Начало конца

Драко сидел возле Гермионы. Три дня девушка не приходила в себя. Все это время Малфой не ел, не пил. Он ждал, когда Гермиона придет в себя, ведь он столько всего ей не сказал, не успел... Малфой не хотел, чтобы ссора была последним воспоминанием. - Драако... - голос Гермионы был слабым. - Да, я здесь, рядом! - Прости... я не хотела, я не подумала... ты все ради меня делал...а я... - Тише, родная. Все хорошо. Тебе сейчас нельзя разговаривать. Спустя еще один день, Драко пришел к Гермионе с сыном. А после выписки Малфой пригласил девушку в кафе. Музыка в этом придорожном помещении оглушала, вибрировала в ушах и на кончиках пальцев. Они едва слышали друг друга, но это не мешало наслаждаться обычным "человеческим" отдыхом. Они сбежали подальше от сверхъестественных проблем. Они просто претворялись нормальными людьми. — Гермиона Грейнджер. Девушка не слышала слов, но читала по губам. Он вдруг поднялся со своего места и опустился на одно колено, не боясь запачкать джинсы на заплеванном, замусоренном полу этой забегаловки. — Гермиона Грейнджер, позволь мне... Комок вдруг застрял в горле, когда она поняла, ЧТО он делает, ЧТО собираются произнести сейчас эти губы. Губы, которые она так любила целовать. — Драко, ты серьезно? Загадочно улыбнулся, вынимая из кармана простенькую черную коробочку. Открыл, и солнечный лучик весело блеснул, отразившись от одной из граней прозрачного, как слеза, камня. — ...позволь мне сказать, как счастлив я, что ты появилась в моей жизни, что осветила ее смыслом, привнесла счастье. согласна ли ты и дальше быть рядом со мной, делить все тяготы этой непростой жизни? Позволишь ли ты попытаться сделать тебя счастливой, подарить тебе любовь и еще детей? Сморгнув с ресниц вдруг набежавшие на глаза слезы, Гермиона соскочила со стула, бросаясь в объятия парня. — Да, да, да... конечно же да... Боже мой, Малфой... Я так ждала этих слов... и так боялась, что никогда не решишься... — Я люблю тебя, родная. — Я тоже люблю тебя, - всхлипнула девушка, вдруг понимая, что посетители кафе замолкли, жадно наблюдая развернувшуюся перед ними сцену. Она позволила ему надеть кольцо на свой палец под оглушительные аплодисменты совсем незнакомых людей. Ни парень, ни девушка не вспомнили о своих друзьях. Прошло пару месяцев. В спальне стиля минимализм царил хаос. Всюду разбросанные вещи, точнее, клочки от них, бесчисленные подушки, одеяла и шелковые простыни валялись не только на огромной кровати, но и по всему периметру просторной комнаты. На шелке кровати влажные пятна от алкоголя и беловатые, имеющие куда более неприличное значение.Гермиона лежит на боку, позади нее устроился Драко. — Я люблю тебя. Любила. И всегда буду любить. Откуда у тебя эти шрамы? - Шепчет Гермиона, смотря прямо в глаза любимого. Не любопытство и даже не романтический бред. Ей правда нужно знать, ей хочется знать.Девушка приподнимается на локте, смотрит ему прямо в глаза. — Да жизнь была нелегкой, - сухо отзывается парень, уводя взгляд от своей любимой к потолку. — А именно этот? - девушка в любимой манере не знает тактичности и спокойствия. Пальчики туда-сюда скользят по изувеченному участку кожи, пока, наконец, не поморщившись, будто от не прошедшей боли раны, парень не убирает руку Гермионы. — А именно этот от отца на память.- Отрапортовав буквально признание, Малфой порывно поднимается, и вот уже застегивает брюки. С минуту недовольная таким поведением возлюбленного девушка попросту сидит в кровати в молчании, судорожно прижимая шелковую простынь к голому телу. Она давно одна в их спальне, нервная, расстроенная от собственной черствой нетактичности и пораженная. Не то, чтобы ей не нравится такой Драко, но попросту она не привыкла видеть своего мужчину, когда тот поддается какой-то боли и слабости? Подскочив, как ошпаренная кипятком, на ноги, Гермиона мчится прочь из спальни, не обременив себя одеждой - лишь плотнее закутываясь в холодном коридоре в шелк. — Отправляйся в кровать. Я скоро вернусь. — Драко, - Ласковые женские руки скользят по его плечам массажными движениями. - Где бы ты ни был и что бы не делал, помни: у тебя теперь есть семья, не только та, что защищаешь ты, но и тебя защищающая. И скоро у Альбуса появиться братик или сестренка. — Ты серьезно?! Как я рад. Я вас люблю! *** — Ты же знаешь, я не люблю сладкое. Парень презрительно поморщился, отстраняя прочь руку жены с предложенной ему клубникой всей в шоколадном креме. — А я больше не могу! — Может потому что это второй килограмм за утро? Это у нее нынче фишка такая - клубника, непременно из одной лавки в другом конце города с непременно шоколадным кремом, который готовят в кафе через две улицы выше. Неделю назад Грейнджер, то есть, простите, Малфой, истерично требовала орешки кешью, а до этого - лазанью домашнего приготовления, но в тот раз так страстно "повезло" их сыну. — Нет, просто мне плохо есть в одиночку! — Малыш, ну ты уж прости, но давится через "не могу" я уже не буду. — Ну и ладно, - беременная безразлично пожала плечами, бросила ягоду обратно на тарелку и принялась облизывать пальцы. Бешено-оголодалый взгляд мужа уперся прямо в ее губы, плотно сомкнувшиеся на ее же коже. А вот пусть сидит и смотрит. Сам виноват. Месяц назад ей официально отменили любой секс - "Гермиона, тебе рожать через два месяца...", бла-бла-бла... Вот он, видите ли, не может. Как смотреть пожирающими глазами и слюной давиться, да ночами не спать, если она сильно близко прижалась с вечера, - он может. А как дело до малейшего прикосновения кроме нежных поцелуев - все, взгляд Малфоя тут же падает на ее животик, и все заканчивается порывами беспокойств, нежностей и умиления. — Гермиона, хватит, - глухо потребовал Драко. А сам, черт, взгляда не уводит. — Что? — Ты знаешь. Прекрати ЭТО делать. — С чего же?! — В качестве инвестиции в будущее. Подумай о том, что, когда ты родишь и оправишься, я вспомню все эти невинные жесты и не оставлю на тебе живого места. — Так я и инвестирую в такое будущее. - Широко улыбаясь, отчиталась Гермиона и принялась при помощи тех же пальцев поедать крем с клубники. После родов прошло 5 лет. Альбус уже учился в Хогвартсе, поступил на гриффендор. Драко Малфой работал в Министерстве. Гермиона Малфой сидела с младшеньким ребенком. — Тише, не разбуди Роланда, он уснул. Держался из последних сил, чтобы дождаться папочку с работы. Такой же упорный, как ты. — А еще у него твои глаза. Иди сюда, дорогая. Я соскучился. Очень устала? Сильные, огрубевшие от тяжелой работы руки обхватили ее за плечи, когда Драко Малфой притянул жену ближе. — Немного. Роланд такой неугомонный. Но я не жалуюсь. Я счастлива здесь, с тобой и нашим сыном. Мужчина зарылся носом в ее густые волосы, вдохнул едва уловимый запах лаванды и лесных трав. Так хорошо, быть с ней. Здесь и сейчас. Теперь у них все будет хорошо.