attitude and latitude

- Нет-нет-нет, не надо так задирать голову, будто у тебя шея сломана, - причитала Марта. – Смотри, вот так, чуть ниже, - она подошла ко мне, взяла пальцами за подбородок и немного опустила вниз. – Старайся смотреть людям прямо в глаза – это сбивает их с толку, делая неуверенными их, а тебе в отместку добавляя нужного спокойствия. Вот так. И она наградила меня своим фирменным взглядом – тяжелым, холодным, резким, расчетливым. Глаза чуть сощурены, смотрят прямо, а взор сосредоточен. От осознания того, что ее внимание сконцентрировано на мне и на мне только, у меня на мгновение вскружилась голова. - Правда, кажется, будто бы ты на несколько секунд становишься центром моего восприятия? Ты даже голову немного опустила, хотя я тебя все еще за подбородок держу, – пробормотала Марта, снова поднимая мне голову. – Секрет прост – взгляд должен быть идеально прямым. Смотри человеку на переносицу, прямо меж глаз – от этого твой взгляд становится как бы тяжелым, а если еще и немного вытянешь шею, то будет казаться, будто ты презираешь весь мир. Попробуй. Девушка отошла на меня, и я тут же опустила напрягшиеся плечи, которые как-то сами собой и поникли. - Э, нет, так дело не пойдет, - Марта вздохнула и снова подошла ко мне. – Следи за осанкой. Толку тебя с твоего тяжелого взгляда, если ты выглядишь, словно червяк, который пережил засуху? Выпрямись, - я приосанилась, но она посчитала этого недостаточным. – Распрями плечи. Да не голову вперед наклоняй, а плечи распрями, балда, - и она усмехнулась этой своей кривоватой усмешкой, от которой у меня с недавних пор поджимались пальчики на ногах, прежде чем положить мне руки на плечи. Урок продолжался. *** С Мартой я познакомилась полтора года назад. Хотя знакомством это вряд ли назовешь, скорее молчаливым обожанием с моей стороны при первой встречи. Я тогда перевелась на второй курс в другой город – у меня уже там, слава Богу, были друзья, а Дзвунка, Марта, то есть, училась на два курса старше, на политологии. Не сказать, что она поражает с первого взгляда – нет. Она просто приковывает к себе внимание, и не на несколько мгновений (как если бы посторонний зашел в аудиторию, хлопнув дверями), а на гораздо больший промежуток времени – человек все пытается выяснить, чем же она так отличается от остальных, и все никак не может. Потому что отличия эти - субтильны и неуловимо неощутимы, слишком их много, чтобы выделить что-то конкретное. На первый взгляд Марта обычна. Даже не просто обычна, а Обычна с большой буквы – недорогая, хоть и безупречно чистая, одежда, зеленые глаза (не тусклые, но и не слишком яркие), короткие русые волосы (не сказать, что мышиного цвета, но все равно далеки от того, чтобы выделяться в толпе), высокий рост. Марта слегка полновата – полновата так, как полноваты те более-менее стройные девушки, которым лень заниматься спортом. Но те женщины стыдятся своего веса, они прячут себя за бесформенной одеждой и поникшей фигурой, Марта же носила свои килограммы с невероятным достоинством. - То, что я выгляжу уверенной в себе, еще не значит, что я не переживаю, - сказала она мне однажды, когда мы наконец-то познакомились по-человечески. – Не путай самообладание с непринужденностью. Только вот я все равно не верила, что Дзвунка может переживать из-за внешнего вида – ей просто незачем, ведь внимание каждого, если она находится с ними в одном помещение, и так всегда было сосредоточено на ней: девчонки смотрят с завистью – мол, чем эта клуша лучше меня, а парни – с заинтересованностью и охотничьим азартом (всегда ведь интересно получить что-то недоступное). О, Марта была недоступной. Но не в той холодной манере, в которой обычные смертные привыкли думать о недоступности, нет, она-то как раз была заводилой, и если уж находилась в компании, то сразу становилась главным шутником. Девушка была недоступна в плане другом плане – было что-то в ее манерах, речи, походке, что говорило: «Руки прочь». Наверное, это называется харизмой, перемешанной с интеллектуальностью. Марта же называла это долгой и упорной практикой контроля над собственной жестикуляцией. Чему и пыталась научить меня сейчас. *** Мы все еще сидели у нее на квартире. Девушка уселась на подоконнике, немного запрокинув голову назад, меня же она оставила практиковаться дальше. По-летнему теплый ветер растрепал ее волосы, и она выглядела, как героиня фильма, в котором женщины всегда надирают всем задницы. От бутылки с пивом в ее руках исходил легкий приятный запах свежести, и я уже было попросилась попить, но Дзвунка сказала, что если хотя бы еще один раз не попытаю удачу с упражнением, то никакого прохладительного напитка не получу. Я попробовала скопировать технику Марты, но было понятно, что получалось у меня не очень. «Тяжелый» взгляд у меня был неправильным не потому, что я не старалась, а потому что забывала о деталях: подняла плечи или неловко сцепила руки, наклонилась вперед или наоборот отклонила корпус, приоткрыла рот или слишком сильно нахмурилась. Контролировать каждую часть тела одновременно никак не удавалось, и мне это дико не нравилось. - Да ладно тебе, в первый раз никому не удается, - пожала девушка плечами, открывая для меня новое холодное пиво с морозилки. - Тебе же как-то далось, - она подняла голову и перевела на меня иронический взор, немного приподняв бровь. Я ее не раз спрашивала, почему она не шла на актрису, до того подвижная и живая у нее была мимика. Да и притягательная, чего уж тут говорить. - Мне далось, потому что я занималась этим с учительницей танцев с девяти лет. Та всегда говорила, что настоящий танцор должен быть танцором всегда. - Звучит как фразочка с дешевой мыльной оперы, - ухмыльнулась я, пытаясь хоть чуть-чуть скопировать выражение ее лица. - Мне было девять, - снова пожала она плечами. – На этот раз у тебя, кстати, неплохо получилось. - Но?.. - Но ты все это время крутила прядь волос вокруг пальца, от чего стала больше похожей на дауна, в сочетании-то с грубым взглядом, - и она с усмешкой покрутила вокруг мизинца самый короткий локон – для большей комичности в пародировании меня. Я рассмеялась. Про учительницу танцев я знала давно. Марта рассказала мне о ней в первый раз тогда, когда я попросила ее научить меня вести себя правильно. Девушка сказала, что не понимает, как это – «правильно», но научить похожему самоконтролю сможет. Я согласилась. Однако ответить, почему она оставила мечту стать танцовщицей, Дзвунка не согласилась, а я уж и не настаивала. С нее и политик отличный получится, это факт, но мне все же было интересно посмотреть на нее в облике танцора. *** А ведь секрет Марты действительно был прост – всю свою жизнь, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю она контролировала каждый свой жест. Такой полный и тотальный контроль казался мне нечеловеческим после того, как я сама попыталась вести себя так же. Но она говорит, что за эти годы просто уже привыкла. Наверное, это и правда так, и заученные действия уже вошли в подсознание, но мне это все равно казалось неимоверно крутым. Марта всегда держала идеально ровную осанку, плечи ее всегда были разведены, руки никогда не мешались в неловких ситуациях, а ногами она никогда не переминалась с одной на другую. Марта высоко держала голову, а походка ее – она специально переступала от самой пятки до носков для такого эффекта – всегда была плавной и целеустремленной, грациозной но, как бы сказать, не инфантильной. Походка человека, который знает, к чему стремится. Походка хищника. Жду, не дождусь, когда увижу ее президентом страны. А еще у нее был красивый голос – низкий, оттого казавшийся глубоким. Про мужчин говорят, что у них голос бархатный, но это не про Марту. У нее-то голос… свежий. Да, именно свежий. А уж если совсем честно, без самой Марты и ее яркого характера этот голос, сам по себе, и яйца выеденного не стоил бы. У бабки в подворотне тоже голос может быть низким, да только что из этого? Лицо ее было всегда открытым, оставляя место для «лицевых маневров», как она сама это называла. С открытым лицом, говорила Марта, намного удобнее строить рожи, будь то выражение ненависти или безграничного обожания. Я неверующе спросила, неужто ей приходилось строить «физиономии обожания», на что она рассмеялась, подметив, как лихо я успела ее изучить. *** Была знойная весна, и жар на улице был неимоверный. У нас был выбор поехать на электричке, но мы обе отказались – там мы бы точно превратились в жареных уток. - Головная боль настолько сильная, что можно почувствовать Лорда Волдеморта, - полу простонала Дзвунка, прикладывая ко лбу уже нагревшуюся бутылка когда-то холодной минеральной воды. Из-за жары у нее всегда адски болела голова, но походка ее все еще оставалась летящей, а жесты взвешенными, голос только был скребущим. – Сегодня, наверное, занятия не получится. Мой мозг меня просто убивает. Я обеспокоено кивнула – в таких ситуациях контроль Марты над собой пугал меня больше всего. Не уверена, что так уж и хотела научиться такой выдержки – кажется, будто Дзвунка с таким талантом и родилась, мне же нужно было приложить слишком много усилий, чтобы хотя бы отдаленно напоминать ее манеры. - Ну, раз урока не будет, хотя бы расскажу тебе что-то. До универа еще полчаса ходу, успела бы тебе пол художественной книжки пересказать, - предложила она. Я охотно согласилась – та всегда рассказывала что-то интересное. - Так вот, можешь ли ты определить, когда тебе врут? – спросила она. - Могу. - И каким образом? - Ну, по жестикуляции, выражению лица, - подумав, ответила я. - Мимо. - Чего-о-о? – тут я ведь думала, что уж точно попала в яблочко. - Ты права только частично, - начала объяснять она. – Представь, что человек, вот как я, полностью контролирует свое тело. Что тогда? Ее вопрос встретила тишина, ибо он поставил меня в тупик. Единственным ответом послужили маты какого-то мужика, Мерседесу которого перекрыли ход. - Правда, заставляет задуматься? – усмехнулась она. – За еще одно мороженное открою тебе тайну. – Я закатила глаза – мы с Мартой постоянно покупали что-то друг дружке, если у одной не было денег, но ей нравилось делать вид, будто я покупаю ее ответы. Мы подошли к ларьку, и я купила девушке мороженное – один шарик шоколадный и один малиновый. Поняв, что сие лакомство вызывает у меня немалый аппетит, решила купить и себе. Взяла просто банановое. - Ну, так вот, - начала она, уплетая мороженку. – Кстати, можно лизнуть? – не дождавшись ответа, Дзвунка остановилась на полпути, преграждая мне дорогу, наклонилась к моей сладости и пробежалась по вершинке острым язычком, после чего возобновила движение. – Вкусное. Черт, надо было тоже с банановым брать. О чем это я? - О том, как выяснить, что человек врет, не учитывая язык тела, - с одинаковой ей невозмутимостью я лизнула и ее мороженного. Марта усмехнулась, и еще раз пригубила лакомство на том же месте после меня. - Точно. Так вот, ученые выяснили, что глаза человека, который тебе врет, обращаются в левый верхний угол. Те же, кто говорят правду, фокусируют взгляд на правую сторону мозга. - Потому что они пытаются вспомнить, - наконец-то сообразила я. – А для лжи тебе необходимо иметь доступ свою креативную сторону мозга, а это левое полушарие. - Именно! – Марта посмотрела на меня с гордостью во взгляде, и я смущенно покраснела. – А ты молодец, уже на лету схватываешь, - и она потрепала меня по голове. Иногда мне казалось, что в моем присутствии Дзвунка контролирует себя меньше обычного, и это, как бы странно ни звучало, доставляло мне удовольствие. *** За окном бушевала метель, и мы с Мартой грелись возле батареи, опершись локтями о подоконник. От окна дуло холодом, но покидать нагретое местечко не хотелось ни ей, ни мне, поэтому мы, как два упертых оленя, мостились возле источника тепла. На мне был свитер Марты, на ней – мой. Это было по-дурацки милым, и Дзвунка теперь даже позволяла себе скукожиться при мне – ее очень редко видишь с согнутой спиной, а теперь при мне она делала это почти свободно. Со дня нашего знакомства прошло больше двух лет, и мы теперь снимали одну квартиру на двоих. - Ну, так где ты себя видишь после окончания универа? – спросила я. Это был последний год Марты, и ее уже рекомендовали на неплохую работу за особые заслуги в учебе. - Я стою возле Дамблдора, жму его руку. Выиграла кубок факультета, - я бросаюсь в нее диванной подушечкой, и она смеется, открыто и громко, запрокидывая голову назад. - А если серьезно? – все еще посмеиваюсь я. - Понятия не имею, - пожимает она плечами, и делает глоток горячего чая. – А ты? - Мне еще два года горбатиться, успею подумать, - усмехаюсь я. - На случай, если я все же стану президентом страны, то сделаю тебя своим вице-премьером, - смеется она, подвинув мне кружку. Я делаю осторожный глоток, улыбаюсь и кутаюсь в ее свитер. На дворе Новый Год. Говорят, сказанное в такой вечер сбывается.