Эссенция...

Традиции бывают разные – и хорошие и плохие. У кого-то свои, личные, есть у группы людей или у целой нации, континента или всего мира. Одной из таких традиций было празднование нового года – украшение ёлки, музыка, салат, шампанское. Все, кто весь год кичились тем, что уже давно не смотрят телевизор – включали давно забытый «ящик», чтобы послушать главу государства, выступление которого станет сигналом к открыванию бутылок шампанского. Множество весёлых, шумных компаний соберутся в самых разных местах – на огромных площадях, квартирах, дачных домиках, некоторые окажутся в метро или в машине, но всех объединит момент, когда часы покажут 12. Он тоже был таким. Веселился на вписках, кричал «Ура», пил алкогольное и не очень, но внутри всегда мечтал об одном – встретить новый год в полном и бесповоротном одиночестве. И вот – его желание исполнилось. Почти. Потому что он считал свою машину – таким же живым существом, другом и спасителем, к которому его даже несколько раз ревновали. Двигатель мерно тарахтел под капотом, но динго никуда не собирался. Он стоял в гараже и грелся внутри машины. В сущности это и был его новый год – один, в гараже, наедине с машиной. Совершенно один. Паршивое желание. Но стоило ему посмотреть на бортовые часы, которые показывали без нескольких минут полночь, как рядом с ним появилась попутчица. И он не мог назвать её никак иначе, потому что вместе с ней появился и тот самый путь, который они однажды проехали – ночной переезд из одного города в другой, бесконечный асфальт, редкие фонари, дальний свет огромных фур и автобусов, а главное – музыка и бесконечные разговоры, трёп, шутки, истории. Сейчас с ним осталась лишь музыка. Старенькая магнитола старательно отыгрывала своё. Он повернул морду и увидел, что на пассажирском сидении сидела такая же, как и он сам, собака-динго. Как будто слушая его весёлые дорожные истории, она заливалась беззвучным смехом, закинув свои длинные, стройные лапы на торпедо. Пошевелив ушами, динго смог расслышать её смех – такой простой и тёплый, откровенный и беззаботный. Тот самый смех, по которому он так скучал. В машине стало тепло. Но стоило неслышимой истории закончиться, и она прекратила смеяться, лишь улыбаясь по привычке. Какое-то время она смотрела на дорогу, которая скрывалась под колёсами его машины. Потом она как бы невзначай посмотрела на водителя, и в ту же секунду наваждение пропало. Вернулся холод и мерный рокот на холостых оборотах. Дорога превратилась в стену гаража, исчезли путевые огни. Динго быстро заглушил двигатель, вытаскивая из кармана мобильник и набирая чей-то номер. До полуночи оставалось уже меньше минуты. Как только он захлопнул дверь машины, в тишине праздничного города он расслышал этот заливистый, чистый смех. Конечно, ведь его истории не кончались никогда, и он мог выдумать их даже на ходу. Быть в одиночестве больше не хотелось. Традиции бывают разные. Некоторые хорошие, а некоторые плохие. Кто-то придумывает их сам, а за кого-то придумывают их другие. Какие-то из них дело сугубо добровольное, а иные требуют обязательного исполнения. Он спрятался в самую дальнюю часть офиса, куда без особой нужды никто не заходит. Предварительно убрав все напоминания о своём же дне рождения, он тихо сидел, работая на своём верном ноутбуке, попивая кока-колу из самой большой кружки. Всего лишь вторник – зачем отвлекаться на что-то, кроме работы? Впереди трудовая неделя, множество планов и материалов к усвоению. Да и кто вспомнит о его маленьком дне, который почему-то считают праздником на этой новой работе? Яркий свет от монитора резал глаза, и он на мгновение прикрыл их, протирая кулаком, и тут же оказался в другом месте. С тем же самым ноутбуком он сидел уже не в дальней части офиса, а на небольшом пригорке. Внизу стояла его машина, чуть дальше – большое, чистое озеро, в котором плавала лодка и плескались его друзья. Приятный свежий ветерок сдувал с него жару, трепал свободную жилетку и уши. На мониторе его ноутбука, стоявшего на коленях, была написана какая-то умопомрачительная история, но как бы он не вглядывался в неё – он не мог вспомнить что же он написал в тот жаркий июльский полдень на карьере. Его друзья отлично знали, что не стоит тревожить динго в моменты, когда им владеет муза, так что не спешили подняться к нему по крутому песочному обрыву. Но стоило ему посмотреть чуть в другую сторону, как он снова увидел молодую, красивую динго, лежащую прямо на земле рядом с ним, и с живым, неподдельным интересом наблюдала за тем, что само собой появлялось на мониторе. Для него содержимое казалось лишь неярким белым пятном, но вдруг самочка приподнялась на локтях, изящно выгибаясь спинкой, и провела лапой по его глазам, будто снимая с них невидимую миру пелену. Картинка сразу же обрела чёткость, как будто на телевизоре прибавили настройки цвета и контрастности. Текст на мониторе стал разборчивым и понятным. Однако, пока динго и не думал читать его. Он понимал, что стоит ему прочесть хоть слово из того, что он написал – и всё закончится. Он безотрывно смотрел лишь на неё, а динго читала что-то на ноутбуке и смеялась. Негромко, но откровенно и чисто, без всякой фальши, с которой смеются те, кто готов перегрызть друг другу глотки. Он не смел задать ей вопрос, он не хотел прерывать этот смех, он хотел лишь понять. Наконец, когда она перестала смеяться, динго улеглась на его колени головой, потеснив ноутбук. Несколько секунд смотря ему в глаза, она лишь взглядом показала ему на монитор. На нём было лишь одно слово. Но какое – он не успел рассмотреть. Из мира карьера и лета его вырвал чей-то голос. -Думал что спрячешься? Хренушки! Наша агентурная сеть не знает ни границ, ни совести! Пошли! С улыбкой захлопнув ноут, динго встал со своего насиженного места и пошёл в переговорную, где его уже ждал торт. Какие-то из традиций хочется запомнить, какие-то выпадают из ума на следующий же день. Для кого-то традиции – простая привычка, а для кого-то настоящий ритуал с необычайным множеством обязательств. На часах было без трёх минут три ночи, и несмотря на тяжёлый день, сон почему-то так и не шёл. Включать ноутбук не хотелось. Свет, чтобы почитать что-нибудь – тоже. Оставалось проверенное, давно испытанное и надёжное средство – наушники, плеер, музыка. Но даже когда голову наполнили мелодии и ритмы самой разнообразной эстрады, лежать на кровати всё ещё тоже не было желания. Все разъехались по своим делам. Уже которые выходные проводились в полном одиночестве – сложно сосчитать. Пройдя вдоль стен своей комнаты, динго положил лапу на коллекционные фигурки персонажей одного из его любимых мультфильмов. Они покрылись толстым слоем пыли, но отряхивать их особой нужды не было. Они как будто напоминали ему… Где-то за окном проехала машина, на миг выхватив из темноты фигурку, которую динго держал в лапе. Стоило лучу фар пропасть, как вся комната залилась солнечным светом. Он стоял у гаража своего друга, держа эту самую фигурку в лапе, предлагая повесить её на зеркало заднего вида в салоне. Он и молодой, тощий койот только-только закончили какую-то интересную и сложную операцию, у всех было замечательное настроение, и даже когда что-то не получалось, никто не падал духом. Рядом с машиной снова стояла она – в потрёпанной, грязной, перемазанной машинным маслом одежде, с баллонным ключом наперевес. Оставив фигурку на торпедо за рулём, динго обошёл машину, внимательно оглядывая странную самку. Он как будто не знал её. Как будто – потому что он отлично её помнил. Даже более того – он помнил её лучше, чем всё остальное. Он даже не мог сказать что конкретно он и его друзья сделали с машиной. Всё вокруг начало терять чёткость, лишь самка Динго оставалась в фокусе. Внезапно его друг рассказал какую-то шутку, но расслышать её было невозможно – его голос походил на неразборчивый гул, но весь смысл был в самом последнем слове, после которого знакомая незнакомка снова залилась своим смехом. Но ему было понятно, что что-то не так, что он должен был помнить ту шутку, он сам знал каким словом оканчивался этот анекдот. -Что он сказал? – спросил он вслух. Динго перестала смеяться, и повернулась к нему с лёгкой, игривой улыбкой. -Что он сказал, - повторила она, но не в вопросительной, а утвердительной интонации. -Я не помню. -Я помню, - ответила она. До динго начинало доходить, что что-то не так, что вокруг него творится какая-то неразбериха. Что весь мир смазался как краски на палитре у художника, закрутился как в старых английских комедиях, но она всё ещё сохраняла свою чёткость. Она была для него целым миром. -Что он сказал, - снова повторила она, показывая куда-то пальцем. Перед динго лежал оторванный номерной знак, цифрами вниз. Но цифр на нём не было, лишь одно слово, большие чёрные буквы на белом фоне. Но стоило ему перевернуть знак, как он понял что в его лапе всё та же пластмассовая игрушка. Традиции соблюдают и не соблюдают. Кто-то пытается им сопротивляться, а кто-то – с нетерпением их ждёт. На большом карнавале было весело, но как обычно – не ему. Сидя рядом с гримёрной, и попивая газировку из огромного пластикового стаканчика, динго хмуро глядел на толпу разношёрстных зверей, ожидающих больших, знаменитых гостей на сцене. Его работа была закончена ещё до момента запуска зрителей на площадку – из колонок доносилась тихая фоновая музыка, световые приборы лениво выписывали рандомные вензеля по сцене и танцполу. Организаторы никак не давали добро на начало самого представления, но его пыт подсказывал ему, что до начала активной работы оставалось по меньшей мере сорок минут, а то и целый час. Допив остатки напитка, динго встал со ступенек на подходе к гримёрке, и пошёл оглядывать свои труды. Какого же было его удивление, когда на проходной, за ограждением и полицейским кордоном он вновь увидел её – молодую самку динго, ту, которую постоянно вспоминал но никак не мог вспомнить где и когда он её видел. Казалось, что она пришла и не на концерт вовсе, но до скучающего вида ей было очень далеко. Казалось что её принесло сюда толпой фанаток и поклонников творчества какого-то именитого ди-джея, из-за которого динго и занесло на эту площадку. Он несколько раз протёр глаза и встряхнул головой, будто пытаясь отогнать таинственное наваждение. Эта самочка, которую он точно видел в своих воспоминаниях. И вот они снова встретились, и всё казалось таким реальным… До того момента, когда она обратила внимание на него. Остановившись в какой-то момент она медленно повернула свою мордашку, уставив свой взгляд ровно на него. Динго тут же попытался проснуться. Это он так думал. Очнуться, пробудиться, вылезти из этого сна, всё что угодно – но её взгляд продолжал терзать его. Душа рвалась в неведении – убежать или наоборот подойти и спросить кто она такая. В голову залезли простые, скептические мысли: а вдруг это просто совпадение, или галлюцинации? Вдруг он сам её придумал и начал запихивать в свои воспоминания – такие тёплые, простые, счастливые… Сам выдумал её не самый простой характер, наделил её неотразимой фигурой, и этим потрясающим, чистым, звонким, заливистым смехом? Открыв глаза он снова увидел её и небольшой манящий жест. Терять было нечего – можно было либо сойти с ума, либо окончательно излечиться. Динго подошёл к стальному барьеру между танцполом и территорией ярмарки. Динго, довольно вильнув хвостом, опёрлась на него лапами, изящно выгибая плечи. -Ну что, пропустишь меня в самую главную зону этого представления? Этот вопрос совершенно выбил его из колеи. Поначалу очень захотелось ответить стандартное «Простите, я вас не знаю, обратитесь к промоутеру», но он точно знал её. И даже не мог соврать. -А я… Знаю… Вас? – не решившись переходить сразу на «Ты» обратился он к динго. -Ну ты же помнишь, - улыбнулась она. -Хорошо, - внезапно для себя кивнул Динго, беря её за лапу и протаскивая к проходу через кордон. На удивлённые взгляды охранников – показывал им пару браслетов на своём запястье, которые давали ему право полного прохода куда угодно. Протащив её на проходную, лишь показал на неё большим пальцем, буркнув что-то вроде «она со мной», обернулся и увидел что сзади уже никого нет, а его лапа сжимает пустоту. Вскинув взгляд, он понял что на него смотрят несколько десятков удивлённых глаз. -Извините. Буркнув это простое слов о и отходя от кордона, Динго взялся за голову: сойти с ума, или… Додумать эту простую мысль ему не дал чей-то торс, в который он уткнулся носом. Она сидела на небольшом уступе уже внутри охраняемой зоны, и громко, заливисто смеялась. Настолько весело, что он не смел перебить её даже сейчас, когда его сознание так его подставило. Но когда она наконец-то перестала это делать, Динго снисходительно посмотрела на него, и будто читая его мысли ответила на незаданный вопрос: -Твоё сознание тебя не подводит, ты в полном порядке, - заверила она его, спрыгивая со сценического уступа и поправляя его рубашку, - Скорее это я не от мира сего. -Кто ты? – наконец-то спросил он. -Узнаешь утром. Ты же работаешь на этом карнавале до утра, так? Я бы могла побыть с тобой. -Ты реальная? Или мне просто… В ответ на этот вопрос она взяла его лапу и ткнула ею себя в грудь. -Мне всё ещё может это казаться… -Тебя покусать? – недовольно рыкнула динго, ухмыльнувшись. -Не надо, - признался Динго, - Ну я не знаю… -Тебя подменят, - заверила Динго своего спутника и сама уволокла его за лапку. Всю ночь они бродили по ярмарке. Они даже не знали в честь чего она была, всё время разговаривали друг с другом. Он многое узнал о своём мире – где он жил существовали они – духи, можно сказать эссенции самых разных стихий, состояний, даже веществ. Иногда они приходили в этот мир, чтобы забрать кого-нибудь, потому что попросту влюблялись в простых живущих зверей. Она была памятью. В момент, когда она сказала это, они сидели на небольшой трибуне, наблюдая восход солнца. В лапах были свёртки сахарной ваты, но лишь она обращала на сладость внимание. -Так и… почему ты здесь? – спросил он, вертя в лапах сахарную вату. -Ты ещё не догадался? Или просто не хочешь? -Не хочу чего? -Вечности! – весело ответила она, снова набивая свою пасть сахарной ватой. Он призадумался. Конечно его жизнь – не фонтан. Конечно всё было не так уж хорошо. Очень хотелось не участвовать в этой варварской бойне, некогда называвшейся цивилизацией. Не успел он дать свой положительный ответ, как она, расквитавшись с сахарной ватой, встала со своего места. -Сейчас, - сказала она, - Только там, где ты почувствуешь что нет ни прошлого ни будущего. Где у тебя не будет воспоминаний и будет только сейчас. Там я возьму тебя с собой. -Почему ты уходишь? – лишь спросил он. Самочка динго пожала плечами, выкидывая тросточку от ваты. -А что, мне нельзя? Что ответить на такое заявление у него не нашлось. Усмехнувшись, он тихо попрощался с ней и остался одиноким динго на пустых трибунах закрывающейся ярмарки. Он хорошо помнил эту ярмарку и те слова, которые сказала ему динго. Конечно слова духа памяти были туманны и загадочны, но он быстро разобрался в этой загадке, и с того самого дня активно готовился к тому, чтобы оказаться в том самом месте, где было лишь «Сейчас» и не было никаких воспоминаний. Машина за это время приобрела усиленную подвеску и обулась в агрессивную грязевую резину, обзавелась лебёдкой и экспедиционным багажником. На всё это динго тратился не жалея сил и времени – он даже не помнил того полугода, который потратил на то, чтобы уехать из своей жизни на своём мощном внедорожнике. Впереди ждала неизвестность и самое великое приключение в его жизни. Машина скрипнула тормозами у опушки небольшого леса, рядом с маленькой заброшенной деревушкой на окраине земли, или, как некоторые бы сказали – в самой-самой заднице. На десятки километров вокруг никого, кроме него не было, и никто не помог бы ему в случае неудачи на дороге, но никто и не был нужен. Он оставил свою машину не закрывая её, и вошёл в лес. Пройдя опушку и небольшую березовую рощицу, он вышел на необычное для леса место. Подобно огромным стражникам перед ним стеной стояли гигантские тополи, но стоило протиснуться между ними дальше, как ощущение безмолвной многовековой охраны лишь усиливалось. Деревья стояли плотным кольцом вокруг не очень большого, но выдающегося холма, на котором своеобразной опушкой росли самые настоящие яблони. Откуда-то динго знал что это – Малиновка, но откуда – не хотел вспоминать. На этом месте он не хотел вспоминать ничего. Поэтому она и появилась рядом с ним в своём традиционном летнем платьице, даже без обуви. Динго не удивился. -Привет, - буркнул он, не поворачивая головы в её сторону, а смотря лишь на вершину холма, где стоял одинокий раскидистый дуб. -Пробежимся на вершину? – предложила она, сразу же переходя на бег, и заманивая своего спутника выше, на холм. Со стороны картинка была сюрреалистичная – высокий динго в тяжёлых военных берцах и костюме под цвет «хаки», в профессиональном обвесе, и она – в лёгком белом платьице. Но как бы он не старался забыть, на его глаза навернулись слёзы. Он знал что надо сделать, если она была той, за которую себя выдавала. Бухая своими лапами по земле, он в момент догнал её, и, не спрашивая разрешения подхватил её на свои лапы. Так, с ней на своих руках, он начал подниматься на этот холм, к небольшому, изящному деревцу. Традиции бывают разные. Грустные и весёлые. Какие-то хочется соблюдать, какие-то нет. Какие-то общепринятые, какие-то личные. Традиции. У него была лишь одна личная. Грустная. И он не хотел её соблюдать. Не хотел возвращаться. Сегодня было не до смеха даже ей. Конечно, она доехала до вершины холма буквально на плечах у динго, но когда тот опустился на колени, она быстро покинула своё место, и присела рядом. Не смеясь, но улыбаясь. На небольшом сером надгробии всё ещё сохранились цифры и короткое имя. Она была с ним почти всю его жизнь, но теперь здесь, на этом холмике, под осиной она осталась навсегда. Это было так тяжело забыть. -Не надо забывать, - тихо сказала она, гладя самца по плечу, - Так ты лишь предаёшь её. -И тебя? Динго коротко покивала. -Что теперь? – с трудом удерживая слёзы, спросил динго. -Скажи ей «До свидания». Ты ещё сюда вернёшься. -А ты, со мной? -Конечно. Время стёрло следы из истории, но память о тех событиях осталась. Кто-то вспоминал странного Динго на старой машине, тихо попивающего газировку на заправке. Кому-то посчастливилось познакомиться с ним поближе, когда он помогал вытаскивать машину, улетевшую в кювет. О нём всегда вспоминали на его работе – без особого энтузиазма, но ничего плохого. Обо всех вспомнят потом – об этом факте есть кому позаботиться. Но главное чтобы было что вспомнить – и это что-то создаётся нами и ими прямо сейчас.