Там, где мы есть

      В тот же год, почти сразу после похорон Алекса, уладив все формальности, связанные с завещанием дедушки, Кэи вернулись в Англию. Робби снова посещал свою старую лондонскую школу и был рад видеть своих прежних друзей. Может он повзрослел и изменился, а может просто изменил свое отношение к одноклассникам, которые раньше частенько над ним подшучивали, а иногда и откровенно издевались, но сейчас он чувствовал, что все стало по-другому — дружелюбие, уважение, а иногда искренняя опека со стороны ребят, по началу немного удивляла, но со временем Робби привык. В общем школьная жизнь Робби Кэя наладилась как нельзя к лучшему. Да и карьера в кино набирала свои темпы — немного спустя после возвращения в Англию, Робби получил главную роль в фильме «Путь к вечной жизни». Он успешно прошел пробы на роль Сэма Маккуина — двенадцати летнего мальчика, страдающего от лейкемии, потому что, прочитав сценарий фильма, Робби решил, что непременно должен стать частью этой воодушевляющей истории, которая зацепила его почти до слез. А еще в сценарии было именно то, что Робби Кэй всегда искал — у этой истории было сердце — и это было достаточно важной причиной, чтобы взяться за довольно сложную роль. Видимо, и папа проникся сценарием фильма, потому что почти сразу дал свое согласие на то, чтобы Робби снимался, хотя немного и колебался. Айван был и агентом, и менеджером своего несовершеннолетнего сына, и во многом только от него зависело решение по таким вопросам, но не смотря на то, что он знал о страсти сына к актерству, Айван считал, что это все же несерьезное занятие, и что больше времени нужно уделять образованию, а съемки должны были растянуться почти на три месяца и явно помешали бы учебе Робби. Но режиссер фильма Рон Густаво пообещал Айвану Кэю, что лично будет следить за тем, чтобы Робби занимался в свободное от съемок время, и составил график съемок так, чтобы «главный герой истории» смог бы посещать школу два раза в неделю, и Айван согласился. Это потом уже после премьерного показа фильма, смахивая широкой ладонью слезы, он будет гордиться впечатляющей игрой своего сына, будет не без удовольствия читать хвалебные статьи о фильме в целом и положительные отзывы кинокритиков о игре Робби в частности и впервые задумается о том, чтобы подыскать для сына театральный колледж, а пока…       Пока жизнь Робби Кэя шла своим чередом, и только цветные сны не давали ему покоя и были пока неподвластны. Он абсолютно не мог предугадать, когда окажется в своем волшебном мире снова, попадая в него спонтанно, и каждый раз, стоя на краю обрыва и глядя на простирающийся перед ним дивный остров, не понимал, что ему делать дальше. Его не так расстраивало это незнание, как то, что остров не хотел его принимать. Робби даже физически ощущал эту враждебность, словно он был здесь чужаком… Хотя твердо был уверен в том, что являлся создателем этого мира и его полноправным хозяином. Может, просто остров пытался его оградить от неприятностей? Может, стоило, прежде чем ступить на его территорию, изучить его, понять, с чем придется иметь дело? И мальчик решил, что будет пока просто наблюдать издалека, с этого обрыва, где оказывался всякий раз, попадая в свой мир, пока не поймет, что к чему, или пока остров не примет его. Поэтому теперь, когда оказывался в своем очередном цветном сне, Робби усаживался на огромный камень, забираясь на него с ногами, и, раскачиваясь из стороны в сторону, подолгу рассматривал густые леса, серебристые реки, цветущие луга, синие озера, живописные бухты, наблюдал, пытаясь найти хоть какую-то зацепку к разгадке тайны своего острова. За несколько лет таких наблюдений Робби пришел к выводу: что на острове нет ни одной живой души, даже животных и птиц, что здесь нет смены времени суток — каждый раз он наблюдал раннее утро, судя по восходящему над океаном солнцу; как в прочем и времена года не баловали этот мир своим разнообразием — постоянная весна, да и погода надоедала своим постоянством — тепло, солнечно, сухо и безветренно. Все словно застыло в ожидании. И Робби почему-то знал, что такого не должно быть в этом мире, но не понимал, что должен сделать для того, чтобы оживить его.       Не известно сколько бы еще Робби Кэй наблюдал бы за своим островом, если бы не принятое однажды спонтанное решение. Ему было уже четырнадцать, и он только что закончил сниматься в картине «Путь к вечной жизни», где сыграл главную роль — мальчика Сэма, умирающего от лейкемии, но который так много еще хотел успеть сделать в своей короткой жизни, и, обгоняя время, спешил осуществить все свои мечты. И именно эта роль дала толчок к дальнейшим действиям. Робби, для того чтобы понять чувства и ощущения своего героя, общался с детьми, которым был поставлен смертельный диагноз, которые знали, что умрут. Но он не видел в глазах этих мальчиков и девочек страха, хотя им должно было быть страшно, зато видел мудрость и удивительное желание жить полной жизнью, насколько это было возможно в их положении. И им не нужна была жалость окружающих, а всего лишь понимание и поддержка. Поддержка в их желаниях и мечтах. Они спешили жить и делали порой удивительные вещи и смелые шаги. Тогда Робби впервые задумался о том, что жизнь довольно непредсказуема, и можно действительно просто многого не успеть сделать, и он решил действовать. И будь, что будет…

***

      Робби снова стоял на краю обрыва — за спиной далеко внизу бились волны о скалистый берег, а перед ним простирался его чудесный мир, который до сих пор был ему чуждым. Но в этот раз он не стал устраиваться на своем излюбленном камне, выбранном когда-то местом своего наблюдения, а сразу пошел по направлению к лесу. И в тот же миг остров ожил — зашелестела листва, запели птицы, застрекотали цикады, подул легкий бриз, взъерошивая каштановые волосы подростка и принося с собой запах соленого океана, аромата цветов, терпкость древесины и чего-то еще, что не удавалось распознать. Робби сделал еще несколько шагов, и хрустнувшая ветка под его ногой спугнула стайку соек, которая со щебетом испуганно взмыла ввысь, заставив замереть его на месте. Робби застыл, в восхищении глядя на неожиданно оживший мир, наполнившийся звуками, запахами и заигравший, наконец-то, всеми красками. Он всматривался в него, прислушивался, принюхивался, открывал его для себя заново — хотелось потрогать каждую травинку, провести ладонью по шершавым стволам деревьев, чтобы ощутить реальность того, что он видел. Но реальность пришла к мальчику сама, и он ощутил, как что-то холодное и влажное ткнулось ему в правую руку. От неожиданности Робби подпрыгнул на месте, резко развернулся и попятился — перед ним стоял огромный белый волк. И вроде следовало бы испугаться, но мальчик молча рассматривал зверя и был почему-то абсолютно уверен, что для него этот волк неопасен. Зверь был необыкновенно красивым — густая белая шерсть, широкая грудь, мощные лапы, косматая голова, но больше всего Робби поразили умные зеленые глаза, которыми волк в свою очередь изучал его, и которые показались ему очень знакомыми…       — Алекс? — это первое, что пришло Робби в голову, когда он встретился взглядом с зелеными глазами волка. И он замер в ожидании… Смешно ожидать, что огромный зверь что-то ответит…       «Да, мой мальчик, это я». От удивления левая бровь Робби взметнулась вверх и неестественная улыбка застыла на лице — его поразило не то, что он ожидал именно такого ответа, а то что зверь может говорить… Хотя это ведь его сон, его мир, почему и нет?       — Ты можешь говорить?       «Нет. Но ты можешь меня слышать — мысли тоже имеют свой звук, нужно лишь уметь его уловить. Ты можешь».       — Боже, Алекс, я так по тебе скучал! — Робби бросился к волку и, обняв его, зарылся лицом в белую шерсть. — Почему ты не приходил раньше? Мне уже несколько лет снятся цветные сны. Не часто. И я сам не знаю, когда в них окажусь, но ты был тогда прав — они существуют.       «Я знаю, мой красивый мальчик, но я не мог прийти к тебе раньше. И я тоже по тебе очень скучал… Эй! Только не задуши меня».       — Почему ты не мог прийти ко мне раньше? — Робби расцепил объятия и уселся на землю перед волком.       «Ты сам должен был принять свой мир, но ты боялся. А остров, видя твой страх, не мог открыть тебе свои тайны. Вот такой замкнутый круг. И подсказать тебе было некому. Но мы верили в тебя, что ты наберешься смелости, ждали, когда ты решишься сделать первый шаг навстречу своему миру. И сегодня ты сделал это, оживил остров, и, можно сказать, освободил меня… Я не должен быть в твоем мире, но ты пока о нем ничего не знаешь, и мне разрешили тебе помочь. Я должен был это сделать при жизни — рассказать тебе обо всем, но не успел до твоего первого цветного сна».       — Ты говоришь «мы верили», «мне разрешили»… Кто тебе разрешил, Алекс? Кто эти «вы»? — мальчик смотрел в зеленые глаза зверя, а ему казалось, что он сейчас снова сидит на диване в полутемной гостиной их квартиры в Праге и завороженно смотрит в глаза деда…       «Хранители, мой мальчик, хранители снов. Прогуляемся? Мне нужно тебе кое-что показать». Волк подождал, когда Робби поднимется с земли и бесшумным шагом направился к лесу. Остановился, прислушиваясь и втягивая в себя воздух, потом обернулся и кивком головы велел мальчику идти за ним. Робби поспешил вслед за Алексом. Какое-то время они шли молча: Робби не знал, что можно спрашивать Алекса об этом загадочном мире, а волк, видимо, над чем-то размышлял и тоже не торопился с разговором, и мальчик погрузился в свои мысли. Алекс заговорил неожиданно, и Робби даже вздрогнул, когда услышал поток его мыслей.       «Пока мы идем к нужному месту, я начну рассказывать тебе обо всем, что знаю сам о правилах и законах хранителей, которые действуют в этой реальности. Но каждый раз что-то меняется, потому что каждый Хранитель создает свой Мир, а ты хозяин своего, и он будет таким, каким ты захочешь его видеть. Я расскажу тебе только о самом главном — для чего все это, и как все здесь устроено. И давай начнем с самого начала… В этот мир ты можешь попасть только во сне. Пока ты попадал сюда случайно, но я подскажу тебе, как этим управлять. Сон — это особый мир, мой мальчик, который существует на самом деле, как другая реальность нашего бытия или параллельная Вселенная. Тот мир, который знал до сегодняшнего дня ты, делится на материальное и нематериальное. Так вот, когда человек находится в сознании, то он видит и ощущает материальность того, что его окружает. Так мы воспринимаем реальную жизнь. Но существует еще и подсознание, которое отвечает за духовное восприятие, что-то на уровне чувств… Я даже не знаю, как тебе объяснить, чтобы бы понял… Вот тебе же иногда кажется, что ты откуда-то знаешь человека, хотя видишь его впервые, или тебе уже знакома ситуация, в которой ты оказываешься, или ты вдруг откуда-то знаешь, как поступить в затруднительном положении, или знаешь ответ на возникший вопрос. Люди иногда говорят: „Чувствую нутром“. Не нутром, и им все не кажется — они на самом деле знакомы и с людьми, и с ситуациями, потому что их подсознание уже встречалось с этим со всем в другой реальности. Когда сознание человека спит, его подсознание бодрствует и живет именно во сне. Людям только кажется, что они спят. На самом деле они перемещаются во сне через порталы в свою другую жизнь, в ту о которой мечтают на подсознательном уровне. И я даже скажу тебе больше, мой друг — люди на самом деле не умирают, вернее, умирает вместе с физическим телом только сознание, освобождая подсознание и позволяя ему полностью овладевать людскими душами, которые продолжают жить в своих иных реальностях. Со временем ты поймешь, как эти параллельные жизни тесно связаны друг с другом. Ты же знаешь, что такое вещий сон? Когда на подсознательном уровне, во сне ты получаешь предупреждения или особые знаки. Можно принимать их во внимание, можно игнорировать, но все это существует. Это немного сложно, мой мальчик, но со временем ты обязательно все поймешь. Пока тебе лишь нужно понять, что во сне люди перемещаются в другую реальность. Но иногда они теряются во снах, не могут найти свой портал и попадают в наши цветные сны. Обычно, люди не видят цветные сны, но вспомни, кто-нибудь обязательно рассказывал о том, что видел цветной сон, и это было настолько необычно, что это как мир, которого не существует на самом деле…»       — Земля, которой нет… Это как Неверлэнд?       «Люди порой говорят именно так, — волк остановился и внимательно посмотрел на мальчика. — Когда-то было решено назвать цветные сны Неверлэндом и рассказать о нем детям, чтобы те не пугались, попадая сюда. Мистер Джеймс Барри был одним из нас, и он написал волшебную историю о Неверлэнде, о которой знают абсолютно все, потому что в детстве каждый читал эту книгу».       — «Питер Пэн», — Робби вспомнил книгу, которую подарил ему дед — старинная, в темном кожаном переплете с золотым тиснением и с черно-белыми гравюрами на пожелтевших страницах. Она была издана еще в начале прошлого столетия и скорее всего, это был один из экземпляров первого издания. Так вот почему Алекс хранил эту книгу, а затем передал ему… — Ты хочешь сказать, что это и есть Неверлэнд?       «Да, мой мальчик, этот остров и есть Неверлэнд, а ты его хозяин, и для всех, кто сюда попадет, ты…»       — Питер Пэн… — Робби выдыхает эти два слова, и с этими словами, наконец, приходит понимание, что за забавной сказкой Джеймса Барри, скрывается реально существующий мир. Ему кажется, что даже остров вздохнул с облегчением от этого осознания, и атмосфера напряженности сменилась дружелюбием.       «Да, мой друг, мы все Питер Пэны, каждый в своем Неверлэнде, — волк склонил голову набок, задумчиво разглядывая застывшего в изумлении внука. — Ты все невероятно быстро схватываешь… Мне понадобилось намного больше времени, что бы понять свою роль в этом мире. Но давай вернемся к нашему разговору и продолжим наш путь — уже недолго осталось». Волк немного подождал, когда мальчик выйдет из оцепенения, и зашагал, бесшумно ступая по лесной тропинке мощными лапами. Робби, все еще находясь в некотором замешательстве, поспешил за ним, боясь что может пропустить что-то важное.       «Бывает, что за всю жизнь, люди ни разу не теряют свой портал, но бывает и такое, что кто-то может появляться в твоем мире раз за разом. Чаще такое происходит с детьми, потому что их психика не очень устойчива, и они сами не знают, чего хотят. Но бывает, что и взрослый человек запутывается, теряется и не понимает, как попасть в ту реальность, в которой он хочет оказаться. Мы называем таких — потерянные души. Мы - Хранители Снов. И наша задача — помочь таким потерянным душам найти свой сон, свою параллельную жизнь, открыть потерянный портал. А ты теперь один из нас, и тебе под силу открыть в своем мире переходный портал абсолютно любого человека. Но в то же время, если кто-то каждый раз теряет свой сон, свою другую реальность, значит, его реальная жизнь нуждается в корректировке, и ты можешь это сделать — изменить чью-то жизнь, перенаправляя потерянную душу в другие сны. Ты понимаешь, о чем я говорю?»       — Если честно, то пока не очень… Но если я могу изменить чью-то жизнь, то получается я все же волшебник?       «Можно и так сказать. Ты ключ ко всем порталам. Теперь ты понимаешь, почему наш род носит фамилию Кэй?» Кэй… Только теперь Робби понимает, что хоть их фамилия и пишется через «эй», но звучит все же больше как — Кей, что означает «ключ». Так вот, что имел в виду дед, когда говорил о том, что их фамилия имеет особенное значение — они ключи, открывающие доступ, тем, кто потерялся, к другой реальности и вечной жизни.       — Но я пока не видел здесь ни порталов, ни других людей.       «Все верно. Ты только сегодня оживил свой мир, а до этого момента другие хранители брали на себя твои обязанности. На самом деле ты не один такой, есть и другие хранители. Этот остров принадлежит нашему роду, и последним Питер Пэном здесь был я, но теперь должен передать все свои знания тебе. Нам нужно будет время и немного опыта, для того чтобы ты смог научиться управлять своим миром и применять свои способности на практике. И я останусь с тобой до тех пор, пока ты не будешь уверен в себе и в своих силах, мой мальчик. А пока — вот сердце твоего острова и твое пристанище в этой реальности».       Они вышли из леса на опушку и перед Робби предстал замок в точности как их фамильное поместье в Чехии, в которое когда-то они ездили с дедом. Да, и внутри замок выглядит абсолютно также. Вот только на стенах нет портретов всех бесчисленных родственников, остались лишь те, у кого были зеленые глаза, и добавился портрет Алекса — бывшие Питер Пэны этого Неверлэнда…       «С этого дня ты будешь попадать сюда всегда, как только кому-то понадобится твоя помощь. Ты с каждым разом будешь все больше погружаться в эту реальность. Неверлэнд будет пытаться завладеть тобой полностью… И может наступить момент, когда ты уже не будешь осознавать, спишь ты или бодрствуешь. Поэтому ты должен научиться разделять реалии».       — И как это сделать?       «Нужно что-то, что будет давать твоему сознанию подсказку… Часы. Здесь нет понятия времени — часы останавливают свой ход, а ты всегда будешь выглядеть юным, как сейчас. Попроси родителей купить тебе надежные наручные часы, и старайся их не снимать. Тогда, при взгляде на них, ты будешь понимать, что если стрелки стоят, то ты находишься в Неверлэнде, и ты — Питер Пэн, а если часы идут, то ты в реальном мире, в котором ты Робби Кэй. И никогда не называй себя здесь своим реальным именем, мой мальчик, остров не должен его знать».       — Я понял тебя… — Робби теперь не знал, можно ли произносить вслух имя дедушки.       «Призрак… Здесь ты можешь называть меня так. Ну что же, я думаю, на первый раз с тебя достаточно информации, и тебе пора», — волк приблизился к мальчику почти вплотную.       — Подожди! А если я захочу попасть сюда просто так, чтобы, например, увидеться с тобой, а не потому что кому-то нужна моя помощь? И потом мне нужно еще многое узнать и многому научиться прежде, чем кому-то помогать, — Робби чувствовал, что его сон заканчивался — все начинало терять свои очертания, и пришло время вернуться в реальный мир, но он отчаянно цеплялся за эту исчезающую другую реальность.       «Ах да, чуть не забыл! Помнишь, я подарил тебе кожаные браслеты? Те, с зелеными камнями на внутренней стороне? — Робби кивнул, и волк продолжил. — Если ты вдруг захочешь попасть в Неверлэнд, то просто надень их, и как только уснешь, сразу окажешься здесь. Пока ты не развил свою силу, используй сразу оба. Я буду ждать здесь тебя всегда, тебе нужно лишь позвать меня. И ты знаешь как?»       — Призрак… — Робби смотрел в зеленые глаза волка, и ему не хотелось с ним расставаться, но он знал, что должен… Должен возвращаться в нормальную реальность.       «Верно. А теперь тебе пора проснуться, мой красивый мальчик», — и с этими словами волк мягко толкнул лапой мальчика в грудь…