Дикий интроверт в джунглях ВК

      Я не люблю соцсети. И никогда не любил, но, увы, сестру мою это мало интересовало. Как и не интересовало и то, что страничка мне там, в принципе, совершенно не нужна и даже несколько обременительна. Однако... рыжий монстр был иного мнения, с завидным упорством закидывая фейковый аккаунт малосодержательными сообщениями... и да, горланя в трубку, только эта... с позволения сказать, чушь не была прочитана и отвечена десять секунд спустя.       Отдушиной стали группы и обширный плейлист, периодически с этих самых групп пополняемый. В друзьях, даже спустя полгода, так и остались сиротливо, но на редкость гармонично висеть три человека: собственно сама двоюродная сестренка, один забавный мужичок, тридцати лет от роду, с которым я периодически, к обоюдному удовольствию срался по политическим и религиозным темам и лучший друг. При этом двое из этих трех знали о моей не совсем м-м... стандартной ориентации. Гей я, проще говоря. Ну, или педик, пидор переводя на русский диалект, суть не меняется - тянет меня исключительно к представителям своего пола. А особенно к одному конкретному, но это грустная история.       Так вот, пару минут назад из троих моих "друзей" о моей ориентации узнал последний "несведущий" и ладно бы эта была сестренка, да она уже знает (ненавижу гостей, особенно, если они с ночевкой, особенно, если шастают в два ночи, когда все нормальные люди крепко спят, да мало того, еще и вламываются в чужую комнату без стука. Нет, конечно, у меня был выбор - свернуть гейскую порнушку на экране или запихнуть стоящее достоинство обратно под треники. Ах, увы, скромность одержала победу над страхом разоблачения, и я был посвящен в пучины яоя. И да, насильно зарегистрирован вконтакте, дабы рыжая яойщица не потеряла консультанта по своим пописулькам, которые, кстати, показывать мне сте-есняется), или скажем, мой сетевой тридцатилетний "приятель" под нежным фейковым именем - Борец от-Бога, расист, гомофоб, ярый христианин и просто "очаровательная" личность (что немало важно, на другом конце страны!). Но нет, задорная и жаркая порнушка была отправлена именно Михаилу! А кто в этом виноват? Он конечно!       Я устало вздохнул, взлохматил волосы, и еще раз, все еще подсознательно надеясь на чудо, поднял взгляд на экран.       Но нет, роковое сообщение оказалось на месте, прям под эпохальным вопросиком от самого друга: "Чо по матке?".       Вновь вздохнул, переключил окно на сестру, и медленно застучал по клавишам:       — Я хочу розовый, в зеленую полосочку гробик. С бантиком, — вдумчиво прикусил губу, поднял глаза на потолок, — желтым.       — Ась? — могу поспорить, рыжая недоуменно хлопнула глазами, тряхнула вечно растрепанной башкой. — Где мое видео Т-т?       — У Михи.       — Всм?о-О       — В прямом. Я перепутал.       — ХАХАХА))))       — Я тебя ненавижу. Ты сволочь, именно ты во всем виновата.       — ХАХАХА)))))       — И что мне делать??? Он явится уже через пол часа, если не раньше!(       — Онлайн?       — (.       — Наслаждайся, голубчик ты мой!!! И видео мне перешли)))))       — Мазохизмом не страдаю! — и со вздохом я еще раз копировал ссылку, на этот раз отправляя её действительно по нужному адресу, ибо, увы, сестренка потом мне мозги съест. В больнице.       "Интересно, когда я выйду из комы? — уныло потекли мысли, пока мое еще живое высочество, подняв задницу с кресла, пилило за успокаивающим чайком. А то не дело: сердечко стучит, ручонки дрожат, коленки подгибаются. — Закончится ли к тому времени срок Путина? Посадят Яценюка? Упадут цены на гречку? Появятся ли презервативы с ментоловым эффектом... или такие уже есть...? А впрочем, не важно... Даже завещать нечего. Обидка однако."       Спустя двадцать одну минуту и две чашки чая с тремя шоколадками проблема как-то поблекла. Я даже придумал оправдание (ух, какой я молодец!), и объяснение шикарному фингалу (а он, учитывая чисто холерический темперамент Михи, у меня обязательно появится) для матери, что явится со смены лишь под утро. Ужин, кстати, приготовить надо...       Трель звонка безжалостно прервала меня на самом интересном - какая подлива будет сегодня у толчонки?       Я нехотя слез со стулки, уныло покосился на глянцевую поверхность стола, которая, вопреки надеждам обнаружить кого-нибудь повнушительнее, криво отразила все того же мелкого и тощего меня. Лишь взволнованно, вопреки обыкновенного "мне на все похер", блестели карие глаза и нервно дергались бледные полные губы.       Тем временем звонок стал нетерпеливее. Как я это узнал? Очень просто - раздражающая трель не затихала ни на секунду.       С одной стороны можно не открывать... а с другой - баранья настойчивость Михаила и дотошная соседка слева. Еще пара минут и мать по возвращению будет ждать скандал.       Неловко приглаживаю волосы, и спешу к двери, в конце концов, не убьет же он меня? Пальцы подрагивают, поэтому снять цепочку получается не с первого раза. Щелчок замка прозвучал как-то особенно громко и мрачно.       Нервно улыбаясь, я поспешил шагнуть назад. Распахнувший дверь Михаил взбешенным не выглядел, скорее злым и э-э... довольным?       — Послушай, я это… — переминаюсь с ноги на ногу, пока друг (да-да, я, наивная душонка, еще в это верю) методично, пугающе спокойно разувается и стягивает куртку, — перепутал. Понимаешь...       Рывок, и сомкнувшиеся на загривке пальцы стали неожиданностью. Приглушенно шиплю, неласково уткнутый моськой в стену:       — Ты шо делаешь, нелюдь?!       — Злобная, вертлявая сука! — впервые подал голос Миха, но чес слова, лучше б не подавал. — Да я на твой зад уже полгода дрочу! Но нет, ты ж натурал, — глухо звякнул ремень, — ты, бля, сиськами любой проходящей бабы восхищаешься! У тебя ж по морде ничего не поймешь!!!       — Постой, Мих, — пытаюсь вывернуться, упираясь руками в обои, но "ласковый" удар родимой башкой об стену, и перехваченные запястья, а затем и придавленная локтем шея легко глушат любою инициативу. Испуганно пищу, до кучи чувствуя еще и ладонь на животе: — Давай поговорим об этом!!!       — Поздно, мой милый, поздно, — нехороший смешок, и любимые мои треники летят к лодыжкам. А я-то дома нижнего белья не ношу...       — Иро-од! — тихо вою, и начинаю всерьез дергаться, ибо быть впервые трахнутым в коридоре мне не улыбается. Вновь лоб мой целуется со стеной, а левая нога оказывается придавлена коленом. Отчаянно шиплю: — Миха, да постой же ты... я не хочу.       — То-то я чувствую, — горячая ладонь обхватывает мой член. Уже бодрячком стоящий член. — Твою нехотелку.       Захлёбываюсь вздохом, заливаясь краской по самые уши, едва выдавливаю сквозь зубы:       — Не обращай внимания, ах... это не моё.       Друг только ржет, звякает пряжка свалившихся на пол джинсов, что-то тихо щелкает и заоравшему (тихо, все же еще помнят о противной соседке?) от неожиданности мне между ягодиц льется обжигающе ледяная жидкость. На теплую, чувствительную вследствие острого возбуждения кожу - то еще ощущение, скажу я вам.       Горячие пальцы ныряют следом, колено, доселе прижимавшее мою несчастную конечность к стенке, шире раздвигает мне ноги, а рука, выпустив уже передавленные запястья, тянет за бедра, принуждая выпятить тощий зад. Глубоко вздыхаю, упираюсь пылающим лбом и гудящими руками в холодный бетон.       — Ты же не собираешься... всерьез меня... трахнуть? — голос, словно чужой, хриплый, глубокий и срывающийся каждый раз, когда пальцы Михи, в очередной раз, проезжаясь вверх вниз, давят на звездочку ануса.       — Заткнись, — ласково советует, и вставляет первый. Захлебываюсь вздохом, когда подушечка едва касаясь, проезжается по простате.       Второй пошел потуже, с третьим было даже больновато, но все равно приятно. Пальцы внезапно исчезают. И я жду, но последующее было как-то... Прилетевший удар стал неожиданностью, впрочем, как и оттянувшая голову назад за волосы рука. Болезненно шиплю, щурясь.       — Трахает тебя кто-то уже, да? — вновь удар, звонким хлопком разлетевшийся по, кажется, всей квартире.       — Нет, — и вою от третьего удара, — чё-ё-ёрт.       — Не ври, чего тогда такой растянутый, — взбешенно шипит Михаил, вновь вставляя в несчастного, хоть и немного подготовленного меня сразу три пальца.       — Баловался... утром, — едва слышно бормочу, подставляя под ноющий лоб руку и всей душой желая провалиться сквозь землю.       — Хм, — кажется, Миха удивлен, неспешно вынимает пальцы, но уже спустя секунду мне вновь прилетает хлопок по заднице, — пидор.       ... а в анус утыкается горячая головка. Рывок. Захлебываюсь измученным стоном, немаленький член болезненно распирает мышцы. Головка проходит туго, потом полегче, и совсем хорошо, если немного прогнуться, направляя мелкие толчки в нужное место. Рука поневоле тянется к собственному члену, но её перехватывают и вновь возвращают на стену, прикусывая затылок и горячо шепча:       — Засранец, намучил ты меня, теперь моя очередь, — захлебывается, когда я мстительно сжимаюсь, и срывается на бешенный ритм.       Да так, что по коридору только и слышны, что шлепки, да тяжелое дыхание с приглушенными стонами.       Все кончается внезапно, тело прошибает острый импульс, концентрируясь в паху и прорываясь там же, на обои выплескивается белое семя. Миха делает еще пару грубых фрикций, и тоже кончает, крепко, до синяков сжимая мои бедра и мелко толкаясь, продлевая свое удовольствие.       Я оседаю на пол, прижимаюсь виском к стене, только исчезают с моих бедер руки и выскальзывает из растраханной дырки опадающий член. Отвлеченно, не поднимая взгляд, смотрю на натягивающего джинсы бывшего друга. Гм, вернее на его колени. Миха приседает.       — Ну что сидишь?       — Меня трахнули, — поднимаю глаза, обалдело хлопаю ресницами, — и из меня, кажись, вытекает сперма...       — Н-дя, — парень лохматит волосы, — даже спустя годы дружбы ты меня удивляешь. Ну и что в этом удивительного?       — Меня трахнул кто-то другой, не уже родной я, а ты..! А конфетки...? — совсем уж жалобно тяну. — Хочу букетик! Черненький...       — Обязательно, родной мой, — Михаил встает, поднимает меня и тащит в ванную, — и букетик, и конфетки, и шарики.       — Какие шарики?       — Анальные.       — Сволочь.       — Сам такой, я полгода думал, что мне твои влюбленные взгляды только кажутся. Но, нет, бля, у тебя ж покерфейс уже через секунду.       — Просто я флегматик. А ты, стало быть, нашел бесплатную дырку? — хмурюсь, неожиданно болезненно колет обида.       — Ты дебил, да? — Миха, ссадив меня на бортик ванной, открывает кран. И пялится, пялится оскорблено, обиженно, с искорками боли и страха: — Я ж...       — Да-да, я слышал, полгода на мой зад дрочишь. Так, значит, у нас любоф-фь? — расплываюсь в ехидной усмешке, пряча за ней радостную. От переизбытка энергии и эмоций пинаю их источник в колено.       — Утоплю, с-сука, — злобно шипит, прыгая на одной ноге, а я ржу.       Ну а хуле? Я счастлив.