Тайны забытого дворца

- Нигер Калфа? – он словно не верил своим глазам, - Что ты тут делаешь? – его глаза блестели, словно от простуды, не хорошо это. - Мне велели передать Вам письмо, - я протянула руку, отдавая ему письмо. Наши пальцы соприкоснулись, по телу пробежала дрожь, и я посмотрела на него. Взгляд горел, он тоже чувствовал то, что чувствую я сейчас. – Оно ошибочно попало к нам…- я пыталась хоть что-то говорить, лишь бы не молчать рядом с ним. Он начал кашлять. – Вам плохо, Ибрагим Паша? - Все в порядке, Нигер Калфа, просто небольшая простуда, скоро пройдет. - Может позвать лекаря, пусть он Вас осмотрит и даст какие-то настойки? - Нет, все хорошо, тебе нужно вернуться, ступай пока не поздно! – он снова закашлял. - А может все-таки… - Я же сказал, ступай! – как всегда грубый, ничего не меняется. Я поклонилась, и пошла в сторону выхода, но что-то мне не спокойно было. Обернувшись, я увидела, как Ибрагим просто падает на пол. Я сразу же подбежала к нему. - Ибрагим Паша! – я взяла его лицо в ладони, глаза были закрыты, он был без сознания…такой беззащитный. Я выбежала из его покоев. - Лекаря скорее позовите, Паше плохо! – я сорвалась на крик. – Помогите ему, положите на кровать! – приказала я страже, а сама побежала искать полотенца и воду. Я снова зашла к нему, он неподвижно лежал на кровати. Я приказала наложницам выйти, и привести в покои лекаря, как только он приедет. Я положила мокрое полотенце ему на лоб, было ощущение, что у него сильный жар. Вскоре пришел лекарь. После осмотра выяснилось, что Ибрагима хотели отравить, и что вовремя лекаря позвали, иначе, могли и не успеть. Он оставил мази, которыми надо было растирать грудь время от времени, и настои, которые нужно было ему дать, как только он очнется. Мне велели остаться с ним, и поухаживать, пока он не выздоровеет. Лекарь ушел, а я тихонько вошла в покои и села возле кровати Паши. Я смотрела на спящего Ибрагима. Как же он красив, такой беззащитный. А что, если бы не нужно было передать это письмо? Наложницы вряд ли бы вошли сюда. Выходит, если бы я не приехала сегодня, то его могло бы утром уже не быть в живых. Я пришла в ужас от таких мыслей. Я могла бы вот так просто потерять его сегодня. В моей голове это не укладывалось. Медленно подойдя к кровати, я посмотрела на него, легко коснулась рукой его щеки и немного провела по ней. Всего на секунду я представила, будто я его жена, и что сейчас я ухаживаю за слегка приболевшим мужем. Кто я для него? Да никто, глупая рабыня, которой можна приказывать что делать. Единственное, что он, возможно, испытывал ко мне, это желание единожды уложить меня в свою постель, а потом позабыть об этом навсегда, как будто ничего и не было. Вопрос был в том, кто он для меня. Здесь все намного сложнее. Я бы не хотела стать его утехой на одну ночь. Будь моя воля, я бы стала его любимой женщиной, женой, родила бы ему детей. И при всем при этом, мне не нужны его почести, его слава и деньги. Я бы жила с ним в самом обычном доме, да где угодно лишь бы с ним. Только вот этого никогда не будет. У него уже есть любимая женщина, к тому же жена. Она родит ему детей, и они будут жить долго и счастливо, как в сказке. А мне остается лишь мечтать о такой жизни, проживая свои годы в гареме. Слезы покатились из глаз, быстро вытерев их, я подумала о том, что главное сейчас не это, а то, что он жив. Он немного повернулся, и я вышла из своих раздумий. Надо снова его растереть. Я взяла мазь, раскрыла Ибрагима, подняла его рубашку и принялась растирать грудь. Такие прикосновения сводили меня с ума. Так не должно быть, он Паша, а я рабыня. Мне, чтобы остаться в живых, даже дышать лишний раз в его сторону не стоит, а я растираю его грудь с таким желанием прижаться к нему, ощутить его губы на себе, что узнай об этом кто-нибудь, и моя голова быстро слетит с плеч. Уже была глубокая ночь, спать совсем не хотелось, да и как я могла спать, когда мне нужно внимательно следить за каждым вдохом и выдохом Паши, чтобы не упустить момент, когда у него вдруг появится жар. Но, хвала Аллаху, жар не появлялся, значит все в норме, и он идет на поправку. Нужно было растереть его еще раз. Я принялась за свое дело, как вдруг он полу присев резко схватил меня за плечи. - Что ты делаешь, Калфа? – голос был суровым. - Простите, Паша. Лекарь велел растирать Вас, пока Вы не придете в себя, а потом сказал дать настойку. – Рядом с ним я чувствую себя провинившейся наложницей, которую сейчас накажут или отправят в темницу. Я ненавидела это чувство. - Что со мной произошло? – голос немного смягчился и лицо стало более добродушным. - Вас хотели отравить, еще чуть-чуть и лекарь бы не смог ничего сделать. – Мой голос задрожал от мысли, что это действительно могло произойти. Он все еще держал меня за плечи, только уже не сжимал так сильно. - Выходит ты мне жизнь спасла. Благодарю тебя за это, Нигер Калфа. Поверь, я этого не забуду. – Я слушала его, но не слышала. Мои глаза наполнились слезами, это были слезы радости. Я действительно была рада тому, что он, наконец, очнулся, теперь с ним все будет хорошо. – Ну, ты чего? – он с усмешкой посмотрел на меня. Было так стыдно, что он видит меня такой, но я не могла сдержать слез. - Мы могли Вас потерять, Паша. Я очень переживала. Хвала Аллаху, что все хорошо. – Дрожащим голосом произнесла я. - Глупая, тебе не стоит переживать за меня. Тебе ведь только лучше будет. Никто доставать не будет, кричать и ругать, если что-то пойдет не так. – Не, он это серьезно что ли? - Что Вы такое говорите, Паша. Не смейте такое говорить! – только после того, как я произнесла последнюю фразу, я поняла, что зря это сделала. Ведь это прозвучало так, словно я приказала ему это, а кто я такая, чтобы приказывать. Ой, что сейчас будет. Он уже помрачнел… - А как мне тогда говорить? – грозно произнес он. Ну все, пора прощаться с этим миром. И как только я хотела мысленно молиться, на его лице появилась улыбка. Видимо его вся эта ситуация просто позабавила. Он убрал одну руку с плеч, и вытер ею слезы на щеке. - Перестань плакать. – Ага, вот именно после такого заявления взяла и перестала. – Ох, горе мне с тобой. – Он резко притянул меня к себе и обнял крепко-крепко. Слезы сразу прошли, словно их и не было никогда. В его объятиях так спокойно и тепло, что я бы всю жизнь вот так просто с ним сидела. – Ты уже успокоилась? – тихо спросил он у меня над ухом, меня обдало его теплым дыханием. Все, что я смогла сделать, это кивнуть. Он немного отстранился и посмотрел мне в глаза. Его взгляд стал серьезным. – Что же ты со мной делаешь, Нигер Калфа? – я ничего не успела ответить, как он впился в меня властным поцелуем, от которого у меня закружилась голова. Это все неправильно, но разве я могла об этом думать, когда его губы соприкасались с моими.