Другая реальность

Дитер Болен — успешный продюсер, талантливый композитор, аранжировщик, певец, немного актер, а с недавнего времени — и председатель жюри конкурса молодых талантов Германии. Пожалуй, более успешного шоумена не найти во всей стране! Помимо многочисленных талантов, судьба не поскупилась, наградив его привлекательной внешностью, обаянием, острым умом и чувством юмора. Высокий голубоглазый блондин с ямочками на щеках покорил сердца половины женщин Германии (сердца другой половины принадлежала….ну, не важно). И не только Германии, и не только женщин… Всем этим Дитер, несомненно, умел пользоваться. Казалось, он не упустил ни одного шанса в жизни. Он всегда добивался того, чего хотел. Так, покоряя вершину за вершиной, на гребне своего успеха, Дитер подкатил к своему 60-летию. Он сидел в роскошном офисе в Гамбурге, и грустно рассматривал небольшую фотографию в рамке на столе. С неё смотрели и счастливо улыбались два молодых человека, блондин и брюнет. В сердце опять кольнуло…. Дитер поморщился и потёр больное место рукой. «Надо бы записаться к кардиологу», — подумал он. В последнее время сердце стало беспокоить его всё чаще. И без того плохое настроение Дитера вконец испортилось. В дверь аккуратно постучали. Из-за неё показалась голова секретарши. — Герр Болен, к Вам посетитель, впускать? — Ты по селектору не могла спросить? — буркнул Дитер. — Но Вы же его отключили…. Так впускать? — не унималась девушка. — Нет! Я занят! — рявкнул Дитер, и снова потёр занывшее сердце. — Я не займу у вас много времени, герр Болен — нахально отодвинув секретаршу в сторону, в кабинет протиснулся молодой мужчина, одетый в безупречный черный костюм. Болен уже готов был взорваться от негодования, но взгляд молодого человека словно пригвоздил его к месту. Секретарша поспешила ретироваться из кабинета. — Чего вам? — Дитер несколько понизил тон, но сдаваться сразу он не собирался. Мужчина вальяжно прошел к столу и уселся напротив, закинув ногу на ногу. Его оценивающий взгляд неприятно задел Дитера. — Стареешь, Болен… От подобной фамильярности Дитера бросило в ярость. Он побагровел, но усиливающаяся боль в сердце охладила его пыл. По привычке «тыкнув» незнакомцу, он, почти спокойно, вымолвил тому почти спокойно: — Разве я с тобой знаком? — Нет, ты меня не знаешь…. Но у меня к тебе есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. — Да? Тогда удиви меня, — выплюнул Дитер. — Хорошо, я попробую. Только сначала ответь мне на один вопрос. Ты счастлив? — А почему, по-твоему, я должен быть несчастлив? — раздраженно ответил вопросом на вопрос Дитер. — Я только спросил. Хочу услышать честный ответ, Дитер мысленно ухмыльнулся…. Но тут его взгляд снова упал на фотографию на столе. Нелепая и такая неуместная сейчас мысль отчетливо проявилось в его голове: «Если бы я был с ним, я был бы действительно счастлив». Но Болен отмахнулся от нее как от назойливой мухи. Он уже хотел ответить: «Конечно! Я богат, я популярен…», но губы и язык его не слушались. Они словно онемели. Сидящий напротив мужчина широко улыбнулся: — Не трудись, я услышал ответ, а врать мне ты не сможешь, — и его глаза сверкнули пламенем. Дитер почувствовал себя нехорошо. Он откинулся на кресле, пытаясь одной рукой расслабить несуществующий узел душившего его несуществующего галстука. — Итак, у меня к тебе предложение, — продолжал незнакомец. — Я могу устроить так, что ты сможешь вернуться в то время, когда ты был молод и счастлив со своим мальчиком, и прожить жизнь еще раз, так, как ты проживаешь её сейчас, в своих мечтах. Всё будет точно так, как ты захочешь, — мужчина улыбнулся с притворной доброжелательностью и посмотрел на Дитера. — Ну как тебе моё предложение? — Что это всё значит? Кто ты такой, черт побери?! — Неправильные вопросы задаешь ты, Болен…. Правильнее было бы спросить меня: «Какова цена моего предложения?» — И что же ты хочешь? Мою душу? — А она у тебя есть? — мужчина запрокинул голову и громко рассмеялся. От звука его смеха у Болена прошёлся холодок по спине. Но собеседник быстро замолчал и, приняв свою привычную расслабленную позу, бросил на Дитера взгляд. — Не веришь…. Давай так: чтобы не быть голословным, я тебе покажу, как всё это может случиться, а потом мы договоримся о цене. Окей? Дитер не успел ничего ответить, ни даже обдумать, как услышал: «Лови!». Чисто машинально Дитер поймал рукой монетку. Он разжал ладонь и посмотрел на один золотой пфенниг, лежащий на ней. И вдруг, всё вокруг замерцало, закружилось, комната поплыла, сначала медленно, а потом всё быстрее, набирая обороты. Дитер почувствовал приступ тошноты и зажмурился. В ушах зазвенело, перед глазами мелькали красные всполохи. А потом все резко стихло. Дитер подождал еще несколько секунд и медленно открыл глаза. Он по-прежнему сидел за столом в комнате, только сама комната и обстановка в ней изменились. Первое, что бросилось Дитеру в глаза: фотография в рамке исчезла, а вместо неё на столе стоял красный пузатый телефон с крутящимся диском. Дитер огляделся вокруг и не поверил своим глазам: «Боже, не может быть! Это же моя старая студия!» Он встал из-за стола, обошел его вокруг, потрогал пальцами синтезатор, полку с магнитофонными кассетами, прошелся взглядом по старым плакатам на стенах, и уперся взглядом в зеркало. Из зеркала на Дитера смотрел молодой, симпатичный блондин с круглыми от удивления глазами. «Неужели это я?!» — Дитер попытался улыбнуться отражению. Отражение тоже чуть сконфужено улыбнулось ему. Тут дверь неожиданно хлопнула, и раздался голос: — Дитер привет! Что делаешь? О, любуешься своим отражением? А еще меня называл самовлюбленным нарциссом! — Кто-то хихикнул за спиной Дитера. Дитер обернулся. Он не сразу осознал, кого видит перед собой. — Томас! Боже! — Дитер схватил говорившего в охапку и закружил по комнате. — Как я рад тебя видеть! — Ай! Ой! Отпусти! Уронишь!.. Или разнесешь тут всё, — взвизгнул Томас, хватаясь для надежности за шею друга. Дитер аккуратно поставил его на пол, восхищенно вглядываясь в возлюбленного. Молодое прекрасное лицо. Тёмные локоны едва касаются плеч. Томас смотрел не него открыто, улыбаясь, и совсем не выказывал признаков недовольства. Дитер протянул руку и заправил кудряшку за чуть оттопыренное ушко. Томас не возражал. Он словно ждал чего-то. Дитер догадывался чего….Уверен он не был, но рискнуть решил. Он схватил красавца за талию, притянул к себе и впился в его губы своими. Томас мгновенно прильнул к нему всем телом, обвил шею руками и ответил на поцелуй. Обрадовавшись, что угадал, Дитер осмелел, прошелся ладонями по стройной спине и нежно сжал ягодицы. Томас выдохнул в его рот и, уперев ладони в плечи, отстранился. — Ну, хватит! Мы с тобой хотели сегодня поработать. Дитер нехотя разжал руки и отпустил его. Томас уселся за синтезатор. Было видно, что работать ему, однако, совершенно, не хотелось. Тонкие пальчики коснулись клавиш…. Дитер узнал старую мелодию старенького шлягера «Wovon träumst du denn». — Том, спой её, пожалуйста, — ностальгически протянул Дитер. Томас улыбнулся и затянул: Sag mir wovon träumst du denn in seinen Armen Ist es der Wahnsinn wenn du bei ihm bist Sag mir wovon träumst du denn Sag mir die Wahrheit…. (Скажи мне, о чем ты мечтаешь в его объятиях? Это как безумие, пока ты с ним…. Скажи мне, о чем ты мечтаешь? Скажи мне правду….) Звучал самый прекрасный и любимый голос на свете. Дитер слышал его наверное, сотни тысяч раз, но каждый раз наслаждался им по-новому. Он прикрыл глаза…. Голос лился на него сверху, словно окутывая его всего. Голова закружилась, и Дитера словно потянуло вверх. И вдруг в его голове четко зазвучал другой голос: — Ну, что Болен, согласен ли ты принять моё предложение? — Да, да! Я согласен! Я на всё согласен. Только дай мне ещё немного времени побыть с Томасом! — Да сколько угодно! У тебя теперь его сколько захочешь. Пока золотой пфенниг у тебя, ты можешь воплощать все свои мечты в реальность. Только не потеряй его! — голос противно рассмеялся и исчез. Дитер резко открыл глаза: Томас допел последнюю строчку песни. Песню Дитер прослушал. — Дитер, ну как? Тебе понравилось? А когда мы её уже запишем? Болен подошел к нему, протянул ему обе руки. Томас вложил в них свои ладони и прищурился, привычно ожидая хвалебной речи. Дитер не заставил себя долго ждать: -Том, ты чудо! Ты обязательно станешь великим певцом! Но… исключительно с моей помощъю!.. Томас улыбнулся одновременно смущенно и самодовольно: — Конечно с тобой, Дитер, да куда же я от тебя денусь? — А пойдем куда-нибудь сходим, поедим, а? Мне сегодня не хочется работать! — Ну, я уже позавтракал… И потом, Ди, ты же обещал мне, что мы сегодня запишем эту песню! — Обязательно запишем! Вдруг она станет шлягером! А потом я напишу песню еще лучше. Но всё это потом… А сейчас давай хотя бы сходим в кафе-мороженое? Ты же любишь мороженое? — Кто же его не любит? Пойдем, — Томас облизнулся, схватил Дитера за руку и потянул к двери. — Подожди, — Дитер метнулся к столу, схватил золотой пфенниг и крепко зажал его в ладони. Дитер не заметил, как они добрались до кафе. Только теперь они сидели в каком-то заведении за круглым столиком. Из окна лился мягкий солнечный свет. Народу в кафе было немного, но, как Дитер успел заметить, в основном за столиками сидели однополые парочки. К ним подошла приветливая официантка. Томас о чем-то с ней переговорил, и тут же перед ними возникли два кулинарных шедевра из тех, которые на западе Германии называли Macedonia, а на востоке — Melba, из мороженого, с шоколадом, клубникой, взбитыми сливками и посыпанные орехами. Дитер не помнил, когда последний раз он пробовал что-то подобное. Он не был сладкоежкой. Дитер посмотрел на друга. Тот рассеянно покрутил стаканчик, и, выбрав наиболее понравившееся место, запустил туда ложечку…. а потом со стоном удовольствия облизал её: — Мммм… Как вкусно!.. Дитер попробовал свой десерт и очень удивился, что никакого вкуса он не почувствовал. Совсем-совсем. Дитер хотел было возмутиться, но взгляд его опять упал на Томаса. Тот уже выкопал хорошую ямку в десерте, а теперь языком слизывал сливки с его верхушки. Он был такой забавный, с испачканной сливками верхней губой и кончиком носа, он теперь пытался слизать сливки языком. Дитеру очень захотелось ему в этом помочь. Он наклонился к губам Томаса…. Тот сразу понял намёк. Отставив в сторону своё мороженое, и уперевшись локтями в стол, он потянулся к Дитеру. Сам лизнул его верхнюю губу, и проник своим язычком в чуть разомкнутые губы. Болен немного ошалел от такого смелого Томаса и разрешил ему вести в их поцелуе. Дитер чувствовал на своей спине взгляды посетителей кафе и их подбадривающие улыбки. Так откровенно целоваться с парнем на людях ему еще никогда не приходилось, но как же это заводило, как же будоражило кровь! Поцелуй затягивался…. Дитер уже начал подумывать о горизонтальной поверхности, как почувствовал, что руки Томаса тянут его вниз. В ту же секунду они оказались на мягком матрасе. Дитер решил не вдаваться в подробности, как они здесь оказались, а полностью отдаться процессу. К тому же Томас был на редкость активен и проворен. Он быстро избавил их обоих от одежды и теперь подставлял свою шею под поцелуи. Словно заранее знал, какое место Дитеру хотелось сильнее всего поцеловать. Он стонал, выгибался, обхватывал Дитера ногами, шептал на ухо нежности вперемешку с пошлостями, что заводило Болена еще сильней. Это был их самый жаркий и откровенный секс! Только вот финал Дитер не запомнил. Точнее, он конечно был, наверное, не мог не быть…. но следующее, что Дитер почувствовал, это яркий солнечный луч из чуть приоткрытой шторы. И тяжесть от ноги на своих бёдрах. Дитер, даже не открывая глаз, знал, что они находятся в его старом доме, в Гамбурге. Только вот комната была очень непривычно, для этого времени года, залита светом. Осеннее солнце уже не обжигало, а только мягко и ярко светило. Томас заворочался, потянулся к Дитеру и чмокнул его в щеку: — Доброе утро, любимый, как спалось? Господи, сколько раз Дитер мечтал, о таком вот пробуждении…. Да, этот брутальный Дитер Болен, он очень хотел, чтобы его целовали по утрам, и спрашивали, как ему спалось? А в ответ, он мог бы подмять под себя желанное тело и показать ему как сильно он его любит, и как соскучился за эту длинную ночь. Дальше время потянулось очень медленно, даже казалось, что оно совсем остановилось. Так приятно было валяться в постели, целоваться, заниматься сексом, и никуда не спешить и ничего не делать. А потом тёплый душ вдвоем, и приготовленный Томасом завтрак, вкус которого Дитер даже не запомнил. Но разве это так важно, когда на тебя ТАК смотрят эти карие с поволокой глаза? Потом была студия, они записали песню, выступление на TV, первый концерт, божественный голос Томаса исполняет YMHYMS, победа в хит параде, и самое главное — страстные ночи вдвоём … Дитер почти не успевал отслеживать череду меняющихся событий. Время понеслось галопом. Но оно совершенно не ощущалось, потому что каждый день был наполнен радостью. Его любимый мальчик всегда был с ним, такой же красивый и любящий. Жизнь казалась сказкой, и, даже несмотря на то, что она была лишена вкусов и запахов, Дитер ощущал себя абсолютно счастливым. Только однажды, ему приснился странный сон. Он почувствовал резкий синтетический запах, напоминавший запах нагретой пластмассы и лекарств. А еще он услышал монотонное гудение каких-то приборов. Было так неуютно, что Дитер попытался понять, откуда это всё, и приоткрыл глаза. И тут же пожалел об этом: в абсолютно белой комнате на стуле, вполоборота к нему, сидел человек, располневший, темноволосый, с проседью на висках и трёхдневной седой щетиной на щеках. Человек повернулся к Дитеру, и тот в ужасе узнал и эти глаза, и родинку на левой щеке. «Нет!» — закричал он, и…. сразу проснулся. — Дитер, что с тобой? Что случилось? Почему ты кричал? Его лица касались тяжелые пряди волос, а щеку гладила нежная ладонь. «Приснится же такое», — подумал он, а вслух сказал: — Всё в порядке, Том, просто приснился плохой сон. — Ааа, — Томас опустил голову на его плечо и сладко зевнул. Дитер приобнял его рукой, но засыпать не решился. Только сильней сжал в ладони маленькую золотую монетку. **** — Сестра! Пожалуйста! Кто-нибудь! Скорее сюда! Он пришел в себя! — в палату вбежали сразу несколько человек, и аккуратно, но настойчиво выпроводили Андерса за дверь. Его всего трясло. Кто-то подал ему стакан воды. «Он пришёл в себя… Значит, с ним всё в порядке, с ним всё будет хорошо… Он обязательно поправится… Болен, ты обязательно поправишься! Ты меня слышишь?! Иначе, иначе, я не знаю, что с тобой сделаю» — бормотал, как в бреду Томас, а из глаз текли слезы….Впрочем, их никто не замечал. Третий месяц Томас практически не отходил от кровати Болена. Ему стало плохо в его офисе, констатировали врачи, «сердечный приступ». Его откачали, но в себя Дитер так и не пришел. Он впал в кому. Андерс очень боялся, что новоиспеченной жене Дитера Карине надоест тратить деньги на не функционирующее тело, и она распорядится отключить его от системы поддержки жизнедеятельности. Томас не знал, сколько он так просидел, слегка раскачиваясь взад-вперёд и смотря в одно точку. Он вздрогнул, когда его плеча коснулась чья-то рука. — Что с ним? Врач стянул маску с лица и устало потёр переносицу: — Боюсь, мне нечем вас порадовать, герр Андерс. Приборы действительно зафиксировали всплеск мозговой активности. Но это отнюдь не означает, что герр Болен пришел в себя. — Но он же открыл глаза, и посмотрел на меня! Врач отрицательно покачал головой: — Вам показалось. Его мозг разрушается. В последние дни наблюдалось ухудшение состояния, и сегодняшний всплеск — это только подтверждение необратимости процесса. Это агония. — Нет, мне не показалось! Не показалось!.. — Герр Андерс, поймите, даже если случится чудо, и ваш друг очнется, он навсегда останется полностью парализован. Томас почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он грузно опустился на кресло, его плечи поникли, голова опустилась. — Можно мне к нему? — Конечно. У вас еще есть три дня. — Почему три? — Томас вскинул свои совершенно больные глаза на врача. — Фрау Болен уже дала устное согласие на отключение системы жизнеобеспечения. Осталась простая формальность, и она прибудет сюда чрез 3 дня, чтобы подписать необходимые документы. — Но как? Он же еще жив…. Я не позволю этого сделать! — К сожалению, Вы не являетесь его близким родственником, и у Вас нет на это никаких полномочий. Прошу меня извинить, но меня ждут другие пациенты. Врач вежливо откланялся и поспешил по своим делам. А Томас остался один на один со своей бедой. *** Сон все же сморил Дитера, но дальше ночь была для него спокойной, без кошмаров. А от утренних поцелуев Томаса он готов был позабыть всё на свете. Томас был сегодня особенно нежен и сексуален. Они несколько часов подряд занимались любовью. Хотя были ли это несколько часов или несколько минут, Дитер не знал. Время теперь практически перестало для него существовать. Не нужно было никуда спешить, потому что, в любое место, куда Дитер хотел попасть, он попадал мгновенно, стоило только об этом подумать. А если ему хотелось понежиться с Томасом, то он тоже всегда мог это сделать, потому что Том всегда был рядом, и всегда с готовностью отзывался на любые его ласки. О такой жизни можно только мечтать! *** А другой Томас Андерс, из другой реальности, сидел на стуле возле умирающего Дитера Болена и нежно гладил его по руке, причитая: — Вот, Дитер, ты всю свою жизнь любил женщин, а они вон как с тобой поступают… Хотят тебя отключить, как отключают компьютер, хотят забрать тебя у меня… Нам всю жизнь мешали женщины, они всегда стояли между нами, мешали нашей любви… Но теперь всё будет по другому, я обещаю тебе, Дитер, только очнись…. Вернись ко мне… Мне так плохо без тебя, — Томас шмыгнул носом, и размазал по лицу ткущие слёзы, — Я знаю, я сильно виноват перед тобой. Я бросил тебя, сбежал, но я всегда знал, что где-то, ты есть на этом свете, на этой земле. Что я всегда могу прийти к тебе, когда захочу, и ты примешь меня или прогонишь…. Но ты был. А теперь тебя не будет… Где же ты, мой дорогой Болен? В каких мирах ты летаешь? С кем ты сейчас? Вернись ко мне, умоляю…. Я ведь так и не сказал тебе самого главного, как я люблю тебя… И всегда любил. Мучился, ненавидел, но всё равно любил… Я такой дурак, Дитер… Прости меня, пожалуйста. Томас прижался губами к руке Дитера, плотно сжатой в кулак. — Ты злишься на меня, да? Зачем ты так сжимаешь кулаки? В комнату зашла медсестра, чтобы проверить показания приборов. Томас поспешно утер слёзы и обратился к девушке: — Скажите, а почему у него так сжата рука? — Так его привезли. Доктор попытался разжать ее, но чтобы сделать это, пришлось бы ломать ему пальцы. Да и не до того было….Наверно, это мышечный спазм. Но какое теперь это имеет значение? Девушка пожала плечами, что-то отметила в своём блокноте и вышла. Томас сосредоточил всё свое внимание на руке. Он сначала попытался просто разогнуть пальцы Дитера, потом помассажировал запястье, но у него все равно ничего не получалось. Интуитивно Томас почувствовал, что это очень важно — разжать ему руку, но не мог объяснить себе, почему. Промучившись с закаменевшей рукой еще некоторое время, Томас еще больше расстроился. *** Дитер почувствовал непривычный дискомфорт, переходящий в тревогу. Он сидел в студии и перекидывал из ладони в ладонь золотой пфенниг. Томас записывал сольные партии в студии, за пультом был Луис. Голоса Томаса Дитер не слышал, но мог любоваться им через стекло. Томас был сейчас особенно красив: в комнате было жарко, и щеки его раскраснелись…. Дитер подкинул монетку в воздух, но не поймал. Она упала на пол и покатилась. Дитер хотел тотчас же её поднять, но монетка закатилась под стол, и только он собрался сползти со стула, как услышал странный голос Томаса, похожий на причитания: «Где же ты, мой дорогой Болен? В каких мирах ты летаешь?» Дитер посмотрел на него через стекло, но Томас стоял к нему вполоборота, в наушниках и что-то пел. Дитер никак не мог его слышать. Но вдруг картинка перед глазами начала блекнуть и мерцать, словно изображение на старой пленке. Окружающая его реальность словно растворялась. Дитеру никак не удавалось схватить смысл происходящего, и это пугало еще больше. Еще немного и, возможно, он увидит нечто другое — то, что ему явно не понравится…. *** «У нас остался всего один день. Завтра утром прибывает Карина, и для нас с Дитером всё будет кончено, » — такие мысли крутились в голове Андерса. Вчера к Дитеру приходил священник, прочитал молитву, он потом долго разговаривал с Томасом, уговаривая его, как истинного католика, отпустить друга в лучший мир. Но Томас не верил ему, не единому слову не верил. Что это за священник, который одобряет фактически убийство? И он не был готов, отпустить Дитера, …. только не сейчас. «Нужно только разжать ему кулак, » — постоянно думал Томас. Он еще два дня назад понял, что в руке Дитера что-то есть, и, возможно, это «что-то» не пускает его в этот мир. Он не стал никому ничего говорить…. и всю ночь напролет уговаривал Дитера разжать ладонь, поглаживая его руку. К утру он совсем вымотался и уснул на стуле. А когда проснулся, сразу кинулся к Болену. На его раскрытой ладони лежал золотой пфенниг. «Господи, Дитер, ты даже в мир иной решил взять с собой немного деньжат!» Томас взял монетку покрутил её в руке и, разозлившись, открыл окно и выбросил её. И тотчас случилось невероятное: Дитер вдруг глубоко вздохнул, выгнулся на кровати и захрипел. Томас бросился к нему, и, схватив Дитера за плечи, опустил на кровать. Трубка аппарата искусственной вентиляции лёгких выпала из его рта, и Томас отшвырнул её в сторону. — Дитер, дыши! Дыши сам, ты сможешь! Дитер попытался еще раз глубоко вздохнуть, но тут же закашлялся. На шум в комнату вбежала медсестра, за ней врач и еще пара человек из медперсонала. Все сразу кинулись к Болену — проверять приборы, слушать пульс, мерить давление. Томас, никем не замеченный, отошел в угол комнаты, сел на пол и, закрыв лицо руками, заплакал. Его измотанная нервная система дала сбой. Он не знал, что ему теперь делать и что будет дальше. Он вырвал Дитера из лап смерти. Но что потом? Они не виделись и не разговаривали несколько последних лет. Захочет ли теперь Дитер его видеть? Может быть, лучше будет сбежать, как это он всегда делал? Но на этот раз просто сбежать он не мог. Он должен был хотя бы услышать, что с Боленом всё будет в полном порядке. — Где я? — услышал он слабый хриплый голос. — И где Томас? Томас замер. Он не поверил своим ушам: Дитер позвал его? Он, стараясь не дышать, поднялся и очень тихо подошёл к кровати. Вокруг Дитера сновали врачи, но Томаса он сразу заметил. Поймал взглядом и еле слышно выдохнул: — Вот и ты…. И в ту же секунду глаза его закатились, голова безвольно упала на бок. — Пульса нет. Мы его теряем! Скорее несите дефибриллятор! Разряд! Еще разряд……………………………. ЭПИЛОГ. Дитер и Томас, держась за руки, не спеша прогуливались по набережной вдоль Эльбы. Погода была пасмурной, временами накрапывал дождик, и, защищаясь от порывов налетающего ветра Томас сильнее кутался в свой шарф. — Как странно видеть серые облака и дождик, — задумчиво произнес Дитер, поглядывая на небо — Болен, это Гамбург, тут всегда пасмурно и идет дождь. — Да, но там где я был, всегда было тепло и солнечно, и никогда не было дождя…. — Дитер, ты все время вспоминаешь свои сны, скажи, неужели тебе там было настолько хорошо? Ты был счастлив? — Да, Томас, там я был по-настоящему счастлив…. Ведь там, мы были всегда с тобой вместе. Ты любил меня, и по утрам готовил мне завтрак. Правда, я не различал его вкуса, но сам факт!.. — Чёртов романтик, — Томас толкнул Дитера локтём в бок — Ой! — с притворным возмущением вскрикнул Дитер. — Пока ты там развлекался неизвестно с кем, я тут чуть с ума не сошёл, пытаясь вернуть тебя обратно! — Я там был с тобой. И я, правда, не понимал, что нахожусь в другой реальности. Там всё было по-настоящему. Ну, почти всё… — Это как во сне? — Да, очень похоже, только намного реальней…. — И мы там тоже были группой? — Были… Только это не было настолько важно. Важнее всего была наша любовь. — А откуда у тебя взялся этот золотой пфенниг? — Мне его дал…. Я, если честно, так и не понял, кто это был. Но вот сейчас мне кажется, что это был Дьявол…. или Демон. — Но тогда бы тебя сослали в ад, а не в рай. А по твоим рассказам, ты точно побывал в раю! Дитер рассмеялся: — Может, ты прав, и это был Ангел. — И почему же всё-таки монета? — Знаешь, есть такое поверье, что деньги — это то, что тянет нас к земле, к материальному миру, и не даёт вспомнить, что мы — это не только временное тело, оболочка, что мы — это еще и бессмертная душа. Мы существуем в этом мире ради денег, и от них все наши беды и несчастья…. — Ой, ой, ой, кто бы говорил!.. — Том, поверь, пройдя чрез такое, люди меняются, и заново переосмысливают свою жизнь. Они шли какое-то время молча, каждый думал о своём. И вдруг Дитер неожиданно остановился. — Что? Что случилось? –удивился Томас. — Том, я кажется все понял … Один пфенниг — это столько стоит моя жизнь в этом материальном мире. Я продал её. А когда ты вернул монету, ты вернул меня в этот мир. — Я её никому не возвращал, я её просто выбросил! — Неважно, она мне больше не принадлежала, а значит, сделка была расторгнута. Томас недоверчиво посмотрел на Болена, пытаясь понять степень его серьезности. Дитер вышел из ступора и зашагал быстрее, потянув Томаса за собой за руку. Какое-то время они снова шли молча, пока Томас не решился нарушить молчание: — А я с Клаудией развожусь… — Зачем это? — Беру пример с тебя. — А как же Александр? — Он будет со мной каждые вторые выходные. И, если серьёзно, я не хочу, оказаться в такой же ситуации как ты. — В смысле? — Ну, чтобы меня отключили, если… — Томас, смерти нет. Мы просто переходим в другой мир, в другую реальность. — Ди, а что ты сделал, когда приборы зафиксировали твою смерть? — Я вернулся, чтобы простится с тобой там, в том мире. — А почему вернулся? Ведь ты же мог там остаться? Ведь мог? — Мог. Но не захотел. Потому что понял, что не закончил все свои дела здесь. Дитер остановился, схватил Томаса за шарф и повернул его лицом к себе: — И еще потому, что не сказал тебе в свое время главного: я люблю тебя. Выйдешь за меня? Это теперь возможно… — Ты серьёзно? — Более чем…. Если откажешь, я сбегу от тебя опять, к другому Томасу, помоложе и постройнее! — Это к кому? — воскликнул Томас, начав уже перебирать в уме всех «молодых и стройных Томасов» немецкого шоу-бизнеса, прежде чем понял, что Болен шутит. — Ах ты, старый развратник, — Томас шутя шлепнул Дитера перчаткой по щеке, — Я согласен. Дитер широко улыбнулся, вновь притянул его к себе, и крепко поцеловал. Томас не возражал. Как и в другой реальности.