Похищенные

Размеренное течение утра в Утумно было нарушено воплем орка-часового: - Орлы! Орлы летят! Поскольку с тех пор, как Валар подсуетились и забрали большую часть эльфов в Валинор, жизнь в Утумно была довольно однообразна, высшее командование отреагировало на этот призыв с большим и даже чрезмерным пылом. Мелькор стремительно выскочил на внутренний двор крепости, одной рукой раскручивая над головой Гронд, а в другой сжимая наполовину очищенное яйцо. Саурон отстал от него на два корпуса - за завтраком он по привычке качался на стуле, а качание на стуле, как известно всякому, кто когда-либо ему предавался - не то занятие, которое можно прервать в мгновение ока. Воззрившись на небо, Мелькор обнаружил, что анонс часового слегка приукрасил действительность: орел был всего один. Он закладывал над двором широкие круги, словно высматривая что-то внизу. Мелькор молодецки крякнул, готовясь метким броском Гронда прервать этот величественный полет, но вдруг ушей его достиг громкий крик: - Стой, повелитель, стой! Это ко мне! Кричал орк Шаграт, состоявший при Сауроне ординарцем. Он бежал через двор и на бегу отчаянно размахивал лапами. Удивленный его наглостью, Мелькор опустил Гронд. Орел спикировал вниз, сбросил прямо Шаграту в лапы какой-то сверток и, взмахом гигантских крыльев подняв в воздух всю пыль и весь мусор, скопившиеся по углам двора, устремился прочь. Мелькор задумчиво откусил от яйца и захрустел скорлупой. - Что это было? - спросил он. Подоспевший Саурон выдернул сверток у Шаграта из лап и сорвал обертку. - Ух ты! - сказал он. В руках его лежал толстый журнал. На глянцевой обложке затейливой вязью было начертано “Валимарский вестник”. - Ух ты! - повторил Мелькор и посмотрел на Шаграта выжидательно. Смущаясь и мямля под взыскующими взорами обоих повелителей, Шаграт поведал, как однажды он после эпизодической стычки с эльфами, проверяя карманы своего менее удачливого противника, обрел незаполненный купон годовой подписки на еженедельный “Валимарский вестник”. Шаграт без затей указал в купоне адрес (Утумно, до востребования), отправил летучей мышью в Валинор - и вот уже три месяца является счастливым подписчиком. Просто раньше орлы-курьеры прилетали в темное время суток и не ставили его в такое неловкое положение. - Хм, - сказал Мелькор, выслушав эту историю, - я даже не знаю, что тут больше заслуживает дисциплинарного взыскания - мародерство или чтение пропагандистской литературы предполагаемого противника... Под его суровым взглядом бедный Шаграт прижал уши и совсем стушевался, но Саурон не оставил своего подчиненного без поддержки. - А по-моему, - молвил он, - это здорово, что наш рядовой состав тянется к печатному слову. Это надо поощрять. Может, нам тоже выпускать еженедельник? Боевой листок какой-нибудь. “Новости Искажения”. Я считаю, надо это обдумать. И на этом конфликт был исчерпан, утро в Утумно вернулось в привычную колею, а высшее командование вернулось к прерванному завтраку. Мелькор рассеянно выковыривал застрявшую в зубах скорлупу и думал - правда, не о боевом листке “Новости Искажения”, а о том, как бы создать куриц, которые будут нести сразу сваренные вкрутую и очищенные яйца. Саурон же раскачивался на стуле, жевал бутерброд и читал пропагандистскую литературу предполагаемого противника, иногда изумленно всхохатывая и приговаривая: “Во дают!” Вдруг хихиканье превратилось в сдавленный кашель, и Саурон с таким громким стуком вернул стул в исходное положение, что Мелькор подскочил на месте и воскликнул: - Что?! Не переставая кашлять, Саурон толкнул журнал через стол. Мелькор прочел заголовок статьи вслух (она называлась “Похищенные. Новые ужасные подробности”), хмыкнул и дальше начал читать про себя. По мере того, как он читал, брови у него поднимались все выше и выше и ближе к концу статьи совершенно скрылись под железным венцом. Статья, которой, видимо, предшествовали материалы в предыдущих номерах вестника, рассказывала о злоключениях эльфийки Т-ль.На очередном сеансе целительного сна у валы Ирмо Т-ль вспомнила, что силы Тьмы похищали ее не один раз, как ей казалось раньше - нет, похищения происходили регулярно. В один из особо ужасных разов, поведала она, находясь в трансе, сам Саурон Жестокий вступил с ней в противоестественную и насильственную связь и зачал ребенка. Спустя несколько месяцев ее похитили еще раз, и с помощью отвратительных медицинских инструментов Саурон извлек из нее плод, причем проделано все было так искусно, что ни сама Т-ль, ни ее родные и близкие даже предположить не могли, что она носила, а после потеряла дитя. Только благодаря целебному сну ужасные воспоминания вышли на поверхность из тех глубоких тайников памяти, где скрывались до поры. Сколько же еще ужасов и мук предстоит вспомнить несчастным эльфам, побывавшим в плену у темных сил? И будут ли эти силы когда-нибудь наказаны за свои жестокие эксперименты? - Э? - спросил Мелькор, преодолев этот финальный пассаж. Он не знал, что еще сказать. - Нет, каково?! - воскликнул Саурон. Он был бледен от злости. - Что это за бред? На кой мне чей-то плод?! Ни одна ложь не ранит так сильно, как та, что замешана на правде. Правда же была такова, что Саурон, не щадя сил, всюду, где мог, улучшал демографическую ситуацию в Средиземье. Так что нелепое обвинение на страницах вестника по-настоящему задело его за живое. - У меня вон этих плодов полный двор бегает, - продолжал он, кипя от негодования, - и в лесу еще... И я, между прочим, всех поддерживаю материально! Мелькор, который всегда осуждал своего ученика за недостойную бога готовность снисходить к любому низшему созданию, наделенному привлекательной внешностью, взирал на него подозрительно. Под этим взглядом на щеках Саурона проступили красные пятна - знак того, что его ярость достигла верхнего предела. - Ты же не думаешь, - выговорил он придушенным голосом, - что это правда? Я не насиловал никакую Т-ль! Я не знаю никакой Т-ль! И что бы, интересно, я стал делать с ее плодом, будь он неладен?! - М-да? - спросил Мелькор скептически. Он хотел еще добавить, что такие обвинения не берутся из ниоткуда, но удержался, опасаясь, что ученик вцепится ему в горло. - Это цикл статей, - продолжал Саурон возбужденно. - Нужно прочесть все, тогда сможем понять, откуда пошла эта нелепица. Шаграт! Верный Шаграт возник на пороге и, повинуясь приказу командира, немедленно принес остальные одиннадцать номеров “Валимарского вестника”, которыми он располагал. Учитель и ученик скрепили сердца и засели за чтение. Первая статья из цикла “Похищенные” вышла два с половиной месяца назад. Некая эльфийка (имя ее по понятным соображениям не называлось) страдала от тревожности, мрачных мыслей и нарушений сна: ей часто снились кошмары, содержание которых она после не могла вспомнить. Эльфийка обратилась за помощью к вале Ирмо. Добрый бог сновидений погрузил ее в особый целительный сон. Сон этот был одновременно глубок и поверхностен: спящий слышал задаваемые ему вопросы и отвечал на них, причем отвечал всегда честно. Более того, если в обычной жизни какие-то воспоминания за давностью лет или еще по какой-то причине вытеснялись из его сознания, во сне они снова делались доступны. Когда дыхание эльфийки стало глубоким и ровным, а глаза задвигались под сомкнутыми веками, Ирмо спросил, что же ее беспокоит. Я помню, ответила эльфийка, как однажды - это было за несколько недель до того, как я покинула Средиземье - я поздно вечером шла одна через лес. Я шла домой, и в конце концов оказалась дома, но не могу вспомнить, как туда попала. Словно в моей памяти образовался провал. Ирмо велел ей постараться вспомнить, и, подчиняясь его воле, она вспомнила. И когда она заговорила, ужасу и состраданию Ирмо не было предела! Она шла через лес. Вдруг перед ней забрезжил свет. Свет становился все ярче и вскоре совсем ослепил ее. Она не могла пошевелиться и впала в какое-то оцепенение. Затем она пришла в себя в каком-то зале без окон. Она лежала на столе, нагая. Огромная черная фигура с витыми рогами склонилась над ней, и девушка догадалась, что это сам Черный Вала. Он прикасался к ее телу холодными металлическими предметами странной формы. Одни прикосновения были неощутимы, другие - весьма болезненны. Так, например, он ввел ей в нос длинную и тонкую иглу, а еще одну иглу воткнул в пупок. Она при этом не могла ни закричать, ни пошевелиться. Затем ее снова охватило оцепенение, и она пришла в себя уже дома. Эти воспоминания, подробно описанные в статье, были ужасны, но еще ужасней были последствия, которые они возбудили в обществе. В самом скором времени (об этом повествовала вторая статья серии) к Ирмо обратились семеро эльфов: две подруги первой пациентки и еще пятеро (четыре женщины и один мужчина), прочитавшие первую статью. Все они испытывали приступы необъяснимого страха и плохо спали, все смогли отыскать в своем прошлом временной период, который начисто выпал из памяти. С каждым из них Ирмо провел сеанс целительного сна - и каждый вспомнил, что тоже был похищен силами Тьмы! После этого на Ирмо обрушилась целая лавина обращений - ему пришлось задействовать своих помощников-майар, чтобы осмотреть всех страждущих. Выходило, что каждый четвертый эльф (а по некоторым прикидкам, каждый второй - просто не все пострадавшие еще это осознали) подвергся в свое время похищению. Эльфов похищали поодиночке, парами и даже большими группами. Разово или, в ряде случаев, многократно. Все вспоминали яркий свет, зал без окон, стол и наготу. Все подвергались болезненным медицинским операциям, во всех втыкали иголки, у всех забирали кровь и другие жидкости организма, которые в статьях обозначались стыдливыми эвфемизмами. Черному вале в его мерзостных трудах часто помогала фигура поменьше ростом и без рогов, в которой похищенные безошибочно опознали Саурона Жестокого. Иногда Саурон действовал в одиночку. Показания эльфийки Т-ль из свежего номера существенно расширили известный ассортимент пыток - до нее никто не говорил о сексуальном насилии. Дочитав последнюю статью, силы Тьмы долгое время хранили молчание. - Нет, - сказал наконец Мелькор. Голос его звучал глухо; Мелькор был потрясен до глубины своей вивисекторской души. - Нет, я не понимаю... Почему?! Почему иголки? Почему в пупок?! В чем польза от тыканья экспериментального образца иглой в пупок?! - На самом деле, - сказал Саурон раздумчиво, - если бы передо мной стоял журналист, который это написал, а в руках у меня была игла, я бы с удовольствием... - И я, конечно, похищал эльфов, - продолжал Мелькор взволнованно, - но никого потом не возвращал обратно! И никого не тыкал иглой в пупок - я Искажал их, и только! Что за гнусная клевета?! Как уже говорилось, страшней всего та ложь, что опирается на правду. Когда первые эльфы только пробудились, Мелькор действительно пытался проводить с ними эксперименты. Но опытный образец, который укомплектовали крыльями и спихнули с вершины Тангородрима, полетел не вверх, а вниз, и Мелькор, постановив считать вид в целом непригодным для дальнейших исследований, вернулся к более привычным образчикам фауны - они, по крайней мере, не осыпали экспериментатора витиеватыми проклятиями. - Все это какая-то чушь, - продолжал он, почесывая макушку. - Послушай, вот тут пишут, что у меня есть рога. Может быть, это кто-то другой похищал эльфов и прикидывался нами, а? - Кто-то другой похищал эльфов в таком количестве, а мы ничего не знали? - спросил Саурон. - Нет, это сомнительно. О! Может, это намеренная клевета, а? Валинор старается очернить нас перед аудиторией? - Да ну, - сказал Мелькор, подумав. - Ерунда. Ты же с ними общался. У них в жизни фантазии бы на такое не хватило. - Верно, - ответил Саурон, сникнув. - Мы должны в этом разобраться, - твердо сказал Мелькор. - Клянусь Искажением, мы совершили достаточно ужасных дел, и я с удовольствием прочел бы о них в журнале... Но не про иголки же в пупок! Легко было сказать: “Мы должны разобраться!” Разобраться же оказалось совсем не так легко. Саурон (под псевдонимом “эльф Энтеросгель”) настрочил в редакцию журнала длинное и подробное письмо. По приведенным им математическим выкладкам выходило, что, дабы охватить вниманием всех пострадавших, силам Тьмы необходимо было похищать нового эльфа не реже чем раз в двадцать минут, и он просил объяснить, где силы Тьмы взяли ресурсы для такой масштабной операции и почему окружающие эльфы ничего не замечали. Мелькор пошел более прямым путем и написал сразу Манве, требуя разобраться и запретить к публикации явно клеветнические материалы. Ответ Манве орел принес на следующий день. “У нас в Валиноре полная свобода печати, - писал Манве. - А ежели кому-то правда глаза колет, так что же мы тут можем сделать?” Письмо Саурона вместе с ответом редакции напечатали в следующем выпуске вестника. “Мы понимаем, - отвечал главный редактор, - что факты, которые мы представляем вниманию читателей, настолько ужасны, что читательский разум отказывается принимать их и ищет любую лазейку, которая позволит объявить эти сведения выдумкой. Поэтому мы не обвиняем уважаемого Энтеросгеля в жестокости, хотя сомневаться в словах похищенных, переживших такие испытания, безусловно жестоко.” Также в новом номере сообщалась сенсационная новость: сразу несколько эльфов во время сеанса сно-терапии поведали, что подвергаются похищениям до сих пор, даже покинув Средиземье. Тьма проникла в самое сердце светлого Валинора! Прочтя это, Саурон издал звериный рык и сел было писать новое письмо, затем не выдержал, швырнул перо и, обрастая на ходу шерстью, устремился в ближайший лес успокаивать нервы. В виварии наконец удалось получить первое потомство от гигантских пауков, но это важное событие не обрадовало владык Тьмы: все их помыслы были сосредоточены на клеветническом “Валимарском вестнике”. Что было отдельно неприятно, Шаграт, которому велено было “не трепаться”, все-таки трепался, и по Утумно распространились нехорошие слухи. Мелькор стал замечать, что орки теперь смотрят на него с еще большим, чем обычно, страхом, и что они много шепчутся между собой, но при его появлении сразу замолкают и отводят глаза. На очередной плановый медосмотр их пришлось загонять силой, многие упирались, не хотели идти и осторожно спрашивали, не будет ли иголок. В минуту откровенности Шаграт по секрету поведал Саурону, что, хоть он в целом и помнит, как стал орком, и никаких сомнений на этот счет не испытывает, но, однако же, его тоже мучают приступы тревожности и плохой сон. Саурон посочувствовал ему и предложил за неимением иглы ткнуть в пупок кинжалом - знакомое ощущение наверняка поможет разбудить подавленные воспоминания. Шаграт понял намек и мужественно сказал, что для начала попробует попить пустырника. Утро нового понедельника (а новые выпуски “Валимарского вестника” доставляли по понедельникам) забрезжило над стенами Утумно, и учитель и ученик вновь сошлись за завтраком. Безрадостной была эта встреча. Мелькор равнодушно колупал яйцо. Саурон сидел на стуле ровно - так давил ему на плечи гнет клеветы. Тягостное молчание висело в комнате. Но вдруг молчание это было нарушено: Мелькор вскочил на ноги, опрокинув стул, и крикнул: - Вспомнил! - Что вспомнил? - спросил Саурон вяло. - Как иголки в пупок втыкал? - Я вспомнил все! - торжественно ответил Мелькор, широким жестом смахивая со стола солонку. - Все, что сейчас происходит. Я об этом пел. Саурон поднял на него взгляд, в котором горела безумная надежда. - В смысле? - спросил он. - В песни Творения, - пояснил Мелькор. - Пока остальные воспевали вечное сияние чистого разума, я пел о том, что мы сейчас наблюдаем: ложная память, внушаемость, массовая истерия. - Он рассмеялся и пояснил: - Я-то все думал - когда, как это проявится? И вот оно проявилось! Саурон медленно поднялся с места. - То есть все эти публикации... - начал он. - Результат самообмана и внушения! - И придурок Ирмо... - Добровольно способствует Искажению! - В самом сердце Валинора! - А думает, что делает что-то хорошее! - Ха-ха-ха! - А-ха-ха! - Муа-ха-ха! В столовую вошел Шаграт. Прежде он стучал, но хохочущие учитель и ученик не слыхали стука. Не говоря ни слова, Шаграт положил на стол раскрытый журнал. Темные владыки кинулись к нему с двух сторон и шумно столкнулись головами. - Ужаснувшись жестокости Темного валы и его мерзейшего приспешника, - прочел Мелькор вслух, - и возмущенные тем, что гнусные похищения продолжаются до сих пор, Валар на экстренном заседании постановили начать миротворческую операцию под кодовым названием “Война Могуществ”... - Ха-ха-ха, повелители? - спросил Шаграт.