Cities from our Story

За окном мелькали огни, светлые витрины, ярко и стильно одетые люди. В воздухе сливались воедино сотни самых разных мелодий, создавая волшебную симфонию ночного города. Стекла автомобиля были специально опущены, впуская звуки, запахи и зрелища. Тегоши крутил головой, восхищенно раскрыв рот. Он не мог успокоиться и ползал по заднему сидению прямо через колени ЯмаПи, пока тот пытался удержать его, чтобы Юя не высовывался опасно из окна. Тего впервые был в Сеуле, и неоновый гигант, несомненно, стал любовью с первого взгляда. Ямашиту это не устраивало, разумеется. Глубокомысленно куря в форточку, Джин вел машину, то и дело сверяясь с навигатором. Потеряться в этом городе было проще простого. Дороги, автомобили, здания, люди – всего этого было слишком много вокруг. Как полная разноцветного пламени пучина, Сеул закручивался вокруг них водоворотом. В него невозможно было не влюбиться, потому что он не оставлял тебе такого шанса. Он огненным вихрем взмывал ввысь вокруг тебя, проникая внутрь через глаза, уши, ноздри... Аканиши даже побаивался этого города, потому что вырваться из него не представлялось возможным, даже если очень захочется. А большинству даже и не хотелось. Конечно, район Каннам, по которому они сейчас проезжали, не мог быть отражением целого города. Важно было помнить об этом. Понимать, что в этом городе есть не только богатые, красивые и знаменитые. Да и сам он далеко не везде такой дивный. Но сейчас, конкретно сейчас, поверить в то, что усиленно вещал здравый смысл, было просто невозможно. - Нам еще далеко? – крикнул Пи, пытаясь переорать рвущийся в окна голос Сеула. - Почти приехали, - откликнулся Джин. «Я очень на это надеюсь» - добавил он мысленно. На аэродроме их встретили, конечно. Дозаправили самолет и отправили страшно довольного собой пилота в обратный путь. Дали большую и блестящую черную машину с навигатором на английском – специально для бестолковых американцев. Очень трогательно со стороны Босса Сеула подумать о том, что в «американской делегации» не найдется ни одного человека, знающего корейский. Так оно и было. Корейского словарного запаса Джина хватило бы разве что на заказ напитка в баре и съем девочки на проспекте. Для этого можно вообще родиться немым. В этом городе тебя всегда поймут, если ты готов платить за радушие и сервис. Не выдержав, Аканиши резко свернул к тротуару и остановился так, что ЯмаПи и Тегоши кинуло на спинки передних сидений, а Ре смачно выругался, приложившись лбом о приборную панель. - “Jung corporation”?! – заорал Джин, обращаясь к первой встречной парочке. Те улыбнулись одинаково приветливыми и белозубыми улыбками, сделанными умелыми дантистами. Джин поежился. Честное слово, все это напоминало особо извращенную версию зомби-апокалипсиса. - Туда, до второго перекрестка, и налево, - ответил ему молодой человек на отличном калифорнийском английском. – Посмотрите, здание уже видно! Джин взглянул в указанном направлении. Монстр из стекла и металла выделялся даже на фоне своих впечатляющих собратьев. С плаката, развернувшегося по южной стороне здания, ослепительной улыбкой сияла модель – красивейший юноша, которого только можно было представить. - Я идиот, - хлопнул себя по лбу Томохиса, нервно смеясь. – Юя вертится, поэтому я, наверное, не заметил. - Да уж, такое сложно не заметить, - поддакнул ему Тегоши, во все глаза глядя на огромный постер. – Какая красота. Даже не верится, что такие красивые люди бывают. - Таких красивых вы и в Сеуле не каждый день встретите! – засмеялась девушка, и оказалось, что в Каннаме понимают и японский тоже. - Ты самая красивая для меня, МинА! – успокоил её парень, приобнимая и целуя в копну густых черных волос. – Второй перекресток, и налево. На первом не сворачивайте, там авария, не проедете. - Спасибо, - откликнулся Аканиши. Парочка пошла дальше, будто бы окутанная золотистым облаком смеха и непритворной радости. Это облако, казалось, окутывало весь город. Может быть, именно оно, а вовсе не электричество, так ярко светилось на ночных фотографиях Сеула, сделанных из космоса. Живой золотой блеск проник в каждую клетку жителей и стал частью их существования, каждого их дня, каждого человека. - Какие люди приветливые, - изумленно вздохнул Тего, наконец, успокаиваясь и устраиваясь под боком Томо. - Аж челюсти сводит, - хмыкнул Ре. Скорее, Джин был согласен с Нишикидо. Сеул так старательно плел паутину счастья и благополучия, что сложно было не считать это иллюзией. Красивой картинкой, за которой город прятал трагичное прошлое и неясное настоящее. *** Комплекс “Jung Corporation” был похож на воздушный замок, только прилетевший из далекого будущего. Всюду стекло, сверкающий хром и безукоризненный белый цвет. Цоканье высоких шпилек, скрип кожаных портфелей, шелест бумаг, стук клавиатур компьютеров – деловой центр жил своей собственной жизнью, важной для всего города. Это было тихое, трудящееся без перерывов, выходных и отпусков, сердце Сеула. Казалось, будто бы, если здесь хоть на секунду прекратится работа, весь город погрузится во тьму. Скорее всего, так оно и было. Это здание было похоже на верхушку айсберга и, по сути, ей являлось. Легальный бизнес Босса Сеула процветал здесь, под ним – вся преступность, огромные деньги, преданная армия гангстеров, политическое влияние, монополизированная торговля. Все в руках одного человека, который однажды нашел силы и наглость просто захотеть. Нахальную и встрепанную долгим перелетом и скитаниями по Сеулу компанию Аканиши здесь уже ждали. Их знали все, им вежливо улыбались, вставали со своих рабочих мест и кланялись. Каждый из этих людей, не знающих ни их имен, ни их целей, был осведомлен о важных гостях, и им этого было достаточно, чтобы на секунду остановиться и поприветствовать четверых японцев, не прерывая при этом равномерного рабочего биения жизни в офисе. Они поднялись наверх в полностью зеркальном изнутри лифте, где играла приятная, ненавязчивая музыка. Атмосфера на 111-ом этаже немного отличалась от атмосферы по всему комплексу. Разве что костюмы стали на порядок дороже, шпильки острее, в глазах встречающихся сотрудников будто бы подмигивал белой лампочкой автоматический сканер. Джин чувствовал растущее напряжение в своей банде. Ре пока не открывал рукоять пистолета, но, судя по нагло вздернутому подбородку и молчаливости, тому было неуютно здесь. Особенно неважно чувствовал себя Тегоши. Еще в Лос-Анджелесе ЯмаПи заботился о том, чтобы Юя не оказывался в столь непосредственной близости с сильными мира сего. Пока что терпения Тего хватало, чтобы не прижаться к Пи, но улыбка на его лице стала слишком уж нервной. Они вышли в большой белый зал. Перед ними была большая белая дверь, рядом с которой вытянулись по струнке четверо дюжих охранников при оружии. Один из них выступил вперед, когда Аканиши и компания приблизились. - Аканиши Джин и трое сопровождающих. Ямашита Томохиса, Тегоши Юя, Нишикидо Ре, - сухо осведомился он, сверяясь с данными, которые ему, похоже, передавали в крошечную гарнитуру в ухе. – Оружие? - Сдать? – переспросил Джин. - Не надо. Особое распоряжение Босса. Можете проходить. С этими словами охранник отошел, и все четверо абсолютно синхронно поклонились. Неприступные двери оказались открыты, впуская немного потрясенного Джина и остальных внутрь святая святых. Когда Аканиши в последний раз встречал Босса Сеула, тот еще не разросся до таких неслыханных масштабов. Он еще и Боссом тогда не был. Такой же гангстер, как и сам Джин. Отличный парень, превосходно стреляющий, бесстрашный и честный. Перед Аканиши у него было только одно преимущество. А именно, мозги, горько подумалось Джину. Однозначно, причина стремительного взлета одного и краха другого – в этом. - О! Доброе утро! Вы так быстро прибыли, мы и не ожидали! Джин перестал затравленно озираться по сторонам в офисе и перевел взгляд на секретаря – единственного, чье радушие в этом средоточии усердия и деловитости не подвергалось сомнению. Губы Аканиши сами собой расползлись в улыбке. - Джеджун! – воскликнул он, поймав в свои медвежьи объятия Первую Красоту Сеула, да и всей Южной Кореи... Вообще всей Азии, наверное, да и, объективно говоря, Джин никогда не встречал человека красивее, и не был уверен, что встретит. - Джин, засранец, почему я не видел вас так долго?! Я так хотел поехать в Америку и выбить мозги и тебе, и Томо, за то, что совсем забыли про меня! О, Томо! С этими словами Джеджун бросился на шею не возражающему Томохисе. Тегоши отступил на шаг с немного удивленным видом. Джин вспомнил, что Юя, в отличие от них, не был знаком с этим человеком. Вряд ли ЯмаПи рассказал ему о своих корейско-японских приключениях с прекрасным и знаменитым Ким Джеджуном. Тогда они с Тего еще не встречались. Тогда Джеджун еще был Ким. Но теперь-то эти двое были безнадежными друзьями. Были ведь? Джеджун тем временем уже обнимал Ре. Ну, как обнимал. Ре, с его тягой к прекрасному, недвусмысленно заваливал Дже на его же стол, от чего Дже, заливаясь смехом, но все же довольно скоро отбился. - Томо, представишь мне своего молодого человека? – спросил Джеджун, наконец. – Я категорически не пускаю вас к Юнхо, пока не узнаю его имя и не дам ему визитку моего агентства. - Я тебе дам визитку! – замахнулся на него Пи, ведь все, кроме Тего, здесь понимали, какого рода агентством может руководить Джеджун. – Тегоши Юя. И даже не тяни к нему свои загребущие и похотливые ручонки! - Вот как мы теперь заговорили о моих руках, - осуждающе поцокал языком Дже. – Приятно познакомиться, Юя-кун. Чон Джеджун. Юя, кажется, отмер, хотя его выражение лица все равно не обещало Ямашите ничего хорошего. Тем не менее, он вежливо поклонился в ответ и пожал протянутую ему руку. Рукопожатием Дже, разумеется, не отделался. Крепко обнял обомлевшего Юю и, не удержавшись, ущипнул его за щеки. Тего пискнул от неожиданности, а Джеджун едва не запищал от восторга. - Он такой милый у тебя, Томо! Юя-кун, как ты согласился встречаться с ним? Какая растрата! Если бы дело было не в главном офисе “Jung Corporation”, в лоб Дже уже уперлось бы дуло пистолета. В шутку, конечно, но у этих двоих были своеобразные шутки-минутки. Тем временем просигналил коммутатор, и Ре с невозмутимым видом нажал на серебристую кнопку. - Дже, какого хрена? – в кабинете раздался голос самого Босса. - Пускаю-пускаю, - отозвался Джеджун, нажимая еще пару кнопок возле коммутатора, и перед Джином и остальными открылась самая значимая дверь во всем Сеуле. Дверь, за которой должна была решиться судьба самого Аканиши и его безумной затеи. *** Такидзава потягивал бренди из широкого бокала, который подносили к его губам. После очередного глотка, он выхватил из пахнущей вишней и земляникой руки бокал и отставил его в сторону. Прижал прохладную ладонь к своей щеке. Это его успокаивало гораздо лучше, чем алкоголь и сигары. Он чувствовал близость, и это вселяло некую хрупкую уверенность, что сейчас все в порядке и дальше так оно и будет. - Я не видел прежде тебя таким, - тихо сказал Каменаши. – Ты беспокоишь меня. Я не верю, что произошедшее в Америке так изменило тебя. - Я не изменился, и ничего не изменится, - отвечал Хидеки, поворачиваясь к Каме и глядя на его красивое и спокойное лицо. – Я просто немного оплошал. Ты же знаешь, каждый мой промах беспокоит меня. Я не могу позволять себе ошибок. Казуя вздохнул и прильнул ближе к Оябуну, обнимая его и положив голову ему на плечо. - Ты справишься с этим. Ты справишься со всем. Не забывай, кто ты. В комнате было темно. Просыпающийся Токио не мог пробиться сюда, в гостиную, освещаемую лишь огоньками в бумажных японских светильниках. Здесь Хидеки было хорошо и спокойно. Он мог бы провести здесь всю жизнь – в темной комнате, где он не видел ничего, кроме Каме, и того, что тот хотел, чтобы Такидзава видел. Казуя поднял на него взгляд и коснулся его губ легким поцелуем. Этого было достаточно. Он хотел Каме. Он желал его сейчас и навсегда. Но сегодня, конкретно сегодня, ему нужен был покой. Каменаши знал это и не нарушал почтительную тишину, сгустившуюся вокруг них, иначе как звуком своего голоса. - Я не забуду. Ты – живое подтверждение всего, что я достиг. Если я никому тебя не отдам, мне не придется расстаться со всем, что у меня есть. Каме затаил дыхание. Такидзава любил его, в этом не было возможности сомневаться. Привыкший лгать, как дышать, Хидеки был совершенно искренен в этих своих словах – самых опасных, невозможных для такого человека. Во что же он ввязался, думал Казуя. Да, он привык винить во всех бедах Такидзаву, но всегда знал, что никто иной, как он сам, Каме, сделал из Хидеки этого человека, сидевшего сейчас рядом с ним. Виноват только он сам. И теперь он может лишь ждать, когда его ошибки исправят. Где же сейчас Джин? Что с ним? - Где сейчас Аканиши? – произнес Такидзава, и в его голосе сквозила холодная неприкрытая ненависть. Каме испугался, что произнес свои мысли вслух. Ему нужно было быть гораздо осторожней. До встречи с Джином в США ему не приходилось контролировать каждое свое слово. Его неосторожность могла погубить их обоих и всех тех, кто участвовал в их затее. Джин не связывался с ним после их с Танакой отлета в Токио. Каме боялся позвонить ему сам. Он не помнил, чтобы когда-нибудь что-нибудь так старательно прятал, до мобильного телефона Джина. Его нельзя было оставить. Его нельзя было взять с собой на встречу с Такидзавой. Оставалось только принимать Хидеки у себя, в чайном доме. Если Такидзава и нашел это подозрительным (ведь обычно Каме не любил, когда тот появлялся в его доме), то все равно его это обрадовало. Это только подтверждало догадки Казуи о неутешительном состоянии, в котором находился Босс Токио. Такидзаве неслабо досталось от Китагавы. Японский «крестный отец» был крайне недоволен даже не тем, что Хидеки упустил Аканиши Джина, но тем, что вообще погнался за ним, обратил на него внимание. Аканиши был давно отыгранной картой для японской семьи. Такидзава поставил Лос-Анджелес на уши в поисках сбежавшего подонка с раскроенным черепом и трещинами в ребрах. Но Джин как в воду канул. А с недавних пор пропал из США вообще. Как любой нормальный человек, Такидзава считал, что не стоит опасаться даже очень большого и ядовитого паука, пока ты видишь его. А вот когда паук скрывается из вида – самое время зашевелиться. Идеально было бы вообще не упускать паразита. Но, чего не вышло, того не вышло. И теперь Такидзава не мог расслабиться ни на секунду, ожидая ядовитого укуса. - Чего ты боишься? – В тишине голос Каме вдруг прозвучал резко и требовательно, и Хидеки очнулся. «Я боюсь, что он заберет тебя у меня. Я боюсь, что он заберет у меня все, и ты сам пойдешь к нему» - Я никогда тебе об этом не скажу, чтобы ты никогда об этом не думал, - отвечал Хидеки, наконец, беря руки Казуи в свои. Тот сел на диван на колени на расстоянии вытянутой руки от Такидзавы. - Посмотри на меня, - велел Каме, и Хидеки подчинился, поворачиваясь к нему. – Смотри на меня, смотри мне прямо в глаза и отвечай мне. Глядя прямо в глаза Казуе сложно было оставаться неискренним. Каменаши чувствовал ложь. Он видел ее в тех, кому удавалось обманывать весь мир. Он еще и поэтому был так желанен для каждого подпольного короля этого мира – он знал все, лишь однажды взглянув на человека. Его невозможно было обмануть. Для Такидзавы он поэтому был единственным, кому тот мог доверять. - Почему ты думаешь об Аканиши? - Потому что он скрылся. Китагава не понимает, что он опасен. Он думает, что Джин сейчас также бессилен, как был, когда сбегал, но это чушь. Он угроза для нас всех. Я не могу отыскать его в США не потому, что плохо ищу. Его там нет. И я не знаю, где он. Но он что-то задумал. Сейчас, когда я его не вижу, он что-то затевает. Каме, где-то там, где сейчас Аканиши, зреет угроза. Каменаши раздраженно покачал головой: - Я не спрашивал тебя, что ты думаешь. Я спросил, почему. Такидзава промолчал. Каме умел говорить загадками, и Хидеки не знал, какого ответа тот от него ждет. Почему он думал? Да потому что ему надо было что-то придумать. - Ты обижаешь меня, если постоянно думаешь о нем, - сказал Каме, так и не дождавшись от него ответа. – Ты так много думаешь об Аканиши, что мне кажется, будто ты совсем не думаешь обо мне. - Неправда! – хмыкнул Такидзава. – Я думаю о том, чтобы ты не достался этому ублюдку. Казуя склонил голову, глядя на него скептически. - Ты решил перейти на оскорбления? Я не придаток Токио. Даже если Джин получит город, а он его не получит, я тебя знаю... Да я скорее под «синкансэн» брошусь, чем вернусь к нему! Встав с дивана, Каме прошел к Хидеки за спину и положил руки ему на плечи, несильно сжимая и массируя. - Успокойся. Он не заботит меня и не должен заботить тебя. Токио твой, и я рядом. Ты должен думать только об этом. Казуя надеялся, что он все еще обладает той силой, которая заставляла Такидзаву все это время слушать его и верить ему. *** - Не понял. Почему нет? – Джин, только что с увлечением рассказывавший Юнхо про свой план, резко повернулся к нему на стуле. - Потому что то, что ты предлагаешь – твои личные терки с Такидзавой. Собираешься втянуть туда Японию и США – ради Бога, но я тут причем? – спокойно ответил ему тот. Чон Юнхо поднялся из роскошного кожаного кресла во весь свой немалый рост. Воплощение Сеула в одном-единственном человеке. Он прошел к прозрачной стене кабинета, глядя на загоравшийся розовым светом утренний город. - Джин, скажи мне, что за этим окном? – вдруг спросил он, постукивая пальцем по стеклу. - Район Каннам, город Сеул, - пожал плечами Аканиши, все еще обескураженный ответом. - Этот город был разрушен под самое основание и отстроен заново на пепле и костях. Он пережил болезни, голод, войны. И пережил он все это из-за тех стран, к войне между которыми ты призываешь меня присоединиться. Джин, Токио ближе к Сеулу, чем к Лос-Анджелесу. Если соглашусь присоединиться к тебе, подставлю свой город под удар. Чем заслужили это даже мои люди, не говоря уж о мирных жителях? Я не спорю с тем, что ты будешь на передовых, и назвать тебя трусом, прячущимся за Сеулом, ни в коем случае нельзя. Но позволить тебе везти сюда людей и оружие из США... Почему не какие-нибудь острова? Они под американской юрисдикцией и еще ближе к Японии, чем мы. Аканиши промолчал. Юнхо был прав кругом, конечно, но... - Ясно, - вздохнул Босс Сеула. – Ты хотел получить не только место, но и мою посильную помощь. Я еще раз спрашиваю, Джин. Причем здесь я? - Юнхо, у меня нет никакой разумного и объективной объяснения. Ты мой друг, и я ценю твое желание защитить Корею. - Ты хочешь, чтобы я выбирал между этим желанием и дружбой с тобой? – тяжело взглянул на него Юнхо. – Мне не понадобится много времени. В кабинете повисла неловкая, гнетущая тишина. Джин не знал, что сказать. Он не был готов к тому, что его связи с Сеулом отмерли так же скоро, как и связи с Токио. Он был очень рад, конечно, за успехи Чон Юнхо, но теперь думал, что ему, Аканиши, было бы проще втянуть друга в свою авантюру, если бы тот не стал Боссом. Крошечная кофейная чашечка гулко стукнула по столу. Джеджун поднялся со своего места тоже, и Юнхо обернулся к нему. - Если бы я был в плену, Джин помог бы тебе, - заявил он. – Даже если это означало бы войну. - Потому что у Джина в голове вата и гимн Америки, - крякнул Ре, допивая свой кофе с коньяком, в который заботливый секретарь налил чуть-чуть больше коньяка, чем кофе. - Как ты вообще можешь отказываться нам помочь? – не выдержал и ЯмаПи, до этого момента спокойно слушавший беседу Джина и Юнхо. – Я нес букет твоей невесты на твоей свадьбе! - А я нес кольца! – подхватил Аканиши. - А я нес твою бабу из клуба, когда она надралась до синевы на девичнике, - «добил» Нишикидо. И без того нежно порозовевшее лицо Джеджуна, вспыхнуло как маков цвет. Он прикрывал рот рукой, чтобы не расхохотаться – блеснуло золотое обручальное кольцо. Юнхо вздохнул, на мгновение закрывая лицо рукой: - Что ты вообще делал на девичнике? Ре плотоядно ухмыльнулся: - Какая разница, что я там делал. Вопрос в том, что было бы, если бы меня там не было. – Он бросил красноречивый взгляд в сторону смущенного Дже. – Давай, скажи, что это все неправда, пока твой муж не высадил мне мозги. - Это все неправда, - послушно повторил Джеджун, правда не очень уверенно. Пока все отвлеклись на обсуждение одной из самых громких в криминальной Азии свадеб, Джин встал и подошел к Юнхо, все еще созерцающему вид Сеула из окна. - Я понимаю, что ты боишься потерять, - заговорил он, с трудом подбирая нужные слова, зная, что они могут оказаться опасными. – Представь, что ты уже потерял все это. Представь, что у тебя отняли Сеул, что Джеджун проводит время с другим мужчиной... Губы Юнхо сжались в нитку. Джин понимал, что он идет по лезвию ножа. Стоит надавить чуть сильнее – и он может собирать вещи обратно в Лос-Анджелес. - Представь, что тебя считают трусом и предателем. Представь, что ты и есть трус и предатель. Вот что я сейчас чувствую. Аканиши и сам решил посмотреть на утренний город. После буйной ночной жизни, Сеул на какие-то полчаса стал похож на пепелище после пожара. Но вот заново загорались лампы в витринах, на улице появлялись почти такие же люди, только спокойнее одетые, сновали машины, уже соблюдая правила уличного движения. - Джеджун и Ре правы. Я, может, и не ума палата, но даже будь я самым рассудительным стратегом, я бы все равно помог тебе, Юнхо, - Джин взглянул в лицо друга, пытаясь понять, что у того на уме. – Помоги мне. Конечно, у Джина были и план Б, и план В, и план, если все пойдет совсем плохо. Отказ Сеула помочь в войне с Токио не был смертельным, разумеется. В конце концов, и за спиной Джина стояла одна из мировых столиц. Но есть ли хоть у какого-нибудь из его планов шансы на успех, если он даже не может убедить присоединиться своего близкого друга? - Я подумаю, Джин. – И это было все, что Джину так необходимо было услышать. – Я подумаю.