Жизнь с драконом

http://cs6088.vk.me/v6088400/214b/C6raYrClBZw.jpg _______________________________ Это был один из самых жарких дней на памяти Бильбо. Солнце палило нещадно, его лучи, казалось, обжигали кожу. И как на зло ни одного спасительного дуновения ветра. Но даже в невыносимую жару рынок в Эсгароте был переполнен людьми. Снующие от прилавка к прилавку мужчины и женщины сильно шумели, создавая постоянный непрерывный гул. То и дело сталкиваясь друг с другом, люди начинали бурно выяснять отношения, но быстро успокаивались – жара утомляла и лишала желания спорить, подавляя даже крайнюю раздражительность. Объяснение странному поведению долго искать не пришлось. Чего уж там, Бильбо и сам оказался в городе по этой причине. Сегодня должен был состоятся праздник летнего солнцестояния, подготовка к которому и выгнала людей на улицы Эсгарота. На свою беду, хоббит не мог пренебречь своей традицией отмечать каждый праздник по всем правилам. Поэтому Бильбо приходилось терпеть и шумных горожан, и не в меру расщедрившееся на тепло светило. С каждой проведённой на рынке минутой мистер Бэггинс всё больше сомневался, а стоило ли так рьяно настаивать на праздновании. Из-за низкого роста хоббита было трудно заметить в толпе. Особенно, когда не очень-то внимательно смотришь под ноги. Поэтому полурослику приходилось стоически терпеть многочисленные толчки и частые сталкивания. В отличие от людей, Бильбо не ввязывался в ссоры. Он, с присущей его народу вежливостью, спокойно извинялся, вызывая удивление у задевшего его человека, и улыбался, продолжая двигаться в нужном направлении. К счастью, список необходимых продуктов и вещей был не велик, поэтому Бильбо довольно скоро расправился с покупками и поспешил покинуть слишком многолюдный рынок. В другое время он с удовольствием заглянул бы к своим знакомым, с которыми за годы жизни в Одинокой сумел сойтись достаточно близко. Однако Бильбо справедливо рассудил, что сегодня семья Болда – того самого знакомого – будет так же занята подготовкой к празднику. Мысленно сделав пометку не забыть в следующий раз гостинец для Барда, пятилетнего сынишки Болда, хоббит поспешил выбраться из Озёрного города. Он был доволен, что смог быстро справиться и наконец-то возвращался домой. По дороге Бильбо думал, захочет ли Смауг отмечать праздник, празднуют ли драконы вообще и есть ли у них свои традиции. За время проведённое с ним – вначале как пленника, теперь же на совершенно добровольной основе – Бильбо узнал не так уж много о Смауге конкретно и драконах в общем. Смауг был не то чтобы скрытным. Он скорее не считал важным рассказывать что-либо о себе. За размышлениями о своём драконе и его отношении к празднествам, мистер Бэггинс добрался до дома. Прохлада каменных сводов заставила хоббита облегчённо выдохнуть. Всё же жара была слишком сильной в этом году. И выматывающей. Под палящим солнцем даже такая недолгая прогулка забирала все силы. Привычно оставив продукты на кухне, Бильбо прошёл в сокровищницу. С довольной улыбкой он растянулся на холодных монетах и прикрыл глаза. Теперь хоббит отлично понимал, почему его Смаугу так нравилось подолгу валяться среди всех этих побрякушек. С его-то постоянно горячей кожей на холодном золоте, должно быть, ощущался приятный контраст. Бильбо захотелось подобно дракону зарыться поглубже, чтобы чувствовать прохладу всей кожей. Он скинул верхнюю одежду и расслабился.

***

Смауг всегда считал праздники глупыми прихотями низших рас, не знающих, чем себя занять. Великие таинства поклонения Валар и природе превратились в пародию и служили теперь лишь поводом устраивать пиры и всеобщее гулянья. Как и эльфы, драконы отлично знали значение каждого праздника, но не относились к ним с должным уважением. Создатель передал им своё пренебрежение к Айнур, поэтому и необходимости чтить их у детей Моргота не было. Однако летнее солнцестояние оставалось одним из немногих праздников, к которому Смауг относился с некоторой... симпатией. Значение дня, в который солнце освещает Средиземье столько же времени, сколько и луна, скрывалось в некоторых особенностях жизни драконов. Смауг подумал, что теперь мог бы даже провести его согласно традициям. Возвращаясь к Одинокой горе после охоты, дракон как раз обдумывал такую возможность. Он не был совершенно уверен, что Бильбо согласится участвовать в этом. От его решения зависело исполнение традиций. Смауг, на ходу превратившись в почти-человека, вошёл под каменные своды бывшего гномьего королевства. На плече он легко удерживал мёртвую тушу быка, которая ему была на один зуб, а вот Бильбо хватало больше чем на неделю. Сваливая её на "кухне", как называл это помещение его хоббит, дракон заметил не распакованные сумки. Значит Бильбо уже дома. Отлично. Смауг заметил, что день выдался слишком жарким. Ему-то ничего, а вот хоббит мог пострадать – он такой нежный и хрупкий. Смауг прошел в спальни, но с удивлением обнаружил, что хоббита там не было. Не понятно, что ему понадобилось в сокровищнице, однако больше его нигде не оказалось. И почему тогда Бильбо не встретил его? Начиная переживать, дракон остановился на пороге в самый большой зал сокровищницы и прислушался. Тихо пела гора: гулкий природный звук зарождался в самых её недрах и передавался выше, заставляя драгоценности в зале звенеть. Кроме Смауга эту музыку никто не услышал бы. Эльфам больше по нраву леса да речушки, люди же при всём желании не были способны различить тихий перезвон монет. А гномы... Пожалуй, в редкие моменты им доступно Понимание. Но далеко не всем. Слишком оторваны нынешние гномы от природы. Помимо привычного и такого приятного звука жизни Одинокой, чуткий слух уловил ещё кое-что. Почти что в унисон с горой дышал один из её жителей. Сопение спящего хоббита Смауг узнал бы среди множества других звуков. Дракон облегчённо выдохнул и, ориентируясь на звук, направился к Бильбо. Полурослик лежал на монетах, положив руку под голову. Рядом валялась небрежно брошенная одежда. Его светлые кудряшки, как всегда, когда Бильбо спал один, растрепались, губы были чуть приоткрыты; только лицо казалось слишком бледным. Было что-то ещё, но дракон не мог никак понять, что именно. Смауг присел возле малыша-хоббита и тут же почувствовал его. Дурманящий сладко-свежий аромат... Он инстинктивно дёрнулся вниз за ним. Запах пропитал одежду Бильбо и особенно сильно ощущался на руках. Одна была скрыта за головой, но вторая доверчиво лежала ладонью вниз возле бедра Смауга. Тихо заурчав, он одним движением перевернулся и растянулся возле хоббита. Трепет пронзил тело дракона, когда он самым кончиком раздвоенного языка коснулся мягкой кожи Бильбо. Наслаждение разнеслось по телу тёплыми волнами. Мирувор. Смауг почти яростно вылизывал податливые пальцы, мягкую ладонь, даже зацепил нежную кожу запястья. Да, это был именно он – особый напиток из неувядающих цветов, который умели делать только эльфы. Но откуда о нём узнал хоббит было не ясно. Да и не важно сейчас. Впитывая запах и вкус мирувора, смешавшегося с личным запахом его хоббита, дракон чувствовал жар, охвативший его тело. Если эльфы и люди, выпив мирувор, ощущали бодрость, то для драконов он был подобен дурману. Опьянял, пробуждал желание и распалял тело, почти лишая разума. Урчание сменилось рычанием. Ему было мало. Смауг резко поднял голову, собираясь завладеть и второй рукой, но неожиданно наткнулся на пронзительный взгляд. Привычная голубизна горной речки сменилась иссиня-чёрной глубиной океана. Вид потемневших глаз отрезвлял, но одновременно заставлял сердце с удвоенной скоростью биться о рёбра. – Привет, – раздался хриплый ото сна голос хоббита. Спустя мгновение тот обнаружил себя прижатым к золотому полу, его губы уже раздвигал чужой чуть шершавый язык с раздвоенным кончиком, сильный хвост обвился вокруг ног, а под одежду забрались горячие руки. Бильбо тут же обвил шею дракона, отвечая на поцелуй и прикрывая глаза. Голова кружилась – слишком уж неожиданно всё началось, слишком много ощущений, слишком много тепла, страсти. Но это "слишком" Бильбо не променял бы ни на что другое. Дракон чуть отстранился, чтобы дать ему вдохнуть и тут же услышал протестующий стон. Бильбо сам потянулся за поцелуем и как будто случайно двинул бёдрами, потираясь о напряженный живот Смауга. Откровенная провокация заставила его сдерживаться, чтобы не навредить хрупкому, но такому желанному телу хоббита. Запах мирувора только усиливал возбуждение. Сильные руки разорвали ненужную одежду на смелом полурослике, открывая доступ к его груди и животу. – Ты им облился что ли? – невнятно спросил дракон, слизывая сладкий напиток с бледной кожи. – На меня... ох!.. пролили, – выгибаясь навстречу ласкам, постарался объяснить Бильбо. Он смутно помнил, как ещё рано утром какой-то купец налетел на него, и мистер Бэггинс оказался облит чем-то прозрачным, но очень приятно пахнущим. Он и думать забыл об этом инциденте, так как кроме запаха жидкость ничем не напоминала о себе. До сего момента. Вылизывание плавно превратилось в покусывание, и вот Смауг уже оставляет на хоббите привычные метки. Бильбо отлично знал, как сильно возбуждён дракон – большой тёмно-красный член упирался ему в бедро всё сильнее с каждым движением дракона, оставляя влажные пятна смазки. Сам хоббит, не прекращая постанывать, откровенно тёрся о Смауга, впиваясь пальцами в его спину, повыше крыльев. Движения становились всё быстрее, когда дракон вдруг резко отпрянул и замер над ним, опираясь на руки и колени и не касаясь подошедшего к самой грани Бильбо. – Смауг, – выдавил он, приоткрывая зажмуренные глаза. Взгляд, посланный коварному ящеру совмещал лёгкую растерянность, укор, желание и... одобрение. Невероятная смесь вызвала хищную улыбку дракона. – Перевернись, – раскатистый приказ заставил Бильбо повиноваться. Он быстро перекатился на живот, вставая на колени и прогибаясь в спине. – Молодец. Острые длинные когти прошлись по бедру, слегка царапая. Смауг прижался к спине Бильбо и прихватил зубами кожу на плече. Тот повернул голову, подаваясь назад; губы хоббита захватили в поцелуй рот Смауга, а ягодиц коснулась влажная головка. Хвост выгнулся и скользнул к тугой дырочке Бильбо, лаская её, но не проникая пока. Нужна была смазка, поэтому дракон, опираясь на одну руку, потянулся второй к члену любимого. На первое же прикосновение тот отреагировал стоном и попытался насадиться на ласкавший хвост. Ладонь Смауга полностью охватывала небольшой ствол, размеренными движениями вновь доводя Бильбо до пика наслаждения. Хоббит извивался, выгибал спину и почти кричал от удовольствия. Когда темп ускорился, он еле удержался на ослабевших руках и резко опустился на локти, ища опоры. – Я сейчас... – начал Бильбо, но задохнулся не договорив, когда когти провели по его яичкам, стволу и до самой головки, сменяясь там мягкими подушечками пальцев. Хоббит вскрикнул и излился в ладонь Смауга, который тут же размазал тёплую жидкость по кончику хвоста. Твёрдый наконечник, скользкий от семени Бильбо прошёлся между ягодицами, лаская вход. Хоббит сильнее выгнул спину, как всегда нетерпеливый, но неспособный повлиять на дракона иначе, кроме как провокацией. И она подействовала: терпение Смауга кончилось, и он не дразнил теперь, а властно брал своё, грубо растягивая хоббита. Тот двигался в такт, сбивался, снова входил в ритм и снова терял его, утопая в наслаждении. Каждым движением, каждым звуком Бильбо буквально молил о большем. Но Смауг, даже снедаемый жаром желания, не спешил. Отчасти он хотел насладиться мольбами хоббита, но главной причиной всё же был страх навредить ему. Наконец, Смаугу показалось, что Бильбо готов. Дракон замер, и вместе с ним замерло тело хоббита, который мигом понял – время пришло. Нарочито медленно хвост вышел из растянутой дырочки и махнул пару раз из стороны в сторону. Плавно и грациозно Смауг передвинулся и теперь, опираясь на локти и колени, копировал позу хоббита, возвышаясь над ним. Дракон замер. Он всегда так делал, наблюдая за Бильбо, который дрожал и елозил под ним. Своего рода ритуал: один дразнит, второй поддаётся. Вот и сейчас хоббит чуть ли не поскуливал от желания. Он обернулся, глядя на Смауга с укором и мольбой одновременно. Такой взгляд всегда действовал. Смауг резко качнул бёдрами, сходу входя наполовину. Бильбо вскрикнул и напрягся, но тут же застонал и сильнее насадился на твёрдый ствол. Дракон прижался к спине любовника и сильными пальцами ухватил его за подбородок, поворачивая к себе. Расфокусированный взгляд почти чёрных глаз, приоткрытые на выдохе губы, опухшие от поцелуев, - завораживали своей порочной невинностью. Скользкий язык очертил рот Бильбо и ворвался внутрь, не встречая сопротивления. Медленными толчками дракон входил всё глубже, пока их тела не соприкоснулись с влажным шлепком. Монеты больно впивались в колени и руки, но ни один не обращал на это внимания, полностью отдаваясь ощущениям. Смауг дал хоббиту вздохнуть и слитым движением вышел из него, тут же вбиваясь снова и ловя довольный выдох. Снова выходя, Смауг больно прикусил нежную кожу на плече, чтобы оставить метку; лизнул за ухом, подаваясь вперёд. Желание, боль, наслаждение смешались, лишая Бильбо сил. Он упал бы, не успей любовник подхватить его. Удерживаясь на одной руке Смауг другой насаживал хоббита на свой член, а тот лишь выгибался до предела, когда Смауг с силой проезжался по простате. Темп всё ускорялся, и уже оба мужчины, прикрыв глаза, громко наслаждались единением. Бильбо почти задыхался от переполнявших его ощущений, Смауг – рычал, стараясь сдержаться. Полностью возбужденный хоббит обхватил свой ствол, подстраиваясь под скорость дракона. Он чуть повернул голову. В момент, когда их взгляды встретились, Смауг с силой впился когтями в грудь любимого и излился в него, заполняя своим горячим семенем. Бильбо последовал за ним, выплеснувшись на монеты, и полностью обмяк в сильных объятьях. – Кто един в день равноденствия, да будет един в Вечности, – не успев отдышаться, торжественно проговорил Смауг. – А? – Древняя традиция. Во время солнцестояния драконы выбирают себе пару, партнёра на всю жизнь. Самец должен завоевать самку, и стать одним целым до захода солнца. Теперь мы с тобой неразделимы. – То есть мы... как бы... женаты? Дракон нахмурился. Они лежали не сменив позы, и Смауг всё так же прижимал к себе хоббита, который сейчас заворочался, стараясь повернуться к нему лицом. Когда ему это удалось, Бильбо имел счастье увидеть небывалую картину. Чуть нахмуренный Смауг не знал, что сказать. Он пару раз порывался ответить, но закрывал рот, не издав ни звука. – Эй, ты чего? Смауг? – Я... похоже, я не учёл различий наших культур. У хоббитов, как и у людей, принято спрашивать согласие, ведь так? – Да, но я не против, и ты это отлично знал. Эй, так я теперь богатый сквайр – половина горы принадлежит мне. – Ах ты, корыстный хоббит! Всё с тобой ясно, хитрюга. Бильбо прильнул к супругу, ласкаясь. Тот собственнически прижал любимого к себе и довольно улыбнулся в кудрявую макушку.