Cтрашные часы

Через неделю времени, или же больше, Артур и Кику встретились в службе социальной защиты. Хонда был весь в черном, за руку он держал мелкую сестренку погибших. Вражды больше не было. Они понимали друг друга.        - Какими судьбами? – англичанин остановил японца, тем самым будто предлая ему наконец мир.Кику смерил его взглядом. Похоже, горе сказалось и на Керкленде, он потерял те силы, что были в нем раньше. Не было язвительности больше. Но его зеленые глаза буравили Хонду, как раньше.        - Она осталась одна, я решил ... Я решил оформить опеку на Наталью, сестру... Ее, - назвать имя возлюбленной он не мог. Как не старался, комом в горле ее имя душило парня. Артур же был более холодный и циничный.        - Ольга бы хотела этого, несомненно, - не ожидая вопроса Хонды в ответ, с его известной всем вежливости, Артур просто кивнул на мальчика, что сидел сейчас около стены. Он со светлыми волосами, голубыми глазами...        - Я по этого.        - Это разве не пациент нашей клиники?        - Верно.        - Американец?        - Именно.        Хонда с болью для себя снова припомнил тот первый разговор Ольги с Керклендом, где он вспоминал мальчика, что называл его папой. Потом снова посмотрел на уже бывшего главврача. Неужели, он изменился? Изменил свои взгляды?.        - Я ... – попытался оправдаться Керкленд, - я просто сидел в тот день у себя в кабинете и думал о всем, что меня связывало с Оленькой. Я вспоминал свою вину в том, что случилось. Я прощу прощения, что забрал ее у ...нас. Это мой шанс хоть немного успокоить ее душу. И врачом больше быть я не смогу. Займусь небольшим бизнесом. Хонда одобряющее кивнул и впервые протянул руку, чтоб пожать руку бывшего соперника. Этим рукопожатием они и скрепили свой мир.        - Альфред! Мы идем, - кинул Керкленд мальчику и схватив его за руку – покинул здание. Ему еще знакомить мальчика с новым домом. Машина завелась, а Кику лишь через окно за этим наблюдал.       

***

- А откуда ты знаешь всю эту историю, - спросил молодой охранник у медсестры, после того, как дослушал рассказ.        Элизабет лишь вяло улыбнулась, поправляя цветок в волосах. - Понимаете, Хенрик, доктор Черненко была моей лучшей подругой. Хоть истории уже больше пяти лет, я все помню, будто вчера.        - Стоп, а почему Иван был Брагинским, а Ольга – Черненко?        - Так посоветовал Керкленд, чтоб утаить родство, Ольга дала ему фамилию матери.        - Ясно... А что сейчас стало с этим Хондой и Керклендом, ты с ними работала?        - Конечно. Он был отличным главврачом. Хоть и жестким. И Хонда был профессионалом своего дела. Керкленд действительно открыл свой бизнес, а мальчик уже почти не отличается от его сверстников. Конечно, ведь Артур вложил в него все силы. И всю душу. Жениться, не женился, но если найдется дама, которая полюбит этого мальчика, как своего, говорят девчонки, он не исключает женитьбы. А на счет Хонды... Черного траурного цвета он так и не снял. Разбавляет это только белый халат уже другой клиники. Наталья – его жизнь теперь. Он отличный отец. И женившись – он предаст свою единственную во всем мире любовь. Так что на девушек он больше и не смотрит, а в кошельке носит три фотографии Олечки.        - А почему перевелся Хонда? – спросил любопытный охранник.        - Говорят, он не хотел, но как-то, он сидел на ночном дежурстве с малышкой Натальей. Та заснула тут и на утро рассказала, что к ней приходила старшая сестренка и напевала ей песенки. На второй день он уволился.        Хенрик изумился: - То есть , тут привидения?        Элизабет рассмеялась: - Не знаю, но говорят те, что на ночном, иногда и слышится голос Ольги. Она ищет брата. И голос Вани, но он повторяет лишь одно слово «Сестра». Хотя все это глупые байки. Просто в тот день пережить две смерти в этом заведении работникам было сложно, вот и чудится всякое.        - Так Иван так же самоубийца? – выпалил парень.        - Полиция установила, что это было самоубийство. Он сам удушил себя, по даным карточки, к нему приходил мальчик, что хотел поиграть, - распросы этого юнца уже стали бесить венгерку, но та терпеливо отвечала на все вопросы, как отвечала и всем, кто сюда приходил на протяжении пяти лет. То, что она любит поделиться своей болью – было известно всем. И то, что она, как никто знала об этой ситуации.        - В городе всякое говорили о вашей больнице, вот и распрашиваю, а то жутко, знаешь. Вот только она всем с тобой делилась? Элизабет, тогда интересно, а кого же она любила? Керкленда, или же Хонду?        Хедевари уже вдохнула воздух, чтобы ответить любопытному охраннику, но их разговор прервал главврач, что как раз и услышал последние слова Хансена.        -Я не понял, это что такое? Был объявлен перерыв? Что за сплетни? – хмуро выпалил Томассен, смерив взглядом Хансена, - Лизаветта, Вы то мне и нужны, что же Вы мне еще список нужного больнице не сдали? Виновато кивнув, медсестра направилась за Кетилем, лишь пожимая плечами.