Грешные души

С момента последней главы прошло 10 лет. Но я вернулась! Потому что я обещала самой себе дописать эту работу. Я немного изменила основную идею. Можно считать, что это первая глава. Через младенца хочу показать путь отречения Люцифера от Небес. Приятного прочтения! Идёт двойное повествование: от истории Люцифера к приключениям всей компании в Токио.

***

Небеса сияли вечным, немеркнущим светом — золотым, безупречным, лишённым тени. Но для Люцифера этот свет уже давно казался фальшивым. Он не согревал, а слепил. Не вдохновлял, а напоминал о бесконечном, неизменном порядке, где каждому отведено своё место и роль.       Он парил над древними руинами на окраине Эдема — местами, куда редко заглядывали другие ангелы. Здесь, среди обломков забытых храмов и рассыпающихся колонн, покрытых серебряным мхом, можно было хоть ненадолго ощутить тишину, не нарушаемую гимнами и славословиями. Только ветер шелестел в остатках резных карнизов, да где‑то вдали звенели голоса хоров, доносившиеся словно сквозь толщу воды.       Люцифер опустился на остатки мраморной лестницы, оперся на обломок колонны и закрыл глаза. Он пытался уловить что‑то за пределами этого вечного, безупречного порядка — намёк на свободу, на выбор, на жизнь, которая не расписана заранее.       Вдруг он услышал слабый плач. Звук доносился из‑под груды мраморных обломков неподалёку. Люцифер нахмурился. Плач был слишком живым, слишком человеческим, чтобы принадлежать ангелу.       Осторожно отодвинув камень, он увидел её: крошечная девочка, завёрнутая в истрёпанное серебряное полотно, лежала среди осколков. Её крылья, едва заметные, дрожали от холода, а глаза — глубокие, как бездна, — смотрели на него с беспомощностью, которая пронзила даже его, привыкшего к небесной строгости.       Люцифер поднял младенца на руки. Она тут же затихла, ухватившись крошечными пальчиками за край его мантии. Он замер, чувствуя, как что‑то внутри него дрогнуло — странное, незнакомое тепло, не имеющее ничего общего с божественным светом.       — И кто же бросил тебя здесь, как игрушку? — пробормотал он, осторожно укачивая девочку.       Он знал: по законам Небес, найдёнышей следовало передать Совету Архангелов. Но что они сделают с ней? Заставят служить, петь гимны, подчиняться… как и всех остальных. В её глазах было что‑то, чего не было у других ангелов — искра жизни.       Люцифер задумчиво посмотрел на неё. Имя должно было быть достойным, но не скованным их правилами. Оно должно было отражать её сущность — не просто ангела, а живое, дышащее чудо.       Он начал перебирать варианты в уме: «Мириэль»… слишком мягко, слишком покорно. «Серафиэль»… банально, как у сотен других. «Элира»… красиво, но безлико.       Нет, ничего не подходило. Он снова взглянул на девочку — она сонно моргнула, улыбнулась ему беззубой улыбкой, и что‑то в груди Люцифера окончательно оттаяло.       И тогда он понял.       — Азраэль, — произнёс он вслух, и имя прозвучало так, будто всегда принадлежало ей. — Пусть будет так. Ты — Азраэль.       Девочка сонно вздохнула и прижалась к его груди. Люцифер почувствовал, как её крошечное сердце бьётся в такт с его собственным.       Он прижал её к себе крепче, и в этот момент что‑то изменилось. В нём самом. В небесах. В самой ткани мироздания. Он больше не был просто Люцифером, Сыном Утренней Звезды. Он стал кем‑то ещё — тем, кто дал имя новому существу, кто взял на себя ответственность за эту искру жизни.       — Пойдём домой, Азраэль, — сказал он, поднимаясь в воздух. — Теперь у тебя есть дом. И я.       Ветер подхватил их, унося прочь от руин, а где‑то далеко, в залах Совета, кто‑то впервые почувствовал, что порядок начал меняться.

***

      Люцифер осторожно уложил Азраэль на мягкую подушку у окна — её крошечные крылья подрагивали во сне, а дыхание было едва уловимым. Он замер на мгновение, разглядывая её: такая хрупкая, такая… живая.       На следующее утро Люцифер решил, что пора искупать малышку. Он наполнил небольшую хрустальную купель росой, собранной с лепестков райских цветов — она обладала лёгким очищающим свойством и успокаивала кожу. Вода заиграла перламутровыми бликами в утреннем свете.       Он аккуратно размотал шёлковую пелёнку, в которую завернул Азраэль накануне, и на мгновение замер: как правильно держать младенца? Люцифер привык к вескости древних свитков и тяжести меча, но не к этой невесомой хрупкости.       Осторожно, почти благоговейно, он опустил Азраэль в купель. Она тут же открыла глаза и уставилась на него с серьёзным выражением, будто спрашивала: «И что теперь?»       — Ну… — Люцифер взял губку из перламутровой раковины. — Главное — не напугать. И не облить мантию. Последнее особенно важно.       Он начал осторожно протирать её личико. Азраэль моргнула, потом улыбнулась — так неожиданно и искренне, что у Люцифера что‑то дрогнуло внутри.       Когда он перешёл к ручкам и крошечным плечикам, Азраэль зашевелила ножками, расплёскивая воду. Несколько капель попало на край его мантии.       — Эй! — он поспешно отодвинулся. — Я же говорил: мантия — неприкосновенна.       Закончив купание, он завернул её в мягкую ткань, пропитанную ароматом лаванды, и на мгновение прижал к себе. Её тепло оказалось неожиданно уютным.       С кормлением оказалось сложнее. Люцифер раздобыл сосуд с ангельским молоком — редким напитком, созданным для вскармливания самых юных ангелов. Ему пришлось соврать, что напиток ему нужен для древних ритуалов.       Сосуд мерцал бледно‑голубым светом, а жидкость внутри переливалась, словно звёздная пыль. Люцифер осторожно перелил немного в маленькую чашу из лунного хрусталя.       — Надеюсь, это подойдёт, — пробормотал он, устраиваясь рядом с Азраэль.       Он смочил кончик пальца в молоке и поднёс к её губкам. Азраэль тут же отреагировала — обхватила палец крошечными губами и начала сосать с такой сосредоточенностью, что Люцифер невольно рассмеялся:       — Ну надо же, какой профессионализм.       Постепенно он научился правильно держать чашу, чтобы она могла пить, не захлёбываясь. Молоко, казалось, давало ей силы: её крылья стали чуть заметнее, а взгляд — более осмысленным.       Во время кормления Люцифер ловил себя на том, что рассказывает ей что‑то — тихо, почти шёпотом:       — Видишь эти звёзды на стене? — он кивнул в сторону фрески в главном зале. — Это не просто украшение. Это карты миров, которых здесь никогда не видели. Когда‑нибудь я покажу их тебе. Настоящие, не нарисованные.       Азраэль слушала, не отрываясь от кормления, её глаза блестели любопытством.

***

      Каждый день Люцифер находил новые способы позаботиться о ней. Он отыскал в кладовой шёлковые ткани цвета утренней зари — они были достаточно мягкими для её кожи, но при этом не слишком маркими.       Он устроил ей уютное место у окна, где мягкий свет не мешал спать, но и не оставлял в темноте. Положил рядом лепестки роз — их аромат успокаивал.       Он рассказывал ей истории — не о божественном порядке и гимнах, а о далёких мирах, где звёзды танцуют, а реки текут вспять. Иногда он ловил себя на мысли, что говорит так, будто она уже понимает каждое слово.       Каждый вечер он проверял, чтобы все окна были закрыты, а в комнате не было сквозняков. Он даже создал небольшой барьер из света вокруг её спального места — на всякий случай.       Однажды, когда Азраэль мирно спала после кормления, Люцифер сел рядом и долго смотрел на неё. Её дыхание было ровным, крылья слегка подрагивали, как будто она уже видела сны о полётах.       Он провёл пальцем по её крошечной ручке. В этот момент он отчётливо понял: он не просто заботится о найдёныше. Он защищает что‑то настоящее — живое, искреннее, свободное. То, чего так не хватает Небесам.

***

Токио, Наше время.       Садао Мао, закончивший смену в «МакДаке», устало поднимался по лестнице к своей квартире.       — Наконец‑то дом, — вздохнул Мао, доставая ключи. — Горячий душ и… может, остатки вчерашней лапши?       Он открыл дверь и вошёл внутрь. Ашии и Люцифера в комнате не было. Наверное, Ашия отошёл за печеньем по скидке.       А где задрот?       И в этот момент окно разлетелось вдребезги.       Осколки стекла брызнули по комнате. В проёме, окружённая сиянием белых крыльев, появилась Азраэль. Её глаза горели гневом, а вокруг рук кружились разряды ангельской энергии.       — Ты думал, спрячешься здесь? — прогремел её голос. — Эта жалкая конура — не цитадель, демон!       Мао резко обернулся, инстинктивно отпрыгивая в сторону.       — Азраэль?! Что ты…       Не слушая его, ангел вскинула руки. Вокруг здания вспыхнул ослепительный купол — ангельский барьер. Он мерцал рунами, блокируя любые магические сигналы и отрезая квартиру от внешнего мира.       — Теперь ты не убежишь, — прошипела Азраэль, делая шаг вперёд. — И никто не придёт тебе на помощь.       — Послушай, я не убивал Люцифера! — Мао отступал к стене. — Мы просто… разошлись во мнениях!       — Лжец! — она швырнула в него шар света. Мао увернулся — заряд попал прямо в компьютер Люцифера. Корпус взорвался, искры полетели во все стороны, провода задымились.       Азраэль настигла Мао в два шага. Схватила за грудки и прижала к стене.       — Ты заплатишь за это! — прошипела она, приблизив лицо к его лицу. — Даже если это будет стоить мне жизни!       Её ладонь засветилась ярче — она собиралась нанести финальный удар. Но в тот момент, когда энергия уже готова была сорваться с её пальцев, барьер вокруг здания вдруг изменил цвет — из белого стал тёмно‑фиолетовым.       Азраэль замерла, почувствовав, как её собственная магия начала сопротивляться.       — Что?.. — она оглянулась на мерцающий купол. Руны на нём перестроились, теперь они складывались в демонический узор.       — Неплохо поставленный барьер, — раздался спокойный голос у неё за спиной, но стоило только Люциферу посмотреть в сторону. — Мой… компьютер?! — прошипел падший, сжимая кулаки. — Ты. Разъебала. Мою. Технику!       Азраэль на мгновение растерялась. Люцифер сделал шаг вперёд, и воздух вокруг него задрожал от сдерживаемой силы.        Азраэль почувствовала, как барьер дёрнулся, словно оживший хищник. Фиолетовые линии потянулись к ней, обвивая запястья.       — Отпусти Мао, — властно произнёс Люцифер. — Сейчас же.       Ангел разжала хватку. Мао мягко опустился на пол.       — Люцифер?.. — голос Азраэли дрогнул. — Но… ты же… ты не вернулся на Энте-Исла после битвы с Мао! Я думала, он убил тебя!       Люцифер подошёл ближе, и барьер начал рассеиваться, возвращаясь к нейтральному белому цвету.       — Как видишь, я жив, — он слегка приподнял бровь. — И должен заметить, весьма впечатлён твоей решимостью. Даже ценой собственной жизни? Достойно.       Азраэль опустила взгляд, её крылья медленно потухли.       — Прости, Мао. Я ошиблась. И прости, Люцифер… Я постараюсь что-то сделать с компьютером.       — У тебя срок — неделя. Иначе я тебя уничтожу.       И тут дверь в квартиру тихо скрипнула.       На пороге стоял Ашия с пачкой печенья в руках. Он ошарашенно оглядел разгром: разбитое окно, обломки компьютера, разбросанные книги…       — Г-г-господин, — протянул он, медленно моргая. — Я что, всё пропустил?       Мао обернулся и устало вздохнул:       — Ашия, дружище… Ты как всегда вовремя.