравиться в ней. Но я сразу же отводила взгляд от неё и рассматривала стены, обвитые корнями деревьев. Здесь было красиво: факелы стояли в каждом затемнённом уголке, всё было такое естественное и дикое. От леса все же отличалось, так как здесь не было столь же мрачно. Я ожидала промозглую пещеру с пауками, а здесь, я сомневаюсь, что у них вообще есть хоть какая-то живность. Огромные деревянные двери, красивые цветы, витые корни украшали стены. Сразу было понятно, что здесь нет людей, не знаю, мне кажется, что типичный человек не сохранил бы столь естественную красоту этого места. Завесить всё картинами, плакатами, красками — вот это да, это мы мастера.       Как же справиться с тем, что я знаю то, что лучше не знать? Даже на это время я забыла обо всех своих прежних проблемах и о радости, которая посетила меня, когда я пересекла границу. Я забыла обо всём, кроме Тауриэль. Она так грациозно идёт впереди: элегантная женская походка. Длинные рыжие волосы, острые ушки. В то же время, она дикая, выглядит как что-то неразгаданное. Было бы эпично, если бы во мне сейчас проснулись нотки любви к женщинам, вот тогда бы Леголасу было очень весело. Я усмехнулась злорадно на свои мысли, но очень быстро потухла.       Вы же сами, наверное, знаете. Я говорила уже о том, как опасна безответная любовь. А самое печальное и ранимое то, что он нашёл что-то похожее на неё во мне. Понимаете, к чему я клоню? Эти рыжие волосы, только их достаточно, чтобы, посмотрев на меня, он видел её. А она лучше меня, во всех смыслах. Неизвестно ещё даже сколько жить мне, а я тут уже территорию метила. А она... Она прекрасна, чёрт возьми. Недовольная своими мыслями, я неосознанно сжала кулаки, но то, что я увидела, заставило меня резко остановиться. Среди корней деревьев в стене виднелись просветы, они с каждым шагом становились всё больше и больше, и наконец я увидела это. Огромный зал, кругом пропасть и лишь одна тонкая дорога ведёт к тронному залу короля. Это выглядело так, словно маленькие окна тянулись вдоль коридора, по которому мы шли. Такого я не видела нигде, светлячки и бабочки летали повсюду, освещая темноту. В самом верху виднелась луна. Словно эта постройка была не в горе вовсе. — Ты почему остановилась? — обернулся Гимли и подошёл ко мне. — Ты не видела такого раньше?       Я молчала, потому что это действительно выглядело великолепно. По этой самой тонкой дороге шёл Трандуил, за ним два стражника. Он здесь был королём. Это видно по тому, как изменилась его походка, как каждый шаг к трону возвращает ему прежнюю власть в своём королевстве. — Мы должны идти, король Трандуил тоже скоро прибудет в столовую, — уверенный и жёсткий голос раздался со стороны. И вот, когда мои глаза вернулись к ней, только сейчас я поняла, что это не простая девушка лет двадцати. В её голосе слышалась тяжесть всего, что она пережила и не забыла, не так мудра, как король, но и не юная девушка. На мгновенье мне стало её жаль. Поскольку мне ведь известно, чего она лишилась и как из-за всего этого чуть не потеряла свой дом. Но она здесь. При короле. Она не угасла, как говорят: эльф не может жить без своей вечной любви — он угасает, если только у него нет того, ради кого стоит жить. Значит, любовь к гному не была столь губительна для неё. — Мы идём, — осиплым голосом произнесла я, вновь отворачиваясь от неё и кладя руку на плечо Гимли, подгоняя его.       Гимли же вообще не понимал меня. То я пялюсь на пещеру, то на эльфийку - он хмурился и продолжал наблюдать. Его глаза то и дело ловили мой каждый взгляд в сторону Тауриэль, и я уверена, что он замечал что-то: злость, ревность, негодование, желание убивать, например. Он знает меня слишком хорошо. — Ты чего это так на неё злишься? — шёпотом пробормотал он, поднимая голову ко мне. Я усмехнулась, складывая руки на груди в негодовании, уже вновь убеждаясь в том, что гномы точно не будут вечным народом из-за отсутствия самосохранения и чувства такта. — О да, ей обязательно стоило это знать, — буркнула я нормальным голосом, не переходя на шёпот, потому что она и так уже всё услышала. Она эльф. Гимли поджал губы, понимая, что с его стороны это замечание было лишним в данный момент. — Эти коридоры когда-нибудь закончатся? — устало пробормотала я. Это скорее был риторический вопрос, но эльфийка посчитала нужным мне ответить. — Мы сейчас спустимся на нижний ярус, там и будет столовая, осталось немного, — ровно произнесла она.       Ни в одном из всех государств в Средиземье я не чувствовала такого, знаете, как будто я в плену, и меня ведут на допрос: вокруг тишина и безэмоциональная стражница. Было очень некомфортно и неприятно находиться сейчас здесь. Я была чужаком и это чувствовалось. Вскоре мы пришли к этой столовой, огромные двери распахнулись, и мы увидели огромные столы. Чуть дальше стоял главный стол у самой стены. — Король предпочитает обедать вместе со стражей? — озвучила я этот вопрос, потому что это было странно, не так я себе представляла столовую эльфов. — Мы - одна семья, — не смотря на меня, ответила Тауриель, ожидая, пока я пройду внутрь, и она сможет уйти. — Вы представляли себе это как-то иначе? — она наконец повернулась ко мне, смотря своими яркими глазами на меня. Вот. Вот теперь и я увидела неприязнь. Интересно, почему? Потому что я одета тоже в форму воина, или из-за одинаковых волос, может, ей не понравилось, что Леголас одарил меня своим поцелуем? Я с удовольствием облизала губы, ликуя внутри, что наконец-то она подала реакцию и притом именно ту, что мне и нужно. — Молчи, молчи, молчи, — шептал внизу Гимли, но разве можно меня остановить этими мольбами в тот момент, когда я собираюсь разжечь костёр войны. — Хм, ну я думала, что вы предпочитаете отобедать на деревьях, свесив голову вниз, — я даже не думала о том, какую я глупость говорю, но мне просто хотелось как-нибудь её принизить. Пусть и незаслуженно, я же тем самым и Леголаса оскорбила. — Мы не животные, — ровно произнесла она, отворачиваясь от меня и направляясь прочь от столовой. — Действительно, — буркнула я ей вслед. — Можно подумать, что ты открыла мне глаза. — Что ты вообще говоришь? — наконец воскликнул Гимли. — На деревьях? Услышал бы тебя Леголас, ему бы не понравилось, какого мнения ты о нём. Я недовольно простонала, вскинув руки вверх. — О-о-о, сомкни уста, Гимли, — протянула я, поворачиваясь и проходя в столовую. Смыв быстро грязь с рук в умывальне возле входа, я глубоко вздохнула и устало оперлась руками о небольшой деревянный таз. Гимли стоял при входе и внимательно наблюдал за мной. Мой недовольный взгляд переметнулся с гнома на воду, и я увидела своё уставшее лицо в отражении, худое и осунувшееся. Волосы так не блестели, как раньше. Кожа так не сияла. Во время войны я выглядела лучше, чем сейчас. Синяки под глазами делали кожу впалой. Я сама себя истощала каждый день. Мои пальцы медленно прикоснулись к щеке, кожа была холодная, да и руки-то, руки худые и ледяные. — Ты как капризное дитя, — тихо продолжил бубнить Гимли, уже намереваясь растянуть свои нравоучения надолго. — Я знаю, — спокойно произнесла я, вытирая чистой тканью лицо. — Просто ты не знаешь того, что знаю я, а распространять это я не хочу, — проходя мимо него в столовую, бросила я. — Секреты? О-о-о, — он удрученно повернулся ко мне, недовольно складывая руки на груди. — С каких это пор я стал столь шаток для чьих-то тайн? Почему ты не можешь поговорить со мной? Думаешь, потом ты сможешь этим поделиться с кем-нибудь? Меня не будет здесь, Нэя, — он повысил голос, пытаясь достучаться до меня, чтобы я ему хотя бы это рассказала. — Ты останешься только с Леголасом, или я для тебя новый мир открыл? — Вот чему-чему, а сарказму я тебя научила, — недовольно буркнула я, повторно оглядывая помещение. — Прекратить бурчанье! — воскликнул он. — Ты там, где должна и хотела быть, всё остальное неважно, — спокойно продолжил он, быстро подходя ко мне и разворачивая к себе. — У тебя есть Леголас, который любит тебя, что тебе ещё надо? У тебя есть я, правда далековато, — резко и быстро заговорил он, — но, думаю, это тебя не остановит, если ты вдруг решишь, что тебе нужно ко мне. — Я люблю тебя, — улыбнулась грустно я, протягивая к нему руки и крепко обхватывая его широкие плечи. Мне не хотелось сейчас говорить обо всём. Мне просто хотелось, чтобы он сказал, что тоже меня любит, и обнял меня. Этакий прилив нежности у меня к нему, особенно сейчас, когда он последний, кроме Леголаса, кто ещё со мной, и совсем скоро я сама провожу его домой. — А я не буду тебя любить, если ты будешь бурчать, — пробубнил он мне в солнечное сплетение и устало вздохнул. — Ты же знаешь, что в любой момент я готов тебя выслушать, какие бы горе, печаль или беда не случились. Я был с тобой тогда у реки Андуин, если я понял то, значит на остальное тоже разум найдется.       Я грустно усмехнулась, ещё крепче прижимая его к себе и нежно целуя его в густую гриву. Эти воспоминания у реки медленно воспроизвелись в голове, особенно то чувство: гнетущее, ужасное... В тот момент мне даже казалось, что уже нечего терять: стояла в воде, думая, что не смогу жить с этим. Думала о том, что лучше уйти из жизни, чем каждый день вспоминать об этом. — Прости, — тихо произнёс Гимли, понимая, что не стоило этого вспоминать, так как это далеко не лучшие моменты из жизни о его верности и дружбе. Я бодро шмыгнула носом, отстраняясь от него. — Если вдруг мне понадобится сеанс терапии, я до тебя и вплавь доберусь, уж поверь мне, — шепнула я, уже отчётливо слыша множество шагов за стеной.       Забавно, но каждый раз после такого вот разговора с кем-нибудь в голове резко что-то переключается, и я на время успокаиваюсь, словно осознаю либо свою значимость, либо любовь ко мне, поддержку. Представьте на секунду, что же творилось бы в моей голове, если бы Леголас не влез в неё. Моя душа разрывалась на части, и я до сих пор помню, как я кричала, и когда узнала о смерти нерождённого и... когда сама стала причиной его смерти. Ох, как же хочется плакать, когда вот так кто-то, не думая, напомнит мне об этом, или уколет этим в самое сердце, как это любит делать Трандуил. Дверь громко скрипнула, и первым в столовую вошёл Леголас, он был чем-то встревожен, так как он торопился сюда, словно успел подумать, что я уже далеко. Но, я уверена, что к этому причастна Тауриэль, наверняка сказала о том, что я ей нахамила или ещё что-то, может, соврала о чём-нибудь, типа я ухайдохала их какую-нибудь драгоценность и разнесла половину зала. Но нет. Я увидела в его глазах оттенки моей грусти, той, что сейчас чувствую. Всё до последней капли он сейчас разделял со мной, не забирал, как было раньше, а мучился вместе со мной. — Ты застал меня в объятьях гнома, — я улыбнулась, пытаясь пошутить, но мой голос был такой тихий, что это воспринималось как умиление, а я умилялась эльфом, потому что он не перестаёт меня удивлять. Только через секунду я осознала, что реально всё ещё обнимаю Гимли, и это-то как бы и ничего, но комичность ситуации в том, что Тауриэль-то тогда ушла к гному, а тут я, девица рыжая, в объятьях его друга, другого гнома.       Я неловко отстранилась и вновь улыбнулась, замечая нотки недовольства на его лице. Мне хотелось поиздеваться сейчас над ним, злобно пошутить, но... это было смешно, ибо я и Гимли — это что-то, блин, за гранью возможного. — Что? — злорадно усмехнулся Гимли, с вызовом посмотрев на Леголаса. — Ты чему-то удивлён? Женщины любят меня, не удивлюсь, если она потом сбежит ко мне, — пошутил он, весело толкая меня своим локтем в районе почек.       Мне захотелось закрыть лицо рукой от ужаса его слов. Это просто невообразимо неловко, настолько, что хочется смеяться. Это я-то хорошо шутки понимаю, но Леголас... Леголас выпрямился, всё ещё молча смотря на нас. Он, конечно же, сейчас почувствовал, что мне спокойно внутри из-за него, именно когда на пороге появился он, чувство благодарности заполнило меня. Думаю, это глупо сейчас вот так вот просто взять и вспомнить байку о любви Тауриэль к гному, и только сейчас приревновать меня к любимому Гимли. — Будешь так смотреть, уйду к садовнику, — кинула я, прекрасно понимая, что он меня ни черта не понял, но заметно расслабился и подошёл к нам. — Ты не переусердствуй, — язвительно усмехнулся он гному, обнимая меня за талию.       Гном недовольно насупился, словно ребёнок, но долго это не тянулось, он уже забыл об этом, когда в столовую вошли стражники и Трандуил. Столы накрывались так быстро, что я даже не успевала понимать, когда они приносят и уносят еду. Самое интересное, что стражники спокойно разговаривали между собой, ели, пили, и перед каждым стояло вино. Мы сидели за главным столом, я по правую руку Леголаса, он по правую руку отца. Рядом с Трандуилом сидели незнакомые мне эльфы, они вот больше всего мне не понравились. Их глаза были иные, нежели у всех эльфов Мирквуда, они были с фиолетовым оттенком. А волосы были длинные-длинные, чуть ли не до пола, белые, белее, чем у Трандуила, белее я никогда в жизни не видела.       Мои глаза то и дело возвращались к ним, хоть и наблюдать сбоку было неудобно, но мой интерес поедал меня. Они внимательно смотрели на меня, каждый по паре секунд, и всё, потом ноль реакции — отвернулись и обедают. Они вселяли в меня что-то непонятное, сразу же хотелось убежать от них, не хотелось, чтобы они говорили со мной. Они были как скульптуры: холодные, непробиваемые, не сильно отличающиеся друг от друга. Движения медленные и плавные, иные, нежели у стражи. — Перестань на них так смотреть, — наклонил ко мне голову Леголас, пряча улыбку на лице. Его забавляло то, с каким интересом я смотрю на них. Увидев в моих глазах вопрос, он усмехнулся и тихо-тихо, еле уловимо произнёс: — Это советники отца, прибыли сегодня утром, они из клана Ваниар, светл... — Светлых эльфов, — закончил за него Трандуил, отстраняя от губ кубок с вином. — Тебе пока не стоит о них знать и совать нос в королевские дела. — Ада... — ровно произнёс Леголас, словно ему уже надоело повторять это слово. — Нос также нельзя совать в чужой разговор, — я недовольно ткнула вилкой в капусту и фыркнула, на что он меня проигнорировал. — Нэя! — Леголас выпрямился и укоризненно покачал головой. Я скривилась ещё больше, все приехали, сейчас меня будут воспитывать. POV Автор:       Голубая ткань шлейфом укрывала пол комнаты, луна отражалась в прекрасных полотнах. Леголас стоял у кровати и смотрел на Нэю. Девушка, замученная перепалками с отцом за вечер и разговорами гнома, уснула сразу же, как её голова коснулась подушки. Ему нужно было идти к отцу: говорить о том, о чём не хочется говорить, не хочется даже вспоминать. Принц плотнее укутал девушку в одеяло и осторожно коснулся большим пальцем её щеки, словно вытирая невидимые слезы. Её кожа была всё ещё холодна и бледна, это тревожило его. На протяжении двух недель девушка становилась худее, бледнее, в ней пропадал её былой азарт и дерзость. Она пыталась доказать всем, что она сильная и независимая, но не могла: её попытки были просто смешны и наивны. Тяжело наблюдать, когда любимый человек не справляется с обстоятельствами, но пока она держится, хоть и плохо.       Леголас устало вздохнул и вышел из комнаты, тихо закрывая за собой дверь. Внизу из комнаты виднелся маленький огонёк от свечи. Это был единственный свет в этом коридоре, так как в покоях уже все спали, да и они не нуждались в освещении, в отличие от Нэи. Ему было нелегко оставлять её одну, зная, что если она проснётся, то может потеряться или ещё что хуже. С ней всегда не бывает просто. Такова она. Чем дальше отходил он от теперь уже её покоев, тем увереннее становился его шаг. Он остановился перед дверью к покоям отца и на секунду замешкался, ведь сам понимал, что эти эльфы не просто так вернулись, не просто так отец их призвал. — Ты можешь войти, — донёсся спокойный голос из покоев отца: конечно, он услышал Леголаса. Эльф открыл дверь и увидел сидящего отца, который в свете большой свечи листал огромную старую рукопись. Он закрыл за собой дверь и остановился на месте. Не хотел начинать этот разговор, и был бы благодарен отцу, если бы его не начинал он. — Присядь, — посмотрев на него, Трандуил спокойно откинулся на спинку стула. Нэя была бы удивлена видеть его таким спокойным и, да, усталым. Перед Леголасом он не был таким, каким его видит стража и она. Леголас сел напротив отца и глубоко вздохнул, он устал так же, как и Трандуил. Повторюсь, Нэя бы хлопала глазами от удивления, замечая сейчас в этой ситуации некий семейный уют и понимание, ну если бы, конечно, не предстоящий разговор. — Ей не стоит пока знать о них, — как и ожидал Леголас, отец начал этот разговор сам. — Будет хуже, если мы оставим её в неведении, тебе ли не знать, насколько она пока безрассудна, — быстро проговорил Леголас — Пока да, поэтому и не стоит, — вновь спокойно произнёс он. — Я позвал их не просто так, не вопреки тебе, они раньше чем мы поймут, что происходит. Я рассказал миньяр* о той ночи в лесу, о том, что она слышала и что произошло. Они пока не могут ответить, так как прошлый раз такого не наблюдалось, мы не знаем, что это, — прикрывая глаза, произнёс Трандуил. — А она совершенно не облегчает нам задачу. — Она молода и напугана, — продолжил Леголас, перебивая Транудила и повышая голос, он в тишине отразился от стен и громко разнёсся по комнате. — Нам стоит рассказать ей, иначе повторится прежняя история, она не знала о кольце, о сыне, мы все не знали! Гэндальф лишь сказал мне, что делать, если кольцо убьет её. Разорвать свою душу Чертогами Безвременья, позволив ей жить вместо меня. И к чему это привело, ты хоть представляешь, что я чувствую, когда каждый раз она вспоминает день у Чёрных Врат, каждый раз?! — сквозь зубы прошипел он. — Я чувствую, её воспоминания: как разрывается кожа от давления внутри, её горячая кровь течёт по телу, слышу, будто наяву, как ломаются её кости, — от этих воспоминаний его тело слегка вздрогнуло, а голос сорвался. Эльф перевёл дыхание, проводя рукой по лицу, будто снимая все недуги. — Она не знала, что это, она не понимала, а мы не могли помочь, а всё потому, что точно также хотели защитить нас. — Что бы я не сказал, ты будешь её защищать, — начал Трандуил. — И это правильно, но не в этом случае. Если бы я желал ей зла, я бы не позволил ей так спокойно пересечь границу моего королевства, да и не позволил бы тебе соединиться с ней уже навсегда. Такие решения не принимаются за обедом, Леголас. — Ты не предоставил ей выбора, — почти про себя произнёс Леголас, так тихо, словно не желая принимать этого. — Предоставил, — жёстко отрезал он, — Она сама сделал свой выбор, я всего лишь предупредил её о последствиях. К тому же, это не имеет уже никакого значения - она здесь. — И они, — в тон ему произнёс Леголас. — Они единственные, кто знает, что нужно делать, — сдерживая себя, процедил Трандуил. — Или тебе так кажется, — в манере Нэи съязвил эльф и на секунду замер. Что-что, а этого никто не ожидал, в его голосе даже присутствовали нотки её манер, но они сгладили этот момент. Леголас просто подорвался с места и направился к двери, уже сжимая ручку, он остановился: — Арагорн был прав, во всём прав, — тихо сглотнул он, вспоминая подслушанные слова Арагорна и Нэи, когда те прощались перед коронацией. Трандуил не знал, о чем идёт речь, но самое главное, что Леголас всё понял. — Ты должен знать, что я буду следить за Нэей, я не позволю им навредить ей, даже если они думают, что помогают. Прошлый раз у них ничего не вышло, даже после этого ты позволишь им вновь допустить ошибку? — Это уже мне решать, Леголас, каждый учится на своих ошибках, они так же, — тихо произнёс Трандуил. — Я не желаю, чтобы то, что тащится за ней, появилось в моём королевстве, поэтому я буду делать всё для того, чтобы уберечь вас. — Но не её? — резко развернулся Леголас, громко крикнув ему в спину. — О ней ты и не собираешься думать? Трандуил молчал, потому что Леголас не понимал всей опасности, он любит девушку, и эта любовь застилает ему глаза. Он не видит, что что-то не так, он не хочет этого замечать. — Никогда моя рука не поднимется на душу моего сына, — не смотря на Леголаса, почти шёпотом произнёс король. — Она утратила четыре части души из пяти: первые две — её родители, третья часть она сама, остались две части: Якоб и ты. Вы взаимодействуете. Думаешь, я решусь рискнуть? И этими словами он объяснил всё. Леголас даже замер на секунду, понимая, что он не имеет право кричать на него, тем более после таких слов. Ведь частично душа его сына — она. Нэя. Девушка без собственной души. * Миньяр - (кв. Minyar), "первые" - так они себя величаю.