No Air

- Уже нашёл что-нибудь? – жар, кажется, опаляет мужчине ухо, заставляя того шумно сглатывать и качать головой из стороны в сторону. Тяжёлое дыхание, которое невозможно услышать сквозь портативные наушники, зато так легко ощущается на коже, заставляет лёгкую дрожь невольно пройтись по спине. Рука, доныне окованная более десятком проводов, освобождается и сдвигает наушники вниз, перевешивая те на шею. Карие глаза, покрытые сеткой лопнувших капилляров, устало направляют свой взор на столь знакомое, но не менее пугающее лицо, встречаясь с пристальным, уверенным голубоглазым взглядом. Тот был пугающе упрям, да так сильно, что вопрос уже казался далеко на вопросом, даже несмотря на свою интонацию. Вторая рука, вся в шрамах и ещё не заживших ранениях, которые были небрежно скрыты бинтами, аккуратно, чтобы не отсоединился ни один провод, поворачивает экран ноутбука к лицу консильери. Сам же Вейлон, а именно так звали нашего пугливого героя, отодвинулся в сторону, приглашая брюнета взглянуть на всё собственными глазами. - Файлы скрыты простейшими системами защиты, - задумчиво произносит мужчина, указывая пальцами правой, раненной, руки на экран, - здесь применены элементарные коды. Даже базы соц. сетей взломать было бы тяжелее, - он на секунду прекращает свои объяснения, открывая несколько файлов, где в кодах были расписаны линии разговоров, различные заказы через какие-либо сайты и прочее. - Вам не кажется это странным? - Парк резко прикусывает губу, осознавая, что лезет далеко не в своё дело. Его работа заключается лишь в взломе базы данных различных корпораций, чтобы отслеживать планы и действия семьи Меркоф. Никому здесь нет дела до его мнения, но и никто не трогает его, пока тот делает свою работу. А работы у него слишком много, чтобы думать о чём-то ещё. Он видит лица всех участников мафии чаще, чем собственной жены, но и выбора у него просто нет. Он слишком много знает, чтобы уйти живым. Мужчина, который сейчас так упорно смотрел на монитор, был совсем немного озадачен. Он плохо разбирался в программах, кодах, системах и прочем. Именно поэтому Вейлон был исключительно его подопечным, который не входил в состав семьи, но был чертовски полезен той своими умениями. К слову, мужчину этого звали Эдди Глускин. Брюнет берёт чужую руку за запястье, убирая ту от экрана, чтобы хоть что-то разобрать в непонятном ему наборе символов, да только взгляд его замирает на тыльной стороне ладони. - Что это? - говорит он, заставляя сердце Парка отбивать бешеный ритм. И мужчина готов был поклясться, что услышал в этом чуть хриплом, бархатном голосе ноту заботы, не будь ему сейчас так страшно. - Упал. - Нет. - Я упал с лестницы. - Ты не упал, - запястье уже сжимается до боли, терпеть которую приходится сквозь сжатые зубы, - не смей мне лгать! Вейлон замирает, не зная, что же ему ответить. И тогда рукав рубашки задирают вверх, заставляя уже силой вырваться из чужой хватки, делая пару шагов назад и пряча ранения за тканью. Во всём помещении повисает тишина. Даже мелкие сошки из семьи, что шпыняли туда-сюда притихли, оставляя двух мужчин наедине с взглядами друг друга. Лишь какие-то безумные возгласы Фрэнка издалека, да недовольное бурчание Криса на его действия разряжали обстановку, не давая тишине поглотить всё вокруг. - Иди, отдохни, - вдруг говорит Эдди, переводя взгляд на монитор, - тебя ждёт завтра много дел. - Что-то случилось? Или Вам чем-то не по нраву моя работа, мистер Глускин? - кареглазый сглатывает, поражаясь собственной смелости. Он смотрит под ноги, но слышит шаги, что медленно и размеренно приближаются к нему. И вот, он поднимает взгляд, чтобы встретиться с искрой безумия в столь прекрасном свете голубых глаз. - Всё чудесно, Вейлон. Но завтра ты будешь работать со мной. Вернее - рядом со мной. И безумие уже пылало пламенем, пугая так же сильно, как и завораживая.