Часть 1
28 декабря 2014 г., 17:05
***
- Ты ничего не забыл, маленький гавнюк? Эрик вздрагивает. - Ч-что вам ещё надо?! Я отдал вам все деньги! - Эй, Кевин, мне кажется, у этого уродца маразм! - здоровяк, держащий Эрика, обращается к своему дружку и "боссу", стоящему рядом. Тот лишь улыбается, видя как Джон Лютцов (а именно так зовут здоровяка) играючи держит в воздухе за грудки их общую жертву. - Я бы сказал, - мирно начал четвёртый участник "беседы", Стэн Грейвз, - что ты забыл быть вежливым с Джоном... И Джону это очень не по нраву, если ты понимаешь о чём речь. И мне, кстати тоже. Смекаешь? - А мне другое "не по нраву"! - врывается в беседу молчавший до того Кевин О'Браен и улыбка исчезает с его лица, а искры веселья в синих глазах превращаются в пламя, не сулящее Эрику ничего хорошего, - Ты принёс слишком мало! Этого не хватит даже что бы твою мать снять на ночь! Вот что - завтра ты принесёшь в два раза больше. Мне плевать как, но ты сделаешь это. А если нет... Богом клянусь, и тебя и твою сестру, эту малолетнюю шлюшку, будет иметь вся хоккейная команда нашей школы до тех пор, пока у вас конча из ушей литься не начнёт! А потом мы и до твоей мамки дойдём - думаю, мой брат и папаша из полиции совсем не будут против прочистить ей трубы! Ты понял меня, соплежуй?! Эрику хочется умереть. - Я не слышу! - удар в рёбра такой силы, что если бы парень стоял на ногах, то при его-то весе пролетел бы метра два, не меньше. - Да! Я принесу! Сотню! Завтра! Опустите! - Прости, что, маленький пидарок? - зло скалится Джон. - Отпустите, пожалуйста! - Вот это вежливость! - сказал громила и разжал свои железные ручищи. Эрик упал на пол как мешок с костями - у него не было ни сил, ни желания стоять на ногах. Парни же, ушли из каморки уборщика, где сегодня разыгралось это действо, негромко переговариваясь между собой. Лишь О'Браен ненадолго задержался на выходе и, бросив взгляд на корчащегося на полу мальчишку, смачно харкнул. Лежащий на полу встрепенулся, но напрасно - сегодня этот плевок предназначался не ему.***
От крайнего стресса, юноша уснул и ему приснился странный сон, как будто он проживал свою жизнь заново. Его родители были родом из Швеции, но единственный сын четы Свенссон родился уже на американской земле, в Техасе. Болезненного мальчика с золотистыми волосами и серыми глазами, назвали Эриком, в честь маминого отца, хотя отец и был против, так как считал, что раз они теперь американцы, то и имена своим детям должны давать американские, а не шведские. Через пять лет после сына, у Свенссонов родилась дочь Грета, а ещё через год умер господин Свенссон и его жена была вынуждена кормить и содержать одна двоих детей. Дни и года уныло тянулись на фоне унылой же техасской пустыни - вскоре, Эрик стал замечать свои физические отличия от своих сверстников. Его кости росли в длину, но словно отказывались расти в ширь и из-за этого он обладал очень хрупким телосложением, не позволявшим какой-то особенной активности с более сильными сверстниками. Лицо же его было открытым и добрым, но толстоватые губы и какая-то мягкость черт, вкупе со звонким голосом, делали его немного женоподобным, что очень мешало в школе. Хотя у такой внешности был положительный момент - многие девчонки в школе ужасно любили мять и тискать "милого Эрика" и гладить непослушную копну золотых волос. Впрочем дальше невинного общения дело не шло - стеснявшийся парень боялся из-за собственной внешности предлагать девушкам встречаться. Впрочем, как раз в этом году у него должно было получится что-то, если бы не мать. Именно в этом году ей взбрело в голову искать работу по специальности. И она её нашла. В долбанном Висконсине. В сранном Милуоки. В половине чёртовых Штатов от всего того, что знали и любили её дети. Довольно часто бывает, что родители, стараясь помочь своим чадам, губят их. Это был именно такой случай. Скандалы и истерики не помогли - госпожа Свенссон была непреклонна. На новом месте дела у Эрика не задались сразу же, в отличии от его сестры и матери. У них-то всё было здорово. А парень тосковал по старым друзьям очень сильно - если бы не Фейсбук и Твиттер, он бы вообще повесился от тоски. С одноклассниками отношения не заладились. Мягко говоря. И тут парень не один раз проклял свою внешность, так как местные "крутые парни" не продемонстрировали большой сознательности. Напротив всё пошло по нарастающей - оскорбления, избиения, грабежи... Эрик старался не провоцировать их и очень боялся, как бы они не придумали чего-то ещё более унизительного. А хуже всех его новых одноклассников был один - рыжий ирландец Кевин О'Браен. Спортсмен, преступник и отличник на которого вешались все девчонки школы, а парни считали за честь пожать ему руку. Даже если бы он не трогал Эрика, то всё равно вызывал бы ненависть в свой адрес. Но он его "трогал", причём так, что мало Эрику не казалось и парень всё никак не мог понять, почему именно он привлекал внимание всей школьной "гламурной тусовки" и лично О'Браена. Сон рассеялся со школьным звонком - молодой человек проснулся на полу, грязным и у него болели рёбра. Выглянув в коридор он увидел потоки учащихся, покидающих кабинеты. На сегодня занятия кончились и все спешили домой. Эрик же решил сходить в школьный душ, ведь там сегодня никого не должно было быть в это время. Парень решил, что ему срочно необходимо смыть с себя что-то... Собственный позор, возможно? Но если бы его можно было смыть водой! Пока он шёл туда, он думал над тем что сказал ему О'Браен. Достать к завтрашнему дню сто долларов задача не из простых, но Эрик уже решил, что украдёт их у матери. Да она будет в ярости, когда всё вскроется, но он не собирался ради её нервов рисковать жизнью тринадцатилетней сестры. В угрозах ирландца нельзя было сомневаться и воображение (будь оно проклято!) сразу же нарисовало картину - маленькая плачущая девочка в окружении десятка здоровенных голых парней и мужчин, ржущих, как нетерпеливые кони... Эрик встряхнул головой, отгоняя видение и, сняв нижнее бельё, прошёл к душевым кабинкам. Там он довольно долго настраивал температуру воды и клялся себе в том, что ради спасения сестры он и тысячу долларов найдёт. Мягкие струи чуть тёплой воды действительно действовали на организм. Как и холодный кафель, приятно морозящий лоб. Исчез упадок сил и появилось желание жить дальше, как бы трудно это ни было. В конце концов, этот год обучения был последним и после его окончания Эрика ждал целый мир... Что там какой-то год! Из мечтаний о прекрасном будущем, парня выдернуло внезапно навалившееся чувство, что кто-то смотрит ему в спину. Он повернулся и вся польза от посещения душа исчезла, каждая мышца на теле юноши напряглась, как будто он разгружал баржи с металлоломом. Ведь в паре метров от кабинки стоял проклятый О'Браен. Голый. - Ч-что ещё тебе от меня надо?! - расхрабрившись, крикнул Эрик и подумал, что ему не справится с такой тушей. "Туша" от природы, видимо, удалась на славу и выглядела словно каменной. Особо Эрик отметил татуировку на правой стороне груди своего врага. На ней была изображёна голова воющего на луну волка, переходящая в какой-то "кельтский" узор, который спускался по правой стороне пресса до пупка. Эта татуировка являлась предметом сплетен всей школы - она означала принадлежность к банде. - А ты как думаешь? Два голых парня, душ... Сложишь два и два? У Эрика задрожали колени. Он не мог поверить в услышанное. Да и гипнотический взгляд синих глаз ирландца отвлекал. - С первого дня как ты тут появился, я хочу увидеть свою сперму на твоём лице. И хочу увидеть как она будет вытекать из твоей задницы. И хочу, чтобы ты кричал как сука, когда я буду тебя иметь. Ты так странно выглядишь... Такое лицо - не слишком женское, но такое нежное! И глаза! Ну что за взгляд наивной девственницы! Я хочу тебя, чёртов сукин сын! - говоря это, Кевин подходил всё ближе. Эрик начал пятится, но уже на втором шаге упёрся спиной в кафель стены. Взгляд ирландца гипнотизировал. Буквально растворяясь в этих чёртовых синих глазах, Эрик припомнил разом все самые дикие слухи, какие только ходили рыжем и его семье. Говорили, что они все, даже дети, беспринципные бандиты и запойные пьяницы. Люди говорили всякий бред, но смотря в эти горящие синие глаза, парень уже был готов поверить во все слухи. Желая избавится от паралича ужаса, юноша перевёл взгляд на торс Кевина, который был теперь виден ему с расстояния вытянутой руки во всех подробностях. Белая кожа, гладка и чистая, небольшие соски. Какая-то неожиданная гладкость - как будто выбрито. Исключение, линия от пупка до члена и яиц - там волосы такие же рыжие как и на голове ирландца. И грудь и живот, как торжество ровных линий, как будто старый греческий скульптор решил превзойти всех своих предшественников в совершенстве и чёткости этих линий. Этот живот загипнотизировал Эрика - из головы парня утекли всё мысли, оставляя лишь гулкую пустоту. Но голос обладателя столь великолепного тела разрушил всё: - Дай мне. По-хорошему дай. Дашь - будешь у всех на хорошем счету и никто тебя пальцем не тронет. А откажешься - клянусь, ты меня даже пристрелить не сможешь, если психанёшь. И до семьи твоей доберусь, поверь. И ты с со своей сестрой будешь ещё и всех моих корешей обслуживать, понял? Думай быстрее, я хочу сегодня кончить. - К-Кевин! Не надо! Пожалуйста! Я всё сделаю, но только не это! - у Эрика всё поплыло перед глазами и он понял, что плачет. - Надо! Да и ты так на меня смотрел, что и слепой бы понял - ты хочешь, чтобы я тебя отымел... Впрочем, думаю, тебе нужно время, чтобы решится. Я пойду за... принадлежностями. Мы ведь не хотим тебя порвать, верно? - ирландец улыбнулся и вышел прочь из душевой. А когда он вернулся - с презервативом, резиновой перчаткой и каким-то кремом - Эрик уже прекратил трястись и плакать. Он твёрдо решил сделать это ради сестры. Кевин поставил на пол крем и всё что принёс, и, выразительно, с хрустом, потянувшись, подошёл вплотную к своей жертве, пригвоздив её взглядом к полу. - А теперь встань на колени и подрочи мне так, чтобы я кончил тебе в рот, - вежливо и без всякой агрессии попросил рыжий. Эрик опускался на колени медленно, как в трансе, но неизбежный момент всё равно настал - пока ещё вялый член ирландца оказался прямо напротив лица парня, т.к. Кевин был несколько выше. Парень протянул вперёд правую руку и дотронулся, первый раз в жизни, до чужого члена. Ощущения, захлестнувшие Эрика, были очень странными и необычными; он как-будто держал в руке собственный член, этот бы таким же мягким и расслабленным. Левой рукой блондин начал мять крупные волосатые, совсем мужские яйца своего недруга, повинуясь какому-то наваждению и непонятно откуда взявшейся уверенности, что так его партнёру будет приятней. В этот момент, парень никогда не смог бы словами объяснить, зачем вообще стараться для удовольствия такого любовника. Разве только, чтобы тот получил поскорее всё что хочет и отвязался прочь? Впрочем, усилия парня не прошли даром - Кевин положил свои ладони на голову своей жертвы, как-будто гладя её нежными движениями. Член ирландца начал вставать и за секунд пять вырос до ужаснувших Эрика семи с половиной дюймов; в ширину этот чёртов меч был около двух дюймов в самом широком месте, молотообразной светло-розовой головке, ствол же уступал головке в ширине совсем чуть-чуть. На залупе выступила большая прозрачная капля смазки и блондин облизнулся, поняв внезапно, почему половина школьных девчонок смотрит на ирландца с таким восхищением. Определённо, Природа даровала рыжему отличный прямой хуй и тот наверняка неплохо им владел. Вот только Эрик не слишком-то хотел, чтобы хулиган отрабатывал свои умения на нём. Выдохнув, блондин взял орган аккуратно, посредине и одними пальцами, и провёл ими от основания члена до головки и назад, оттягивая и натягивая кожу. Он посмотрел на своего насильника снизу вверх и не увидел наглых синих глаз - они были прикрыты и устремлены в потолок. Может, у О'Браена давно никого не было, но ему чертовски нравились пальцы жертвы на своём члене. Эрик сделал ещё несколько плавных, подчёркнуто неторопливых движений и заметил, что смазки у ирландца выделяется очень много. По крайней мере, вся головка его члена точно уже была в ней. Парень продолжал дрочить насильнику медленно и плавно, аккуратно, как-будто держал что-то хрупкое и ломкое. Ирландцу нравилось - хоть и стоял спортсмен почти не шевелясь, волосы на голове жертвы он ерошил мягко, нежными поощрительными движениями. Сколько прошло времени, никто из двоих не смог бы сказать, так как оба они совершенно растворились в собственных чувствах. Блондин смотрел почти всё время только на чуть-чуть потемневшую мощную головку. Крайняя плоть никогда не закрывала её полностью и парень всё время видел залупу и свежие капли смазки. Мальчишка никак не мог разобраться в собственных чувствах. Он держал рядом со своим лицом чужой хер, но это не вызывало какого-то отторжения и это его пугало. Напротив, хотелось признать, что этот странный ирландец красив. Красивым Эрик находил и его живот, и грудь, и лёгкие но мощные руки, и твёрдо стоящие ноги, и даже это член, находящийся так близко от его рта. Парень облизнулся, закрыл глаза и решил - просто ради интереса - попробовать одну вещь. Он перестал дрочить нежно, пальцами, и, перехватив член правой рукой, начал делать быстрые и резкие движения от основания до головки. Резкие настолько, что они были даже немного болезненными. Одновременно с ними он начал гладить партнёра по чуть волосатым ягодицам, а услышав не очень понятное слово одобрения он взял головку в рот и начал массировать залупу языком, пытаясь проникнуть в мочеиспускательный канал. Эрик удивился вкусу и температуре - чуть солоноватая из-за смазки, головка была не такой горячей, как ствол члена. Он услышал сверху какое-то одобрительное сипение и его рот стремительно стал наполняться, впервые в жизни, мужской спермой неопределённого вкуса. Семени было очень много - попытавшись проглотить его, парень поперхнулся и солидная часть жидкости оказалась на подбородке, стекая по нему на грудь. Ирландец продолжал кончать, но уже не в рот, а на щёку жертвы. Из члена вырвались ещё несколько порций спермы; они были головкой члена размазаны по левой щеке Эрика. Парень открыл глаза и встал на ноги с такой скоростью, как-будто хотел оказаться подальше от опадающего члена. Опёрся вспотевшей спиной о морозящий кафель и посмотрел на тяжело дышащего рыжего, который сплюнул на пол и улыбнулся: - Ну? Бабы говорят, что я на вкус сладкий, как мёд. Я пробовал и на мёд не похоже ни черта... А тебе как? - Может хватит на сегодня? - как ребёнок протянул Эрик, собираясь рукой стереть чужую сперму с подбородка. - Погоди-ка! - бросил Кевин, подходя к своей жертве, обнимая её одной рукой за талию, а другой за затылок и притягивая к себе, заставляя блондина животом почувствовать рельеф своего горячего, буквально раскалённого тела. Синие наглые глаза оказываются буквально в паре дюймов от лица Эрика и он чувствует тёплое дыхание ирландца, а через мгновение тот чуточку нагибается и слизывает своим шершавым языком собственную сперму с лица своей жертвы. Сначала с со щеки, потом с подбородка, позже с шеи и груди. Всё это время он крепко обнимал блондина и тот как-будто сломался: зная, что так нельзя, он всё равно сам прильнул к рыжему и попытался обнять его в ответ, гладя широкую спину и подтянутую задницу своего неожиданного любовника. - Тебе ведь понравилось, верно? - с большой теплотой в голосе проговорил ирландец, отстраняясь от Эрика и складывая руки за спиной. - Я не гей! - выкрикнул Свенссон, но его запала не хватило, чтобы сказать "и я не хочу чтобы ты делал это со мной!". - А я и не говорил, что ты гей, - с издёвкой тянет Кевин, задирая вверх подбородок. Он отлично видел, как Эрик бесстыдно таращился на его немного вспотевшее от недавней страсти тело. - Но тебе понравилось. Потрогай живот и грудь, они теперь почти твои... Парень с готовностью подчинился и начал водить руками по влажной груди своего недруга, ему это ужасно нравилось прикасаться к гладкой белой коже. Когда его руки спустились на живот, О'Браен напряг пресс и Эрик едва не закрыл глаза от удовольствия - ему чертовски нравилась тёплая сталь мышц в бархате очень светлой кожи. - Хочешь, мы и тебе такое тело сделаем? - Зачем? - блондин убрал руки прочь. - У тебя по глазам видно, что ты хотел бы сам таким быть. Ничего сложного, на мой взгляд. Особенно, с таким-то тренером как я, - пока Кевин говорил, взгляд Эрика оказался прикован к его быстро встающему члену. Тот заметил странноватый взгляд блондина и улыбнулся: - Продолжим? - И много раз подряд ты можешь?.. - замялся парень. - Трахаться? Кончать? Когда как. От трёх до пяти раз, от тридцати минут до полутора часа, - сказал Кевин, натягивая на левую руку одноразовую перчатку. - А эти ролевые игры с перчаткой... - У меня всегда чистые руки и хуй и в твою грязную задницу я не полезу без перчаток и гандона. По крайней мере, пока. Не думаю, что ты готовился к нашему "приключению", - разжевал очевидное ирландец, выдавливая на руку в перчатке крем. - А теперь, повернись, расставь пошире ноги, чуть прогнись и расслабь очко. Честно скажу, будет больно. Будешь кричать - будет ещё хуже. - Может, вообще не надо? - слабо проговорил Эрик, в точности исполняя инструкции партнёра. Внезапно накатила волна страха. Парню не хотелось, чтобы кто-то имел его в зад. Однако, страх чуть отступил, когда холодный палец, густо вымазанный кремом, упёрся в сжатое кольцо ануса. - Надо! - отрезал О'Браен, правой рукой разминая задницу любовника, щупая её так, как мял бы женскую грудь. В тишине душевой раздался громкий шлепок и Эрик покраснел бы, от этого, если бы умел. Обжёгший ягодицу шлепок был таким пошлым, что это оскорбило юношу. Дешёвую шлюху стоило бы так бить, а не его! А этим шлепком ирландец показал, кем считает свою жертву и кем хочет её видеть. Не мужчиной и не бабой, а стонущей от его члена шлюхой! За всем этим возмущением, блондин не заметил, что средний палец Кевина проник в его зад до половины и всё время шевелился внутри. Пока что, из-за обилия крема, не было какого-то особого дискомфорта. Рыжий же от, прекратил разминать ягодицы жертвы и от души харкнул на свою свободную ладонь. Его жертва напряглась на секунду, а потом почувствовала, как по её члену и яйцам рыщет горячая и мокрая пятерня, ритмично сжимающаяся и разжимающаяся. За все сегодняшние "истязания" Эрик не возбуждался ни на минуту и его член не вставал. А теперь же, чувствуя, впервые в жизни, чужую руку на своём органе, сильную и требовательную, его охватило некоторое возбуждение. Оно появилось только от сильных мужских пальцев, сжимавших член так знакомо (он сам бы так сжал, если бы дрочил сейчас) и в то же время абсолютно незнакомо (ведь это была чужая рука, такая же мягкая как своя). Если бы О'Браену не пришло бы это в голову, то ни от чего бы блондин не возбудился, так как в целом, ему не нравилось происходящее. Но тёплые пальцы на члене отлично отвлекали от уже двух холодных в заднице. Холодные пальцы двигались в унисон с горячими, в странном гипнотическом такте. Эрику хотелось начать трахать эту горячую ладонь и пальцы на члене, раз уж рядом не было девушки, которой можно было бы немедленно засадить. Идея секунду стучала в голове в одном ритме с руками ирландца, а потом парень начал двигать бёдрами, вставляя дрочащей ему руке, а при движении назад насаживаясь на орудующие в заднице два пальца. Эрик бы скоро кончил от такой странной дрочки, но тут Кевин вставил третий палец и это уже было достаточно болезненно, что обломать наметившийся кайф. Свенссон прекратил возвратно-поступательные движения бёдрами и, морщась от болезненных, но не смертельных ощущений прохрипел: - Может закончишь уже? - А ты горячий парень! Так хочешь, чтобы я тебя натянул на свой хуй? Расслабься, сейчас натяну тебя по самые яйца! - улыбнулся ирландец, максимально разведя пальцы в стороны внутри своей жертвы. Затем он резко их вытащил, зубами срывая с левой руки перчатку и распаковал презерватив. Привычным, почти секундным движением он раскатал его по исходящему смазкой члену и правой рукой приставил к анусу Эрика. Он замешкался на мгновение, как-будто давая своей жертве колечком мышц прочувствовать "молоток" головки, а потом резко вставил. Не весь член, конечно, только головку. Но из-за её неудобной формы, болезненных ощущений Эрику хватило надолго. Он дернулся спиной назад, едва не ударив ирландца затылком в нос и не смог удержать болезненный стон вызванный столь резкой и унизительной болью. - Ну, тише! Самое болезненное уже прошло! - приговаривал Кевин, толкаясь чуть глубже, но останавливаясь из-за жалобного шёпота блондина: - Больно! Подожди! Чуть-чуть! Чтобы как-то отвлечь партнёра, рыжий снова начал ему дрочить, левой рукой всё ещё направляя член внутрь парня. Одновременно, он начал целовать и покусывать шею и плечи парня. Правда, такое успокоение продлилось не дольше минуты, потому Эрик почувствовал, что ирландец начал проникать глубже. Каждые полдюйма раздвигающего мышцы ануса члена ирландца были полны острых ощущений, в которых боль не всегда выходила на первый план. Иногда и стоящий член приносил приятные ощущения, но особенно нравились Эрику губы и страстное тёплое дыхание О'Браена на своей спине. Это порывистое пыхтение и скупые поцелуи сильно скрашивали боль от вторжение в тело инородного предмета, хотя парень и не совсем понимал, почему именно это чужое дыхание на своей спине сейчас было таким важным. Чертов ирландский член был дьявольски горячим, даже сквозь презерватив и крем. Этот медленно проникающий жар бесил, хотелось покончить с ним как можно скорее и блондин сделал самую странную и необъяснимую вещь в своей жизни - он со стоном двинул тазом навстречу своему партнёру, насаживаясь до упора, дюйм за дюймом, на тёплый мужской член. Кевин встретил это движение рыком одобрения и замер, когда вся площадь его члена оказалась туго обхвачена девственно-тугой кишкой. Эрик задницей чувствовал большие яйца рыжего, а спиной - потный живот и грудь, которые тесно прижались к ней. И ещё, он вдруг понял, что влажный живот, плотно прижатый давлением чужого тела, это нереально круто. Член в заднице был болезненным, и, к тому же, кишка это довольно скверная эрогенная зона. А вот спина... Чувствовать спиной партнёра было чем-то бесценным, даже не смотря на то, что этот партнёр был парнем. Блондин вытянул руки перед собой и упёрся ими в стену - из-за приятной истомы стало сложно держаться на ногах. А была не только "слепая зона" спины и пульсация анального кольца, растянутого до предела. Были ещё сильные спортивные руки, которые скользили по животу, груди и паху. Эти руки вроде бы более привычны что-то крушить и причинять боль, но для Эрика сейчас они были самыми приятными руками в жизни. Чувство реальности покинуло парня, ему стало невероятно хорошо, хотя какого-то сексуального возбуждения всё ещё не было. Сзади был Кевин, спереди был Кевин, в заднице был член Кевина и всё это внезапно перестало быть каким-то неправильным или неприличным. Все сомнения вновь появятся потом, но сейчас, для блондина, которого имел в школьной душевой один не в меру наглый ирландец, не было никакого потом. А потом О'Браен начал его драть. Как шлюху, как жену, как пьяную черлидершу на вечеринке - лишь пара-тройка первых движений были робкими и неуверенными. Он выходил до самой головки и резко входил обратно, причиняя боль объекту своей страсти. Но это не волновало рыжего, все мысли вылетели прочь из его головы, а всё его чувства сконцентрировались на члене, который с хлюпаньем появлялся из блондина и мгновенно уносился ещё глубже внутрь, как-будто пытаясь проткнуть свою жертву насквозь. Крем, вместе с какими-то выделениями (дерьмом, может быть?) и смазкой с презерватива создавал ужасно неприличный звук, который многократно усиливался шлепками друг о друга тел вспотевших парней. Но никто из них не прислушивался толком к звукам, им обоим просто нравилась эта дикая долбёжка. Эрик сдался и начал подмахивать и скулить от удовольствия, ведь чем быстрее в нём двигался член ирландца, тем меньше болел разрываемый зад и боль в нём сильно увеличивалась, если рыжий по каким-то причинам сбавлял темп. Кевин был в эйфории от происходящего. Он никогда не имел тугого девственного очка. Ни одно влагалище никогда не давало ему такой срывающей крышу узости. Он сам не знал толком, что ему так понравилось в этом затравленном новеньком, который теперь так ему отдавался, но теперь рыжий хотел с утренним стояком драть только этого парня. И дома, после тренировки, в душе тоже, его должен ждать этот малый. В спортзале, на улице, в школьном классе, с шестёрками - Кевин хотел всюду трахнуть этого чёртова паренька. Стоя, лёжа, сидя, на весу - во всех возможных позах! Наконец, главный школьный хулиган понял, что вот-вот кончит. Он вставил максимально глубоко, насколько только было возможно и вышел, разворачивая Свенссона к себе лицом. Тот сразу всё понял и упал на колени перед членом своего партнёра. Кевин сдёрнул с члена резинку и дрочнул одни раз. Всего один, но этого хватило, чтобы ослепнуть на несколько секунд от одного из самых ярких оргазмов в своей жизни. Парень хотел увидеть, как его сперма зальёт всё лицо Эрика, но удовольствие оказалось сильнее - он не смог увидеть семь крупных порций семени выплёскивались одна за одной из потемневшего "молота" головки, раздвигая края уретры. Не увидел ирландец и того, как первые два сгустка были пойманы Эриком на язык, внимательно обсмакованы и только после этого проглочены. Пока рыжий оргазмировал с закрытыми от счастья глазами, хитрый Свенссон взял его член в рот, принимая в горло последние капли спермы, и слизывая безвкусную смазку, оставшуюся после презерватива. Конечно, из-за отсутствия какой бы то ни было практики, это нельзя было назвать добросовестным минетом. Блондин просто попытался заглотнуть весь здоровенный член, а когда подавился им на середине, то начал просто вылизывать его, как какая-нибудь шестёрка из банды. Тем не менее, О'Браен был слишком счастлив, чтобы его останавливать. - Ты не кончил, - тяжело дыша улыбнулся ирландец. - Потом передёрну. Тут и так хватает новых ощущений! Но я всё равно не гей! - то в шутку, то ли в серьёз попытался спасти свою честь Эрик. - Переедешь ко мне? - Женится хочешь, ковбой? - усмехается совсем не затравленно блондин, включая прохладный душ. - Нет, просто над твоей формой надо поработать. И кто ещё тебя так славно отдерёт? - отвечает спортсмен, становясь поближе, чтобы на тело попадало больше чуть тёплой воды. Мылись парни в молчании, одевались тоже. Обоим было слишком хорошо, чтобы решать сию секунду насущные проблемы. А когда они сушились, сидя на скамейке, Свенссон решил, что стоит сказать. - Знаешь, во второй раз, она действительно была сладкой... И ничего слаще я в жизни не ел, - застенчиво улыбнулся юноша.
