Не конец

      Церемония вступления Шестого Хокаге на свой пост Коноха отмечает с размахом. Не то, чтобы Какаши было дело до того, сколько залпов салюта взлетят над головами восторженных односельчан, но Цунадэ хотелось уйти красиво. Шикамару с тихим ужасом следит за суматошными перемещениями людей за окном, готовящихся к празднику каждый на свой лад, и ждет того момента, когда ему предстоит выйти на улицу и присоединиться к ним. Он с удовольствием бы провел весь день в комнате, с телевизором и банкой холодного пива (потому что лето все еще не собиралось уходить, и августовская жара била все рекорды). Однако эту битву он проиграл еще до ее начала.        К четырем часам, когда солнце уже нехотя катилось к противоположной стороне неба, окрашивая Коноху в золотые цвета, Шикамару силой воли заставил себя встать и потянуться.       Время пришло.       На то, чтобы собраться у него не ушло и пяти минут. Еще спустя три минуты, по крышам, минуя толпы людей, музыку и громкие выкрики, он добирается до цветочного магазина.       Наверное, Ино почувствовала его чакру – в конце концов, она всегда мастерски выслеживала его. Когда колокольчик над его головой призывно звякает, она уже сняла с себя фартук, сложила ножницы в коробку с цветными лентами, закрыла кассу и стояла возле витрины, готовясь закрыть дверь.       - Ну, не стой на пороге, - она машет рукой, будто отгоняя его. – Поднимайся пока наверх. Мама занесла нам бенто, поешь пока, я соберусь.       Шикамару покорно проходит за прилавок, внутрь магазина и поднимается по маленькой лесенке наверх.       На втором этаже магазина была крохотная квартирка. Ею раньше часто пользовалась Ино, чтобы жить отдельно от родителей. Сейчас она по большей части пустует. Шикамару проходит внутрь, не снимая обуви, и сразу идет к столу – пусть он и признается в этом даже себе, но его живот жалобно бурчит.       - Чай в термосе, налей сам, - Ино юркает вслед за ним, и бежит в другую комнату, переодеваться.       Шикамару решает не заморачиваться с кружкой и пьет теплый чай прямо из стального термоса. Когда из комнаты слышится шуршание одежды и невнятное (и все же раздраженное) бормотание Ино, он не может сдержать вздоха. Не стоило и надеяться, что в этот раз обойдется без полуторачасовой примерки нарядов. Не было смысла заморачиваться с тем, чтобы прийти вовремя. Все равно они не выйдут в пять, как и планировали. Слишком долго он был рядом с Ино, чтобы быть настолько наивным.       Ну и ладно. Зато успеет поесть не спеша.       Наслаждаясь сытным обедом, что мама Ино заботливо уложила в новенькие коробочки, Шикамару успевает еще два раза вздохнуть. Первый раз, о том, что Ёшино так и не научилась так же мастерски орудовать сковородой и кастрюлями, как хорошо она метала кунаи и сюрикены, стоило Шикамару «сойти с праведного пути» усердного шиноби. Второй раз, вспомнив, как за день до этого Чоджи с виноватой улыбкой помахал ему у главных ворот Конохи и ушел на миссию, вместе с Ли и еще одним джонином, Шикамару обессиленно роняет голову на руки. Такого предательства от лучшего друга он не ждал никак.       - Шикамару, не спи за едой, - Ино выбирает самый неудачный момент, для того, чтобы появиться. Он в ответ только хмурится и засовывает в рот еще риса, а Ино грозит ему кулаком.       В следующее мгновение, правда, он забывает о том, что нужно жевать.       Ино непринужденно идет к столу, на ходу расчесывая волосы. На ней бледно-голубая юката, без рисунка, только с белым орнаментом по краям ворота и рукавов, подпоясанная серебристым оби. Волосы, она небрежно закалывает двумя длинными шпильками, а привычную чёлку, убирает на бок. Несколько непослушных прядок все равно падают на лицо, но Шикамару уже и не помнит, когда видел Ино вот так.       - Чего? – беззлобно огрызается Ино, встречаясь с ним взглядами. Шикамару тут же хмурится и опускает глаза. – Доедай скорее, можешь взять еще мое. Я все равно собиралась перекусить там карамельными яблоками.       Шикамару не считает нужным отвечать, а Ино тем временем, достает откуда-то косметичку и устраивается напротив него за столом. Она долго роется внутри небольшой сумочки, прежде чем выудить оттуда несколько предметов, что Шикамару не смог бы назвать. Потом на свет появляется зеркальце и Ино принимается колдовать. Шикамару готовится смотреть.       Начать с того, что в жизни Шикамару в принципе было не так много женщин, с которыми он был бы настолько близок. Ёшино и Ино – вот, собственно, и всё. Мать Шикамару почти никогда, за редким исключением, к услугам косметики не прибегала. И даже в случаях, когда Ёшино ею все-таки пользовалась, естественно, Шикамару этот процесс видеть не доводилось.       Ино же без косметики не могла. Шикамару не мог вспомнить сейчас, но у него было стойкое ощущение, что что-то со своим лицом она делала уже в Академии. По-настоящему замечать он это, правда, стал только когда вся команда поднялась до чуунинов. А потом научился быстро различать, когда на Ино был макияж, а когда нет (и тогда уже у него появилось подозрение, что второй вариант можно было лицезреть лишь, когда Ино была без сознания в госпитале, либо в своем доме). Не то, чтобы это был крайне полезный навык, но всякий раз Шикамару испытывал странное чувство удовлетворения. Во-первых, он стал еще на один шаг лучше понимать своих товарищей, что несомненно прекрасно, а во-вторых, он вскоре понял, что видеть Ино без макияжа – сродни королевской почести.       А еще, Ино не стесняется делать это при нём. На самом деле, Шикамару довольно часто видит эту косметичку и это потертое зеркальце. Сегодня он немного ждал их появления. Во время войны, она не заморачивалась с наведением красоты. Шикамару её понимал – на войне вообще не до всяких там помад, но отчего-то иногда хотелось, чтобы Ино привычно устроилась где-нибудь неподалеку, разложила свою косметику и принялась чертить линии на своем лице (аналитический мозг Шикамару свел весь процесс к одному простому действию). Пришлось признать – этот её ритуал расслаблял его. Что удивительно само по себе, так как Ино обычно приносила проблемы.       Она начинает с век. Ровным движением проводит карандашом одну черную линию на верхнем веке, у самой линии ресниц. Потом проверяет результат и еще одним штрихом подрисовывает «хвостик», уходящий чуть вверх. Такая же операция на втором глазу. Ино придирчиво осматривает их, довольно цокает и выуживает набор кисточек. Дальше в ход идут тени, но сегодня никаких ярких красок, только черный и немного серого.       Шикамару следит за быстрыми движениями и пьет чай.       До туши Ино доходит до обидного быстро. Два взмаха кисточкой и готово. Шикамару ждет появления круглой штуки с бесцветным порошком, но Ино действительно закончила.       - Ты всё? – как можно более незаинтересованно спрашивает он.       - Угу, - Ино в последний раз смотрится в зеркальце, прежде чем решительно захлопнуть его. – Доел? – Шикамару утвердительно хмыкает. – Тогда идем.       Ино тянется за заколкой-невидимкой, что держит её чёлку. Потом Шикамару спишет всё на инстинктивный импульс (но кого он обманывает – у шиноби нет инстинкта заботы о красоте), но в тот момент он лишь хватает её руку, не давая распустить волосы. Ино смотрит на него удивленно и раздраженно. Ей непривычно с убранной чёлкой, и это была лишь временная мера, чтобы ровно накрасить глаза. На лице Шикамару же застывает упрямое, почти детское выражение, и он продолжает молча держать её запястье, пока Ино не вздыхает:       - Хорошо, хорошо. Я оставлю. Теперь мы можем идти?       Шикамару хмурится сильнее прежнего (хотя в душе у него ни облачка) и первым идет к выходу. Ино жмет плечами, решая не думать о его причудах, и следует за ним.