Долго и счастливо

"Я схожу с ума! Мне мало-мало-мало... Мне мало-мало-мало тебя! Знаю я сама... Мне мало-мало-мало, Мне мало-мало-мало тебя." ...Джулия проснулась посреди ночи, ощутив непосильную тяжесть тонкой, но крепкой руки, бесцеремонно захватившей ее тело. Теплое, безмятежное ровное дыхание обжигало шею живительным огнем - способным раскалить и Бездну. Ванг не смогла удержаться от невольной улыбки, почувствовав на себе шелк любимых волос – так незнакомо и близко. Странное непреодолимое желание, побудило ее легким, бесцеремонным движением провести рукой по червленому мягкому золоту, проводив девушку дальше по просторам красочных сновидений. Спи, спи моя девочка. Пусть обязательства и расстояния не позволят нам быть вместе - я никому не дам в обиду. Я буду твоим ангелом - далекой звездой из Бездны - темной и холодной - теплой и яркой только для тебя. И пусть ты не узнаешь об этом, не увидишь - как не знают люди своих ангелов, греющих их своим крылом. Улыбка растянула губы, когда невнятные, тихие звуки, дуновением летнего ветра погладили шею...Рука сама собой потянулась вперед, сильнее обхватывая тело, которое находилось совсем рядом. Тая в сахарной, незнакомой и невозможной неге так долгожданного тепла, Джулия не могла допустить потери контроля над, ситуацией аккуратно, но верно отстраняясь от безответно любимой, которая должна оставаться таковой. Когда дыхание уже не палило кожу и рука наконец оказалась в зоне дозволенных границ, Ларина издав неясный и неосознаваемый звук, нагло и целенаправленно перекатившись в сторону, пустив насмарку все старания Духа Хаоса. Вцепившись в нее сильнее прежнего, поистине мертвой хваткой она, так же беcсознательно, отчаянно принялась искать изгибы лебединой шеи... Джулия забыла дышать. Все инстинкты, желания, потребности - замкнулись в оковах чувственных губ, легким парусником по волнам скользящих по ее лицу. Она знала, что оно - такое совершенное и прекрасное стало таковым в миг, когда они врезались в ее уста... Что-то лопнуло, разорвалось внутри. Наверное, это рамки и запреты отошедшие на второй план на фоне мягкости нектара, блаженным соком истекающей по венам. Жадно и остервенело выпивая его с других губ, Ванг не хотела думать о том, что поступает неправильно, пользуясь состояние девушки с не меньшей щедростью отдающей ей свое тепло. Пусть, пусть она думает, что это сон. Зато это будет самый сладкий и желанный сон в ее жизни... Джулия вдохнула, сладкий к счастью тихий вдох, ощутив руку, беспардонно ползущую по ее груди. Она едва успела ужаснуться такому раскладу, наткнувшись удивленный взгляд широко и судя по всему, давно глаз. Однако ее попытки предотвратить преступление со не нашли одобрения со стороны «жертвы». - Таня так...нельзя, - вдохами между разорванных поцелуях шептала Джулия, не в силах противостоять мурашкам прикосновений тонких пальцев, уже забравшихся под одежду. - Можно. Я разрешаю, - уверенно выдыхала Таня, жадно сминая губами ее шею, извивающуюся в требовательных изгибах. Последние сомнения и сопротивления стерлись в прах. Они рассыпались, растворялись блесками звезд родного голоса, впитываемого каждой порой кожи. Золота любимых волос, рассыпающихся в ее ладонях. Волшебства любимых рук, воспламеняющих самые чувствительные участки холодного тела. Ясное желание пробило мозг, коленом упершимся между ног. Нет, она сделает это! Пресекая неумелые попытки Тани вдоль и поперек исследовать ее тело, она нырнула под одеяло, легким стремительным движением задирая наверх ночнушку - препятствие к белоснежной плоти, тут же попавшей в оковы чувственных губ. Пропуская через себя каждый сантиметр шелковой, невозможности нежной кожи, она пыталась впить без остатка, удержать тепло души, светящейся изнутри, казалось даже сквозь телесную оболочку. Неимоверным усилиями воли сдерживая связки от сладострастного, дикого стона свидетельствующего об остроте ее возбуждений, Таня не могла думать ни о чем. Да есть ли эта потребность в человеке испытывающем истинное счастье? Подлинное. Искренне. Яркое, словно лучи утреннего солнца, сжигающего все своими светом. Вот и героиня бессмертного, пушкинского произведения, забыла о своем семейном положении поле, или других серьезных препятствиях, обернувшихся пылью. Нет! Она променяла беспечно, променяла их. На ровное размеренное дыхание на своем теле. Руки, скользящие по нему каплями дождинок. Манящие губы, впивающиеся в нее сладким жалом. А они опускались все ниже и ниже - нежнее и нежнее, усиливая пульсацию в интимном месте, изнывающего в нетерпении вожделенного акта. Каждой клеточкой ощущая степень ее желания, Ванг не медлила с действием, наконец отодвинув резинку трусов. Таня до боли закусила губу, готова взорваться протяженным стоном, который вылился в кольцо любимых уст, когда несколько тонких пальцев трепетно и властно проникли в ее тело. Выпивая такие же сладкие неслышные стоны с долгожданных, не зацелованных ею губ, Ванг продолжала свое дело в полной мере демонстрируя свою натуру. Безумную. Бесцеремонную. Страстную. И бесконечно властную. Контролирующую все, что ее окружает. И тем более любит. В чем уже не сомневалась Таня, снова и снова доверяясь движениям этих виртуозных, пальцев играющих на струнах не только ее тела, души - оборвавшей все тросы и воспарившей в незнакомого небо - до которого, оказывается, можно было дотянуться рукой. Раствориться, раствориться в этой безудержной Бездне, замкнувшейся в теле, находящегося рядом. Невозможно. Близко. И так страстно. Умирая в сладостной пытке, обезумевшие девушки не представляли о ее завершением. Слишком неразумным - наравне преступлению, было растрачивать эти мгновения, заставляющие поверить в вечность. Нежность. Неизбежность. И ту самую любовь, которая зарождалась в сердце весенним цветком... В другом же крепла утверждалась, не оставляя сомнений в своем существовании. Громкие звуки, заставшие на месте преступления, злонамеренно прервали идиллию. Самым страшным был факт того, что они раздались на той стороне кровати. Вскочив с места, как одна девушки, так же синхронно посмотрели в сторону Аньки. К великому тревожному, изумлению более звуков не раздавалось. - Как думаешь, она слышала? - шепотом спросила Ларина, повернувшись к Ванг. Та пожала плечами. - Если бы она, что-то услышала мы бы уже не слышали ничего, - сказала Джулия внимательнее разглядывая постель. - Она бы весь отель на уши подняла... - Ага, - скептически отозвалась Таня. – Знаешь, какая она лиса. - Знаю. Дух Хаоса насторожилась, изучаемая внимательным взглядом. - И все-таки добилась своего… Джулия едва заметно кивнула. Надо было всеми силами избегать серьезного разговора, который зашел бы в тупик, если не обернулся скандалом. - Ладно, - сказала она, поднимаясь с кровати. – Пойду, проверю. Аккуратно подойдя к кровати, она склонилась над мерно спящей девочкой. Скулы ее болезненно дергались. Где-то внутри затерялся тихий стон, послуживший нарушителем покоя. - Тихо, тихо, - прошептала она, положив ладонь на вывихнутую ногу. Ей потребовалось меньше минуты, чтобы определить источник боли снять ее с поврежденного места. - Вот и все, - заверила она, вернувшись на кровать. - Она больше нас не потревожит. - Ты что убила ее? - изумилась Ларина. - А надо было? - Ванг, - засмеялась она, толкнув локтем в бок девушку. – Ну, честно что с ней? - Да успокойся, все нормально с твоей родственницей. Спит сном младенца после очередной дозы анальгетика. Как, оказалась, срок окончания предыдущей, чуть не разбудил нашу красавицу. - Молодец, - восхитилась Таня. - Ты наша спасительница. Ее глаза загорелись, нездоровым азартным блеском. - Я просто обязана тебя отблагодарить… А заодно и отомстить за изнасилование. Руки полезли, под так и не снятое нижнее белье. Однако нельзя было допустить репризы. Партия уже сыграна. Увы, не в ее пользу. Поддаться этой слабости снова - значит потерять недавно появившуюся душу, слившуюся в другую уже окончательно. - Таня прекрати, - не оставляла попыток Дух Хаоса, уйти от поцелуев испепеляющих кожу. - Мы не должны снова... Однако все сопротивление были опрокинуты в Бездну вместе с ней самой на кровать, раскалившуюся от их безумия. Пришла пора Джулии прощаться с остатками одежды под властью тонких рук, в которых она никогда не подозревала такой силы. Силы, которую уважала и которой могла безоговорочно довериться. - Давай, давай, девочка моя, - голос, дрожащий под струнами пальцев, разрывающих последние препятствия к груди, поддавшийся вперед к наслаждению. - А, - тихий стон посмел задержаться на губах Джулии, когда шелковые губы уткнулись в ее, грудь надеясь выпить душу. Забывшаяся и отрекшаяся от себя самой, Ванг, блаженно припала к плечу любимой, также нежно перебирая губами нежные локоны. Однако белокурая голова опускалась ниже, в целях добраться до главной неги, препятствовать которой не было сил. Оставалось запрокинуть голову до небес, когда нижняя часть гардероба была бесстыдно спущена вниз. Губы, уже открытые для стона были захвачены властью губ, оказавшихся в другом месте. - А как ты хотела - как ты с со мной так и я, - засмеялась Ларина, обхватывая ее шею, прежде, чем наконец войти двумя пальцами в зону наслаждений. Заряженная порохом Ванг взорвалась, разлетелась, звездными искрами Бездны, которой была совсем недавно. Которую бессовестно, предала ради человеческого счастья. Нет. Она знала, что не потеряла могущество. Наоборот стала сильнее, обретя себя, такую которой не была никогда. И которой должна быть. Сейчас. Здесь. В этом мире. С этим белокурым, бесстыжим полудетским, созданием выжимающим из нее все соки, захлебывающемся им до удушья. Ларина, Ларина. Тебе ли бояться смерти? Ты и есть жизнь сама, жизнь которая и держит все на земле. В обманчиво хрупких руках способных свернуть с ее орбит. - Я люблю тебя, - тихий выдох, поднимает пик наслаждения. Легкая и незамысловатая вырывается из груди, разрывая все цепи - руша все стены и мосты, разделяющие девушек. Ничего ответив, - расположившись где-то на груди, Ларина подняла на нее глаза. В которых загорелись звезды. И покатились из глаз всемогущего Духа Хаоса, не способных наполняться слезами…