Верни им крылья

- Папа, ты очнулся! - Серебряная драконочка с синим гребешком провела языком мне по лицу. - Да, хорошая моя. - А вот силы я свои переоценил, похоже. Горло то ли пересохло, то ли было обожжено. - Пить. Меня приподняли, подставляя к губам стакан с зеленоватой субстанцией. Я с сомнением взглянул на Хасса, склонившегося над моей тушкой. Он кривовато улыбнулся. - Пей, я уже такой выпил, вкусно. Он помогает восстановить силы и способствует регенерации. Варил Таркас, его познаниям я верю. После того, как он защищал наших детей, я верю ему безоговорочно. Я послушно проглотил горьковато-сладкий напиток с отчётливым запахом валерьяны. Дракон, сидевший надо мной, помог мне сесть, прислонившись к дивану, и я наконец получил возможность осмотреться. На стенах гостиной красовались живописные дыры и подпалины, шторы прожжены, с потолка кое-где обвалилась побелка. - Спасибо. - Голос ещё был хрипловат, но боль ушла. Дракончики прижались к нам, обвивая хвостами и лапками, встопорщив крылышки. Я аккуратно погладил их вдоль ещё мягких гребней и прошептал: - С рождением, мои хорошие. Ответом мне стало радостное чириканье детей. Тут в комнату зашли Таркас с Виларом. Человек прихрамывал, у дракона были ожоги на руках и синяк под скулой. - Как вы тут? - Жить будет. Спасибо вам. - Я попытался встать, но Хасс прижал меня за плечи к дивану. - Сиди ты, только грудь тебе заживил. - Я бросил на него вопросительный взгляд. - Не будь ты хотя бы частично драконом и если бы не дети, ты бы уже был трупом. Молния в грудь с двух метров - это прямой пропуск на кладбище. Услышав упоминание себя, драконята заелозили в моих объятиях. Наконец подал голос голубоглазый дракончик с фиолетовой чешуёй и алым гребнем. - А что мы сделали? Таркас слегка улыбнулся и проговорил: - Драконы - это как громоотвод. В старом мире нас называли танцорами, за наши Громовые Танцы. Во время грозы самые проворные и магически сильные драконы взлетали в небо и танцевали между молний. Верховодили в таком танце шаманы: лучшие маги и мудрые вожди. - При этом он хитро смотрел на третьего дракончика, жемчужного с серебряным гребнем и темно-синими глазами. - Ты интересно рассказываешь, но тот мир остался далеко позади. Я понимаю, на что ты намекаешь, но я не смогу стать шаманом, потому что меня некому обучить. После чего дети вернулись к вылизыванию моей груди, видневшейся из дыры в рубашке. Сначала пекло, потом просто тянуло кожу, а затем я почувствовал, что место ожога немилосердно чешется. - Держи его! На меня навалились все, кто был в комнате. Руки прижали Таркас и Вилар, бёдра оседлал Хасс, а плечи и грудь оккупировали драконята, вылизывающие место ожога. - Папа, не вырывайся, сейчас поболит и пройдёт. Ты только лежи смирно. - Но я не мог. Боль и жар поглощали сознание. В какой-то момент мне послышался плач, потом вроде детские ручки гладили мне грудь, с которой сорвали ошмётки рубашки. И от этих маленьких ладошек по пылающему телу расходились волны живительной прохлады. Окончательно в себя я пришёл в ванне. Тёплая вода казалась удивительно плотной, охватывая как в кокон, будто я лежал в киселе. Дверь открылась, впуская прохладный воздух, на пороге стоял Хасс. Увидев, что я в сознании, он вошёл и присел рядом с ванной. - Хвала Небу, всё зажило. Молния оказалась с сюрпризом... Как ты себя чувствуешь? Я прислушался к своим ощущениям: кроме странного восприятия воды, и небольшой боли в груди я не чувствовал ничего необычного, о чем и сказал дракону. Пока я говорил, мимо Хасса прошмыгнул голубоглазый мальчик, выглядящий лет на пять. - Это из-за настойки чёрных лилий. - Проговорил малыш. - В молнии было ещё заклинание живого огня. Я вопросительно взглянул на Хасса, который кивнул, подтверждая слова нашего сына. - Долго я в ней лежу? - Нет, но вылезать пора. Сын, выйди, пожалуйста. Мальчик безропотно развернулся и покинул ванну, а муж легко подхватил меня под мышки и вынул меня из воды. Я и не догадывался, насколько дракон силён... Пока я осмысливал это, Хасс завернул меня в полотенце и как пушинку вынес наружу.