Там, где мы есть

      Робби уже давно уснул, а Колин, уткнувшись носом в его волосы, тихо дышал в макушку своего мальчика и не выпускал его из своих объятий. Он напряженно вслушивался в его ровное дыхание, тепло которого ощущал даже через рубашку. Пытался уловить малейшее напряжение тела, чтобы понять, что происходит во сне этого удивительного мальчика, и не пропустить момент, когда может понадобиться его помощь. Но Роб был абсолютно спокоен, чего нельзя было сказать о самом Колине: чем глубже Робби погружался в свой сон, тем больше Колину становилось не по себе — какое-то странное, гадостное чувство, внезапно зародившееся внутри, тихонько, но настойчиво постукивало своим коготком изнутри по его ребрам, вызывая приступ легкой тошноты… Или это ревность? Там, в другой реальности Питера ждал верный Феликс, который определенно был куда больше, чем «просто друг». И там же все еще витал призрак Киллиана Джонса. Глупо ревновать к иллюзии по сути самого себя, но Колин… ревновал. Он знал, что Питер все еще любит Киллиана. И если бы не трагическая случайность, спровоцированная стечением обстоятельств и необдуманными действиями, то они были бы вместе там, в другой реальности своих цветных снов. Там, где они были. Где могли бы быть. Там, где они свободны, где независимы от обстоятельств и чьих-то мнений. Там, но не здесь… И Колин завидовал другому себе, потому что в этой реальности они не смогут быть вместе: потому что несвободны, потому что много условностей, потому что зависимы от слишком многих обстоятельств. Ему хотелось бы вспомнить всю их историю в другой реальности в мельчайших подробностях, а еще — опять видеть свои цветные сны и запоминать их от начала до конца, и хотя бы так быть со своим мальчиком. И в то же время он знает, что это невозможно — сны ему больше недоступны, потому что Киллиана, а вернее, его — Колина — больше нет там, где они могли бы быть. А в этой реальности… Они решили, что будут вместе столько, сколько смогут. Сколько? Пару месяцев, полгода, год? Колин знал, что однажды он ощутит пустоту вокруг себя, потому что Робби больше не будет рядом. Однажды он исчезнет так же внезапно, как и появился, и станет его призраком, иллюзией, фантомом его сознания… Даже не сном. Сны больше недоступны Колину ОʼДонохью. Только сейчас Колин понимал, что в его случае означает — лишиться подсознания. А еще его настораживало невесть откуда взявшееся ощущение, что его мальчик вернется из своего Неверлэнда чужим и ему незнакомым, или хуже — не вернется вовсе. Колину до сих пор с трудом верилось в существование каких-то параллельных реальностей, в которых можно потеряться, исчезнуть и даже умереть. И ему вдруг захотелось немедленно разбудить Робби, вырвать его из той другой и пугающей реальности. Но в то же время — вряд ли Робу понравится такое своеволие Колина. Парень так стремился попасть в свой Неверлэнд, потому что в его другой реальности остались какие-то незавершенные дела, которые вызывали у него беспокойство, что готов был пойти на крайние меры. А на что готов пойти Колин, чтобы удержать Робби рядом с собой как можно дольше? Да и готов ли вообще? Вряд ли… Роб был прав, когда говорил, что в этой реальности они зависят от обстоятельств, не позволящих им быть вместе.

HIM — Killing Loneliness

      Колин вздохнул, осторожно, чтобы не разбудить Робби, высвободил руку, уложил его на подушку и натянул на него угол одеяла. В кармане джинсов неожиданно завибрировал телефон, и Колин еле успел его выхватить и сбросить вызов, чтобы Роба не побеспокоила мелодия звонка. Он хорошо помнит, как неприятно и даже несколько болезненно такое пробуждение — словно тебя резко выдергивают из глубины на поверхность, и ты, хватая ртом воздух, ничего не понимаешь: ни где ты находишься, ни даже — кто ты. Колин тихо вышел из спальни, аккуратно прикрыл за собой дверь и направился на кухню — чертовски хотелось пить. Он словно на автомате достал из холодильника бутылку минеральной воды, налил в стакан, завис взглядом на поднимающиеся со дна пузырьки, вспомнил о сброшенном вызове и нажал кнопку на телефоне, оживляя его темный экран — Хелен. Она звонила каждый день в одно и то же время — обычно поздним вечером, когда в Дублине было раннее утро, но сейчас в Дублине поздняя ночь… У Колина появилось какое-то нехорошее предчувствие, и его передернуло как от озноба, а ладони, мгновенно покрывшиеся липким потом, стали прохладными. Ему следовало бы перезвонить жене, узнать — что случилось? Но вместо этого он отключил звук телефона, отодвинул наполненный водой стакан в сторону и включил чайник — теперь ему хотелось горячего чаю, чтобы согреться. В ожидании пока закипит вода в чайнике, Колин беспокойно вышагивал по квартире, иногда подходил к двери спальни, чтобы убедиться, что с Робом все в порядке — слушал пару минут тишину за дверью и возвращался обратно на кухню. Он не спеша заварил чай, уселся за стол и обхватил ладонями горячую чашку. За окном на город постепенно опускалась ночь, комнату окутывали сумерки, и Колин наблюдал, как на темнеющем небе загорались звезды. Это странно — знать, что ты в квартире не один, но ощущать при этом тоскливое одиночество. Он встал, заварил еще одну чашку чая и поставил ее на стол напротив себя — теперь ему казалось, что Робби составлял ему компанию, но только ненадолго отлучился. Колин улыбнулся новому ощущению, сделал глоток согревающего напитка и взял в руки телефон, намереваясь перезвонить Хелен. Но телефон завибрировал в руке, и экран вспыхнул от входящего вызова — Сара Брикс.       — Вечер добрый, моя милая-милая Сара, — Колин пропел комплимент своей ассистентке, звонку которой искренне обрадовался.       — Ой-ой-ой, никак мистер ОʼДонохью пребывает в хорошем настроении? — Сара хохотнула. — Видимо, неплохо провел выходные в городе Ангелов… Как съездили? Колин вспомнил их с Робом приключения: поездка на машине по побережью Тихого океана; потрясающий вид с горы Соледад; морские котики, оккупировавшие один из пляжей ДеЛаХойи; вид на ночной Лос-Анджелес; семейный ужин у четы Магуайеров. И если не считать их с Робби стычки в туалете того самого злосчастного клуба, то…       — Отлично.       — Я и не сомневалась. А что по поводу переговоров? Я была права, что это предложение по спин-оффу?       — А когда ты была неправа, Сара Брикс? — Колин хмыкнул и отпил глоток чая.       — Это отличная новость, Колин! И что вы думаете?       — Все будет зависеть от того, какое решение примет Робби, — Колин вздохнул, глядя на дымящуюся чашку напротив. — В выходные он полетит домой, чтобы обсудить все с родителями. Ты знала, что ему еще предложили продлить контракт на вторую часть этого сезона? — радостный тон выдавал его эмоции, но ему было плевать.       — Слышала. Кстати, о Робби… Мне только что звонила Хелен… — Сара многозначительно замолчала, а Колин почему-то внутренне напрягся. — Сказала, что ты сбросил ее вызов. Мне пришлось соврать, что ты, скорее всего, просто не можешь с ней разговаривать, что якобы как раз в это время ты должен вылетать из Лос-Анджелеса. Пришлось ей рассказать и про возможный спин-офф, и про Робби. И знаешь, эти новости ее не обрадовали… Оказалось, что как раз по поводу Робби она и звонила. Я удивилась не столько ее позднему по меркам Дублина звонку, сколько ее тону… Она была… Я бы сказала — в бешенстве, Колин. Она никогда не позволяла себе так разговаривать со мной. По ее несколько истеричным интонациям мне было понятно, что она еле себя сдерживает. Ее даже твои возможные шашни с Дженни так не волновали, как этот мальчик… Она выспрашивала у меня обо всем: сколько ему лет, какой он в жизни, много ли у вас было совместных съемок, часто ли вместе проводите время вне съемочной площадки… Ну, ты понимаешь, да? Типичные вопросы ревнивой женщины. Я постаралась ее успокоить. Но все попытки оказались тщетными. И тогда я все же поинтересовалась: с чего вдруг все эти вопросы? Хелен сказала, что у нее отличные знания по психологии, и вообще — она не слепая дура, чтобы не заметить, что вы довольно близки — ей достаточно было увидеть вас в одном кадре, чтобы все понять. И не только ей, иначе не появилось бы столько «мерзости» с вами в интернете… Если сказать, что она была потрясена тем, что увидела в Сети, то это — ничего не сказать. А еще она сказала, что собирается приехать в Ванкувер и убедиться лично в своих подозрениях. И хотя мне все же удалось ее разуверить, вроде как убедить, что все ее подозрения смешны и нелепы, я не удивлюсь, если она прилетит в Ванкувер. Внезапно. Как в последний раз.       — Господи… Что на нее нашло?       — Ты еще спрашиваешь? Ты давно заходил в интернет, Колин? И ты, и Робби, видимо, отличные актеры, но… ваш КэпПэн разрастается в геометрической прогрессии. И я могу понять Хелен… Ты по-прежнему ничего не хочешь мне рассказать? Колин сидел, уставившись в темноту за окном, и раздумывал над услышанным от Сары. Но когда вдруг услышал отчаянное и громкое: «Нет!!!», вскочил со стула, который с грохотом упал, и бросился в спальню. Он распахнул дверь, подбежал к кровати и наклонился над Робби, прислушиваясь к его дыханию и вглядываясь в лицо, которое было на первый взгляд безмятежным, но между чуть нахмуренных бровей появилась складка, словно парень во сне над чем-то напряженно раздумывал. Но в целом Роб был спокоен и даже не поменял своей позы. Колин еще немного постоял рядом с кроватью и, убедившись, что в его помощи пока не было необходимости, вернулся на кухню. Захватил со стола чашку с остывшим чаем, завис на секунду на темноту за окном и вспомнил, что Сара Брикс все еще на проводе.       — Алло, — прижимая плечом телефон к своему уху, он подлил в чашку кипятка и вернулся за стол.       — Что происходит, Колин?       — Робу что-то приснилось, — Колин перехватил телефон в другую руку и отхлебнул из чашки горячего чаю.       — Он сейчас спит… в твоей спальне? Судя по интонации вопроса, Сара была если не в шоке, то в замешательстве точно.       — Он спит там с самого первого дня, как появился в моей квартире, — Колину почему-то захотелось, чтобы Сара знала о них если не все, то хотя бы то, что действительно должна знать. — Ты же в курсе, что Роб живет у меня.       — А ты?       — Что я?       — А где спишь ты?       — Я сплю… — Колин на мгновение задумался, — рядом с ним. Вернее, это он спит рядом со мной. И я сам его об этом попросил. Черт… Сара, я не знаю… вернее, я не могу тебе всего объяснить…       — Ты спишь с ним… — теперь Сара была явно в шоке. Она, конечно, подозревала нечто такое, но все равно эта новость оказалась для нее несколько неожиданной.       — Нет! Ты все не так поняла. Я сплю не с ним, а рядом с ним — это разные вещи. По сути Колин был прав — между ним и Робби не было той самой настоящей близости, после которой можно было бы говорить, что он спит с этим мальчиком, в том самом смысле, какой подразумевается. Но и он, и Сара, судя по ее многозначительному молчанию, знают, что Колин лукавит. А если бы ассистентка могла увидеть, как он порывисто провел пятерней по волосам, зачесывая их назад, то не сомневалась, что ее подопечный ей просто напросто врет.       — В тот раз, когда ты попросил меня задержать Хелен… он был у тебя?       — Да, — отрицать очевидное было глупо, да и с Сарой у них всегда были доверительные отношения, а в сложившейся ситуации с Хелен Колину нужен был союзник.       — Дай угадаю — рядом с тобой, — Саре было не впервой узнавать от своих подопечных тщательно скрываемые тайны, но Колин переплюнул всех вместе взятых. — Он спал рядом с тобой в твоей постели…       — Да, — Колин шумно выдохнул свое признание. — И ты понимаешь, как бы это выглядело, если бы у Хелен оказались ключи, и она бы увидела… нас.       — Господи… — у опытной ассистентки промелькнул перед глазами целый водоворот скандальных событий, от которых их всех уберегла случайность. — Что на тебя нашло, Колин? — Сара задала вопрос осторожно, словно сомневалась в его адекватности — таким тоном разговаривают с людьми, находящимися на грани сумасшествия.       — Я не знаю… — а может, он действительно сошел с ума? — Но он нужен мне, Сара.       — Колин, — Сара произнесла его имя с некоторым укором, словно взывала к совести, — послушай меня. Ты взрослый мужчина, у тебя жена, сын, карьера, набирающая обороты, а он… он мальчик, у которого еще вся жизнь впереди. Ты хочешь скандала? Чтобы вас полоскала желтая пресса во всех газетенках, журнальчиках и упоминала при любом подходящем случае в каких-нибудь ток-шоу? Ты разрушишь свою жизнь, испортишь его будущее… Подумай о Хелен, которую, я уверена, ты любишь. Просто вынужденная разлука охладила отношения между вами, но я уверена, что все вернется, когда она переберется к тебе в Ванкувер. Ты так и не увидел сына. Ты давно не был дома… — и если раньше Сара сомневалась, то теперь она точно знала причину, которая не давала Колину покинуть Ванкувер. — Может, стоит увидеть семью и понять, что для тебя важнее? Может, все что сейчас происходит между… вами — это всего лишь временное помешательство?       — Все слишком сложно, Сара, — Колин задумчиво возил чашкой по столешнице, взбалтывая остатки чая. — И всего объяснить я тебе не могу… Знаю, что это похоже на какое-то помешательство, а я не хочу, чтобы оно заканчивалось. Но не беспокойся, Робби постоянно напоминает мне, что все это временно…       — Слава богу, что хоть кто-то из вас мыслит адекватно, — Сара была поражена услышанным — восемнадцатилетний мальчишка был куда взрослее, чем могло показаться. — Послушай, я, конечно, буду вас прикрывать, но будьте осторожнее. Может, Робу не стоит и дальше жить в твоей квартире?       — Нет. Это исключено. Это нужно не ему, Сара. Это нужно… мне.       — Я просто подумала, что если Хелен снова внезапно нагрянет и в этот раз не забудет ключ, то даже я вам ничем не помогу… — Сара вздохнула, представляя себе худший сценарий. — Тебе нужно снова наладить доверительные отношения с женой. Позвони ей, Колин. Убеди ее, что все, что касается тебя и Робби — это всего лишь фантазии фанатов, развей ее сомнения.       — Позвоню.       — А вообще, я давно подозревала, что между вами что-то есть, и тебе следовало бы давно мне все рассказать.       — Мне показалось, что ты будешь осуждать меня, — Колин поднялся из-за стола и подошел к окну.       — Осуждать? Колин, ты даже не представляешь, какие тайны я храню, — Сара была немного возмущена таким недоверием. — Давай договоримся на будущее: я твой ассистент, Колин, и должна быть готова к самым неожиданным ситуациям, чтобы правильно на них среагировать, а для этого…       — Ты должна быть в курсе всего, что происходит, — Колин отвернулся от окна и уставился на закрытую дверь спальни.       — Мне не нужны подробности, просто держи меня в курсе, ладно?       — Договорились.       — Вот и хорошо. Не забудь позвонить Хелен. И у вас завтра ночные съемки в Сторибруке. На разных площадках, правда. Так что, увидимся завтра, не опаздывайте.       — До завтра, Сара. И спасибо.       — За что?       — За то, что поняла и не осудила.       — Колин… — женщина произнесла протяжно его имя, и Колин даже увидел, как она усмехнулась и покачала головой. — Почему я должна осуждать тебя? В конце концов, это твоя жизнь. А мне ты можешь доверить даже самые страшные свои тайны.       — Серьезно? У меня их много, — Колин хмыкнул в трубку. — С какой бы начать?       — На сегодня с меня хватит твоих тайн, — Сара подхватила его шутливый тон. — Давай, ты будешь дозировать свои секреты. И я тебя умоляю — без подробностей!       — Каждый раз убеждаюсь, как мне повезло с тобой.       — Приму это как комплимент, — Сара игриво хихикнула, но тут же ее голос снова стал серьезным. — Все. Жду тебя завтра ровно в восемь вечера в холле отеля. И позвони Хелен, пожалуйста.       — Как скажете, мэм! — Колин даже вытянулся в струнку, придавая торжественность своему обещанию.       — Прекрати паясничать, — Сара хмыкнула и отключилась.

HIM — Pretending

После разговора со своим ассистентом Колин ощущал себя несколько неоднозначно: с одной стороны, появилось чувство легкости, как после исповеди, когда признаешься в каком-то своем проступке и принимаешь его, потому что тебя не осуждают за него, но с другой — это чувство легкости полностью компенсировалось чувством вины перед женой, а может даже и страхом, перед предстоящим с Хелен разговором. Колин вздохнул, повертел телефон в руке, надолго зависнув на огни ночного города, рассыпавшиеся за окном разноцветной россыпью — разговаривать с женой в присутствии пусть и спящего Робби не очень хотелось, тем более что Колин не мог предугадать в какое русло в итоге выльется их беседа, но в то же время позвонить было нужно. А еще нужно было что-то поесть — желудок периодически жалобно урчал, напоминая о себе. И у Колина было два варианта: сходить куда-нибудь поесть или заказать что-нибудь через интернет. Хотя был еще и третий вариант — соорудить что-либо на скорую руку из того, что было в холодильнике. Но в итоге Колин нашел в недрах холодильника упаковку пива, которое они с Робом как-то купили для очередного домашнего киносеанса, и решил заказать пиццу. Вот только ноутбук остался в спальне, и Колин тихо, чтобы не разбудить Робби прокрался к прикроватной тумбочке.       — Посмотри на меня!!! Колин так и застыл с зажатым в руках ноутом, не зная, как ему реагировать на это требование Роба. В спальню проникал свет, падающий из гостиной, но его было недостаточно, чтобы рассмотреть — спит ли еще Робби или на самом деле обращается к нему. Колин включил ночник, предварительно закрыв его ноутом как щитом, чтобы свет не ослепил Робби, но это оказалось ненужным — он все еще находился в своем сновидении. Раньше Роб никогда не разговаривал во сне, поэтому Колина пугали эти обрывочные, но довольно эмоциональные фразы, потому что ему казалось, что в другой реальности Робби Кэя происходит что-то из ряда вон выходящее и пугающее его тем, что он не может ничем помочь своему мальчику, а будить его он все еще не решался. Колин не стал выключать свет, чтобы у него была возможность в любой момент увидеть Робби и малейшие изменения в позе или выражении лица, тихо вышел из спальни и прикрыл за собой дверь. Он все же собирался позвонить Хелен и не хотел, чтобы Роб что-то слышал. Хотя вряд ли ему хоть что-то бы помешало — он даже на свет прикроватного светильника никак не отреагировал, когда Колин убрал ноутбук, закрывающий яркосветящийся абажур. Но Колину так было спокойнее. Пока он ждал, когда доставят заказанную пиццу, набрал номер жены и отошел к дальнему окну, из которого хорошо просматривался подъезд к дому. Нужно было не пропустить курьера — домофон он отключил по понятным причинам и намеревался сам спуститься вниз. Хелен ответила не сразу, а по ее тону Колин понял, что она все еще раздражена. Но мало-помалу ее отпускало, и разговор получился довольно спокойным. Колин извинился, что сбросил вызов, потому что Хелен позвонила как раз в тот самый момент, когда стюардессы попросили отключить все гаджеты, немного рассказал о предложении сняться в еще одном проекте, потом поинтересовался — как у нее дела? Конечно, спросил о сынишке. И постепенно они подошли к самому главному, что так взволновало Хелен, а Колин не знал, как начать говорить на эту довольно щекотливую тему.       — Сара звонила, сказала, что ты разговаривала с ней в несколько непривычном для тебя тоне, — Колин решил зайти издалека. — Что случилось, милая?       — А Сара тебе не рассказала? — в голосе жены Колин уловил явные нотки подозрительности.       — Рассказала, — теперь Колин решил не ходить вокруг да около. — Я только не могу понять — как ты могла такое подумать?       — Мне и не нужно было думать, Колин, все было очень даже наглядно продемонстрировано, — Хелен хмыкнула в трубку.       — Ты имеешь в виду наше с Робби взаимодействие в кадре? Значит, мы очень хорошие актеры, раз успешно выполнили поставленную режиссером перед нами задачу, — Колин что-то рассказывал про неоднозначность сценария, про то, как трудно иногда изображать нужные эмоции и играть характер своего героя, поставленного в определенные условные рамки.       — Вы настолько хорошо сыграли свои эмоции, что интернет теперь завален ими под самую завязку, — в голосе Хелен появились нотки сомнения. — Ты хоть видел все эти художества, милый?       — Честно, то пока еще не добрался, — Колин бессовестно врал жене — конечно, он уже успел увидеть кое-какие «шедевры». — А что, там все так страшно?       — Неприятно… Я бы даже сказала — мерзко. Это, наверное, самое подходящее определение того, что я испытала, когда сегодня целый день просматривала все это в интернете. И знаешь, такие художества с тобой и с Дженнифер меня цепляли куда меньше. С ней ты хотя бы смотрелся естественно, а с этим мальчиком…       — Брось, Хелен, — Колин перебил жену, зная, о чем именно она хочет сказать, и постарался говорить как можно убедительнее. — Уж здесь у тебя не должно быть вообще никаких поводов для волнения — это просто хорошая актерская работа и ничего больше. Господи! Как тебе только в голову могла прийти мысль, что меня с этим мальчишкой связывает что-то большее, чем просто работа в сериале? Подумай, Хелен, что у меня может быть общего с этим юным мальчиком? Да с такой разницей в возрасте он мне годится если не в сыновья, то уж в братья точно! Не выдумывай того, чего в помине и быть не может. А то, что ты находишь в интернете — это лишь глупые фантазии фанатов, — Колин замолчал, вслушиваясь в тишину в трубке, в надежде, что ему удалось убедить жену в беспочвенности ее подозрений. Ему оставалось только подвести ее к правильным действиям в будущем, чтобы обезопасить себя и Робби. — Я соскучился по тебе, милая.       — Я тоже, — Хелен признавалась ему в своих чувствах с долей грусти. — Ты так больше и не смог выбраться домой.       — Прости, что так получилось, но в этом сезоне все время перекраивали график съемок…       — Я знаю, Сара говорила мне об этом.       — А сейчас, когда все более или менее устаканилось, я не вижу смысла срываться на пару дней — до конца осталось всего две недели, может, чуть больше, если понадобится что-то переснимать, — Колин наиграно вздохнул. — Осталось потерпеть совсем чуть-чуть, Хелен, а потом у нас будет целых два месяца, до начала следующих съемок.       — Может, тогда я прилечу к тебе вместе с Эваном?       — О! Это было бы чудесно. Только ты сообщи мне заранее, если соберешься, чтобы я смог «перекроить» свой график и провести с вами больше времени.       — Хорошо. Колин улыбнулся своей «победе» — это именно то, что ему было нужно. Теперь неожиданный визит супруги ему не грозил. Теперь у него все было под контролем. По крайней мере, он надеялся на это. Они еще немного поболтали о чем-то уже менее существенном, пока их беседу не прервал доставщик пиццы, вклинившийся в их разговор параллельным звонком, и Колин, извинившись, наконец-то, закончил разговор с Хелен. После разговора с женой у него остался неприятный осадок. Ему было элементарно стыдно за свое вынужденное, но очень убедительное вранье, которым ему удалось свести подозрения Хелен на нет, ну или хотя бы притупить ее вполне обоснованную ревность. Пока Колин жевал еще относительно горячую пиццу, запивая ее холодным пивом, при этом не чувствуя вкуса ни того, ни другого, он все время прокручивал засевшую в голове фразу, которую как-то сказал Робби: «…в этой реальности есть обстоятельства, от нас независящие, из-за которых мы не сможем быть вместе». Почему-то после разговора с Хелен, его эта фраза злила: Роб уже тогда был уверен, что Колин выберет в этой реальности свою семью, а не его — уж слишком хорошо мальчик знал его. Впрочем, и у Робби Кэя Колин ОʼДонохью тоже не был в приоритете в этой реальности… «И мы оба знаем — это временно». Временно. Временно… Робби настойчиво при каждом удобном случае напоминал об этом Колину, заражая его сознание этим «вирусом». Но только сейчас Колин ощутил всю горечь болезни под названием — «временно». Временно. Временно… Эта мысль пульсировала в мозгу, а Колину отчаянно хотелось, чтобы их «временно» стало «постоянно». Есть расхотелось… Зато захотелось немедленно оказаться рядом с Робби, чтобы не чувствовать свое одиночество, ставшее вдруг невероятно острым и мучительно тягостным. Он выбросил в мусорное ведро недоеденный кусок пиццы и вылил в раковину остатки пива, отключил телефон — съемки у них только завтра вечером, а звонков он ни от кого больше не ждал, захватил ноутбук — в надежде, что его «серфинг» по просторам интернета не помешает Робу, и вернулся в спальню, где его мальчик все еще пребывал во власти своей другой реальности.

HIM — Close To The Flame

      Колин сразу заметил на мягко освещаемом светом ночника лице своего мальчика блестящие влагой дорожки — он что-то или кого-то оплакивал в своем сне. Колин осторожно улегся на кровать поверх одеяла и, протянув руку, коснулся щеки Роба, аккуратно вытирая следы слез и подавляя желание вернуть своего мальчика в эту реальность. Робби спал всего лишь каких-то часов шесть, а у Колина было ощущение, что — вечность. Он уже невыносимо соскучился по саркастичным остротам этого мальчика, по его блестящим озорством глазам, по искренней улыбке и даже по кривоватой ухмылке, когда ему что-то не нравилось. Колин привык засыпать под его болтовню, а сейчас, прислушиваясь к спокойному дыханию Роба, он понимал, что вряд ли не уснет. Колин вздохнул, пристроился спиной к изголовью кровати и водрузил на колени ноутбук, намереваясь ознакомиться, наконец, с тем самым «творчеством», которое лишило покоя его редко возмутимую Хелен. В принципе, все его запросы приводили к практически одному результату — единственный кадр, вырванный из общего контекста сцены, действительно чем-то напоминал недопоцелуй, который должен был произойти, но почему-то не случился. И эта недосказанность породила такое буйство фантазии, что у Колина разбегались глаза от количества только этого кадра, который был и в статике, и в движении, и прорисован в разной технике. Но воображение фанатов пошло куда дальше этого кадра, и Колин теперь понимал, почему так разнервничалась его жена. Помимо рисунков, в интернете появились уже и видеоролики, и написанные истории, где фантазии авторов этих «шедевров» не только буйствовали, но и зашкаливали все мыслимые и немыслимые нормы элементарной морали и этики. Колин, к своему стыду, так увлекся чтением одной такой аморальной истории, что упустил тот момент, когда на запястьях Робби появились кожаные браслеты. Это обстоятельство напрягло Колина — он мог поклясться, что Роб не то чтобы не вставал, а даже не ворочался, и браслетам взяться было просто напросто неоткуда, если только… Если только Питер Пэн не надел их в своей другой реальности, а они «проявились» в этой. Мистика какая-то… Но эта мистика лишний раз подтверждала, что другая реальность существует на самом деле. И что она куда реальнее, чем настоящая. Колин закрыл ноутбук, отложил его в сторону и сосредоточился на Робби — что-то подсказывало, что мальчику может понадобиться его помощь в любой момент. Но Роб был по-прежнему спокоен, и Колин улегся рядом, вглядываясь в его безмятежное лицо… Наверное, в какой-то момент он все же уснул. Он снова проваливается в уже ставшую привычной темноту своего сна, в котором больше его никто не ждет. Но в это раз Колин отчетливо слышит чьи-то тихие всхлипывания — кто-то плачет в его темноте… совсем рядом. Колин вздрагивает, когда ощущает сначала Его дыхание на своем виске, а потом… влагу, когда Он прижимается своей щекой к его виску и заходится отчаянными рыданиями. Колину хочется обнять Его, успокоить, но руки не подчиняются его желаниям. Такого ни разу не случалось в его снах. Это пугает настолько, что Колин вздрагивает всем телом и просыпается, понимая, что это Робби прижимается к нему, это он рыдает, уткнувшись в его плечо.       — Я люблю тебя… Слышишь? Роб шепчет свое признание, а Колин теряется, потому что точно знает, что Киллиана больше нет в другой реальности… Тогда кому Робби это говорит? Ему? Но его мальчик все еще находится во власти своего сновидения, терзающего его тело отчаянными рыданиями, в которых Роб заходится. У Колина сжимается сердце, потому что слышать это невыносимо. Это похоже на пытку, и Колин не выдерживает. Он вспоминает, что Робби говорил о браслетах — если их снять, то это поможет ему проснуться. И Колин решительно срывает браслеты с запястий Робби.       — Люблю… Люблю… Люблю… Робби не просыпается, а только сильнее прижимается к Колину всем телом, выдыхая свое признание ему в плечо, но потом мотает головой:       — Нет-нет, только не сейчас… Сон по-прежнему не отпускает Роба, и Колина это уже начинает пугать не на шутку.       — Проснись, Робби, проснись, — он прижимает к себе своего мальчика, гладит его волосы и шепчет ему на ухо: — Вернись ко мне. Робби вздрагивает всем телом от его прикосновений, замирает на мгновение, будто прислушиваясь, но потом снова отчаянно мотает головой, цепляясь при этом за рубашку Колина, словно боится, что он исчезнет. Колин вспоминает, что попадал в серые сны Робби, когда соединял свою правую ладонь с его левой, и надеется, что и сейчас это сработает. Он перехватывает левую руку Роба, переплетая их пальцы и крепко сжимая его ладонь, и на мгновение проваливается в его сон. Но Колину и этого оказывается вполне достаточно, чтобы заглянуть во вспыхнувшие удивлением глаза своего мальчика и сказать в его приоткрытые губы:       — И я люблю тебя мой красивый мальчик. Тебе пора… просыпаться. Роб отчаянно сопротивляется, и Колину приходится пойти на крайние меры. Он фиксирует голову Робби, чтобы тот не смог отстраниться, а потом буквально впивается поцелуем в его приоткрытый рот. Он чувствует, как Робби начинает задыхаться, но не разрывает поцелуя даже тогда, когда мальчик пытается высвободиться из его объятий. И только когда Роб затихает, обмякая в кольце его рук, Колин отрывается от его губ. Запрокинув его голову, Колин всматривается в его лицо и отчаянно шепчет:       — Просыпайся, Робби, просыпайся. Вернись ко мне, мой мальчик. Я знаю, что ты слышишь меня. Ну же, Роб! Колину не нравится, что он не слышит дыхания Роба — это пугает. Он встряхивает его несколько раз, пытаясь привести в чувство:       — Давай, мой мальчик, давай! И когда, наконец, Робби распахивает глаза и делает шумный вдох, Колину хочется разрыдаться от облегчения. Он порывисто прижимает Роба к себе, беспрестанно целуя его макушку:       — Ты вернулся… Слава богу, ты вернулся, — он все же украдкой смахивает выступившие слезы, пока Роб не видит. — Ты напугал меня, — он отстраняется от своего мальчика, чтобы заглянуть в его глаза и убедиться, что все в порядке. — Как ты?       — Нормально, — губы Роба искривляются в горькой усмешке, от которой Колину почему-то становится не по себе.       — Расскажешь? Робби качает головой, а потом прижимается лбом к груди Колина и шумно выдыхает.       — Ты не должен был ничего знать… Пообещай мне, что никому не расскажешь то, что узнал от меня про другую реальность, — Роб вскидывает голову и смотрит прямо Колину в глаза в ожидании ответа.       — Кому я расскажу? — Колин усмехается этой просьбе Роба. — Чтобы меня сразу определили в психушку?       — Пообещай, — в глазах Робби явно читающееся беспокойство.       — Обещаю, — Колина немного озадачивает эта настойчивая просьба, но чтобы снова увидеть спокойствие в зеленых глазах, он готов пообещать, что угодно. — Я обещаю тебе, что ни одна живая душа не узнает о твоем секрете, — он мягко обхватывает ладонями лицо своего мальчика и целует его податливые губы, и только после этого Роб успокаивается и устраивается уютнее в его объятьях. — Может ты есть хочешь? — Колин чувствует, как Робби мотает головой. — А пить? — снова отказ, и Колин смеется. — А чего ты хочешь?       — Спать.       — Спать? Да ты проспал почти десять часов!       — Я спал без тебя, а теперь хочу… с тобой. Робби разворачивается в его объятьях лицом к окну и затихает, а Колин вслушивается в его спокойное дыхание и молчит, рассматривая их отражение в свете ночника в оконном стекле на фоне ночного города — теперь он уверен, что на многое готов ради того, чтобы быть с этим мальчиком как можно дольше.       — Я нашел тебя и… — Робби смотрит Колину в глаза через его отражение в окне и замолкает на полуслове.       — И что? — Колин знает, о чем именно сейчас говорит ему Роб, но его отчего-то это не радует.       — И снова потерял.       — Ты не потерял меня, — Колин улыбается оконному отражению своего мальчика, — я ждал тебя здесь.       Временно. Они — это временно. Вирус. Болезнь. Помешательство. Неважно… Им обоим необходимо это «временно». Пусть даже недолго… Столько, сколько им позволят обстоятельства. Им нужно переболеть, вылечиться, получить иммунитет. Главное, не упустить тот момент, когда их острое заболевание перейдет в стадию хронического. И тогда «временно» может стать «постоянно», что уже ничем не вылечишь. И они оба в шаге от грани этого состояния их на двоих заболевания под названием — «временно». Вопрос только в том, кто из них первым сделает этот шаг?